Глава 300. Два стихотворения •
Нин Чжо вышел во внутренний двор и встретил там Чжу Сюаньцзи.
Божественный сыщик по-прежнему был облачён в роскошное алое одеяние с чёрной вышивкой по краям. На его волевом лице не отражалось ни единой эмоции. Он пристально, сверху вниз, разглядывал Нин Чжо, и его проницательный взор, казалось, был способен проникнуть в самые потаённые уголки души.
Нин Чжо был готов к этому незваному визиту. Более того, это было частью его собственного замысла!
Во время дворцовых испытаний Нин Чжо намеренно раскрыл многие карты. Например, в самом начале, во время поединка с Сунь Линтуном, он использовал множество механизмов Летающих Рук, чтобы нанести тяжёлые повреждения Золотокровной Боевой Обезьяне — Дашэн. Из-за этого в последующих раундах Сунь Линтун больше не мог выставлять Юань Дашэна, что привело к стремительному падению его рейтинга.
В той битве Нин Чжо продемонстрировал поразительную осведомлённость об устройстве Золотокровной Боевой Обезьяны. Любой внимательный наблюдатель понял бы: юноша знает гораздо больше, чем говорит.
Позже Нин Чжо на глазах у всех применил Диск Трансформации Духа Пяти Стихий, причём сделал это без малейшего замешательства, словно этот сложный компонент был ему давно и хорошо знаком. А в последних испытаниях он и вовсе использовал Схему Кровавого Пути, продемонстрировав глубокое понимание Техники Демонических Кровавых Жил!
Все эти преимущества он использовал в дворцовых экзаменах, что помогло ему заработать блестящие баллы. Однако это были также и "приманки", которые Нин Чжо сознательно забросил. Многие культиваторы и влиятельные силы клюнули на них, пытаясь в частном порядке связаться с ним и предлагая огромные суммы за информацию. Но Нин Чжо всем наотрез отказал. Эта наживка предназначалась прежде всего для Чжу Сюаньцзи!
И вот, когда Нин Чжо разрешил спор с Нин Цзюфанем, Чжу Сюаньцзи наконец сам пришёл к нему.
Снова представ перед Божественным сыщиком, Нин Чжо чувствовал гораздо меньше давления, чем во время их встречи в приюте Цыюань. Тогда он был вынужден признать вину, чтобы устранить несколько опасных зацепок. Теперь же, благодаря череде хитроумных манипуляций и использованию планов врагов против них самих, он поднял свой статус в глазах Праведного Пути на новую высоту. Он стал главой отделения клана Нин!
В иерархии любого семейного клана культиваторов это была весьма высокая должность. То, что культиватор стадии Укрепления Духа стал главой отделения, в обычных обстоятельствах было немыслимо. Но Нин Чжо ухватился за шанс, дарованный судьбой, и, используя Лавовый Божественный Дворец и результаты дворцовых экзаменов для повышения собственной значимости, сумел добиться этого.
Раньше Нин Чжо обладал, по сути, лишь двумя ипостасями: он был юным гением боковой ветви клана Нин и тайным хозяином чёрного рынка. Во время событий в приюте Цыюань Чжу Сюаньцзи мог расправиться с ним без особого труда. Но теперь Нин Чжо обрёл третью роль — он стал полноправным лидером обособленной ветви клана.
Это заставило Чжу Сюаньцзи стать более осмотрительным. Культиваторы демонического или темного пути не придали бы значения таким формальностям, но Чжу Сюаньцзи был приверженцем Праведного Пути и членом императорской семьи. Он на подсознательном уровне уважал установленные правила и традиции. К тому же сейчас ему была необходима поддержка альянса семей Чжоу, Нин и Чжэн, чтобы противостоять клану Мэн и Вратам Непостижимой Полноты в борьбе за право стать хозяином Лавового Божественного Дворца.
Нин Чжо прекрасно понимал: хотя его уровень культивации остался прежним, его статус значительно вырос, а значит, и тон общения с Чжу Сюаньцзи мог измениться. Он почтительно сложил руки в приветственном жесте и, вежливо извинившись за нехватку времени, выразил надежду, что их разговор с господином Чжу будет кратким и по существу.
Чжу Сюаньцзи негромко рассмеялся и указал пальцем на юношу:
— Едва стал главой отделения, как сразу заважничал. Только посмотрите на эту физиономию выскочки, добившегося успеха.
Нин Чжо улыбнулся в ответ:
— Господин Чжу, я приложил все силы и изрядно потрудился, чтобы добиться этого. Если я не буду немного гордиться собой, то разве это не обесценит все мои прошлые старания?
Такая прямота сделала Нин Чжо в глазах сыщика искренним, лишив его налёта притворства. У Чжу Сюаньцзи сложилось о юноше весьма благоприятное впечатление.
С одной стороны, он чувствовал удовлетворение, считая, что именно он подтолкнул этого юного гения на верный путь. С другой стороны, Нин Чжо оказал ему неоценимую услугу, сокрушив в экзамене Золотокровную Боевую Обезьяну и обрушив рейтинг Критерия отбора. И, наконец, Нин Чжо всегда добровольно признавал поражение, когда сталкивался в поединках с самим Чжу Сюаньцзи или Нин Цзюфанем. Подобная покорность была сыщику по душе.
Именно поэтому Чжу Сюаньцзи, хоть и давно заметил, что Нин Чжо утаил часть информации во время своего прошлого признания, не спешил с расспросами до этого момента.
Божественный сыщик пристально посмотрел Нин Чжо в глаза:
— К слову, я ещё не поблагодарил тебя. Во втором туре дворцовых экзаменов я во многом обязан твоей уступчивости.
Нин Чжо поспешно замахал руками:
— О чём вы, господин Чжу! Ваши слова смущают меня. Мои Пятиэлементные солдаты по своей мощи и эффективности и в подмётки не годятся вашим марионеткам. Вам вовсе не требовалось, чтобы я уступал. Я всё равно проиграл бы, а так — добровольно сдавшись — я лишь сэкономил время и силы.
Чжу Сюаньцзи заложил руки за спину и спросил:
— Нин Чжо, скажи мне честно: твой клан Нин действительно не претендует на этот Божественный Дворец? Скажу прямо: если у вас есть такое намерение, я мог бы даже поспособствовать этому и отступить, позволив вам завладеть этим великим сокровищем. Из трёх великих семей города Огненной Хурмы кланы Чжоу и Чжэн пустили слишком глубокие корни, а ваш клан пришёл из империи Бэйфэн и ещё не успел прочно обосноваться. Именно поэтому вы — лучшие союзники для нашей императорской семьи Наньдоу в деле сдерживания местных сил.
Нин Чжо ни на мгновение не заколебался и с горькой усмешкой ответил:
— Господин Чжу, раз уж вы так откровенны, то и я скажу то, что у меня на душе. Не буду скрывать, я порой предавался мечтам об этом. Но Лавовый Божественный Дворец слишком сильно повреждён. Стоимость его восстановления даже в нынешнем состоянии невообразимо высока. Казне нашего клана Нин такие расходы просто не под силу. Что ещё хуже — дворцовые экзамены продолжаются, волны монстров становятся всё яростнее, и дворец неизбежно пострадает ещё сильнее. Тот, кто завладеет им, будет вынужден заплатить колоссальную цену за ремонт! Для клана Нин, как я считаю, гораздо выгоднее и надёжнее помочь вам одержать окончательную победу, тем самым укрепив связи с императорской семьёй.
Чжу Сюаньцзи молча кивнул. Нин Чжо незаметно выдохнул, избавляясь от мутной энергии, скопившейся в груди от напряжения. Он понимал, что Божественный сыщик вовсе не собирался уступать пост хозяина дворца. Даже если бы он хотел, у него не было на то полномочий — впереди ещё третий тур. Проявить интерес к титулу хозяина дворца в такой момент было бы верхом глупости. Чжу Сюаньцзи лишь проверял его, напоминая, чтобы Нин Чжо, став главой отделения, не питал амбиций, не соответствующих его положению. Это также было скрытым предупреждением для Нин Цзюфаня: не посягать на то, что ему не принадлежит.
Это было похоже на то, что Нин Цзюфань сказал юноше ранее: "О чём-то можно говорить, а о чём-то — нет". Те слова предназначались не только Нин Чжо, но и находившемуся неподалёку Чжу Сюаньцзи. Общение на высшем уровне часто бывало именно таким — деликатным и полным иносказаний.
Удовлетворённый ответом, Чжу Сюаньцзи наконец перешёл к главному:
— Ты должен понимать, зачем я пришёл к тебе на самом деле.
Нин Чжо тяжело вздохнул и снова поклонился. Теперь он обладал достаточным весом, чтобы позволить себе некоторую долю прямоты:
— Господин Чжу, признаю, ранее я кое-что скрыл. Есть вещи, которые мне крайне трудно произнести вслух. Я предвидел этот момент и подготовил нечто. Это предел того, что я могу сделать.
С этими словами Нин Чжо достал из-за пазухи лист бумаги и протянул его Чжу Сюаньцзи. Тот взял лист, развернул его и увидел четверостишие:
Плывут они к горам, а диск луны безбрежен.
Пред ней союз веков сердца и души греет,
Замыслит человек — а Небом путь изрежен.
Божественный сыщик слегка нахмурился, но затем его лицо разгладилось. Он посмотрел на Нин Чжо и едва заметно кивнул. Было ли дело в том, что на Нин Чжо всё ещё висел контракт с Вратами Непостижимой Полноты, не позволявший ему говорить прямо, или же он просто решил приберечь часть ценных сведений для себя — Чжу Сюаньцзи принял этот ответ.
Он щелкнул пальцами, выпуская духовную энергию, которая мгновенно превратилась в пламя. Лист бумаги взмыл в воздух, вспыхнул и быстро обратился в пепел. Чжу Сюаньцзи развернулся и ушёл.
В последнее время Огненный дух драконочерепахи уделял сыщику всё больше внимания. Как только тот появился у дома Нин Чжо, дух сразу же сосредоточился на них. Разумеется, он видел всё, что происходило, включая стихотворение на бумаге.
"Что всё это значит?" — в замешательстве подумал дух. Он начал проявлять беспокойство и в конце концов решил сам связаться с Нин Чжо.
— Мой юный господин, вы в порядке? — притворно заботливо спросил он, после чего принялся выпытывать смысл стихов.
— Не волнуйся, я лишь применил небольшую хитрость и снова спровадил его, — ответил Нин Чжо.
Огненный дух драконочерепахи продолжал настаивать на объяснении смысла строк. Но Нин Чжо лишь усмехнулся:
— Ха-ха, этого нельзя говорить, нельзя.
Он тут же перевёл тему:
— Ты ведь хотел ударить по Роще Тыквенных Горнов и окончательно уничтожить руины золотой печи? Я решил сделать это! В ближайшие дни мы нанесём удар. Будь готов и жди моего зова.
Огненный дух драконочерепахи пришёл в восторг. В последнее время он только и думал о том, как заставить Нин Чжо пойти на этот шаг. Он и не ожидал, что юноша так скоро сдастся под его давлением.
Разобравшись с Чжу Сюаньцзи и успокоив духа, Нин Чжо созвал своих подчинённых. Вскоре Нин Сянго, Нин Сянцянь, Нин Чэнь, Нин Юн и другие собрались вместе. Нин Чжо продемонстрировал им полученную вывеску новой ветви клана и поминальную табличку для жертвоприношений.
Присутствующие не скрывали своей радости.
— Свершилось! Мы наконец-то получили статус отдельной ветви!
— Глава, вы просто невероятны!
— Теперь мы можем основать собственный дом!
Атмосфера в зале была наэлектризована восторгом. Нин Чжо с улыбкой дал подчинённым вдоволь насладиться моментом, и когда крики радости поутихли, он обратился к одному из присутствующих:
— Гуй Кэ, ты собрал те сведения, о которых я просил?
Гуй Кэ, глава банды Черепашьего Дыхания, был мастером в деле сбора слухов и тайн. На этот раз Нин Чжо специально привлёк его к делам внутри дворца.
— Поступки и слова членов клана Нин за последнее время задокументированы, — отрапортовал Гуй Кэ. — Кое-что могло ускользнуть, но те, кто верил сплетням или даже втайне подстрекал остальных, пороча ваше имя, господин, внесены в список.
Веселье в зале мгновенно стихло. Нин Чжо неспешно отхлебнул чаю, поставил чашку на стол и медленно произнёс:
— Очень хорошо, очень хорошо.
Он обвёл взглядом собравшихся:
— Мой дядя потерял сына, и его поступки можно понять — он жаждал мести и пытался использовать общественное мнение, чтобы покарать убийцу. Но те сородичи из боковых ветвей, что следовали за ним и поддавались на провокации... среди них немало людей с дурными намерениями. И даже если они просто глупы, это достаточное доказательство того, что нам не стоит принимать их в наши ряды. Вы согласны?
Все молчали, не смея проронить ни слова. Нин Чжо, сохраняя на лице мягкую улыбку, оказывал на них мощное психологическое давление. Всего за несколько вдохов спина Нин Чэня успела взмокнуть от пота.
Нин Чжо продолжил:
— То, что мы получили право основать собственное отделение, должно оставаться в строжайшем секрете. Мне нужно время, чтобы внимательно присмотреться и понять, кто действительно предан нам, а кто преследует свои интересы.
Все поспешно закивали в знак согласия. Хотя им не терпится официально основать новую ветвь прямо сейчас, доводы Нин Чжо были настолько вескими и разумными, что никто не посмел возразить.
— У меня есть для вас поручение, — сказал Нин Чжо и достал кристалл.
Это был тот самый духовный кристалл наивысшего качества, который дал ему Чжу Сюаньцзи; ледяная духовная сила в нём была полностью исчерпана. Нин Чжо приказал подчинённым подготовить магическую формацию и, используя свою энергию, очистить её, преобразовав в ледяную стихию, чтобы вновь наполнить кристалл. Получив задание, все с энтузиазмом принялись за работу. Перспективы нового отделения воодушевляли их настолько, что никому не требовалось дополнительных стимулов — каждый хотел проявить себя с лучшей стороны, чтобы занять достойное место в будущей иерархии.
Нин Чжо оставил Гуй Кэ напоследок и лично велел ему отправить людей для тайного наблюдения за действиями Чжу Сюаньцзи. Слежка за культиватором стадии Золотого Ядра была делом крайне опасным, и Гуй Кэ почувствовал тяжёлое бремя ответственности, но у него не было выбора, кроме как повиноваться.
Оставшись в одиночестве, Нин Чжо тихо вздохнул. Он стремился основать отделение лишь для того, чтобы устранить уязвимости в своём положении. И сейчас он использовал предлог с проверкой верности, чтобы отложить официальное создание ветви и не впутывать Нин Чэня, Нин Юна и остальных раньше времени. Даже к Нин Сянго, который был подослан к нему, он за долгое время успел в некоторой степени привыкнуть. Нин Чжо не знал, увенчается ли его следующий план успехом, и сейчас ему было необходимо держать дистанцию с подчиненными. Если в будущем что-то пойдёт не так и он станет разыскиваемым преступником, он не хотел, чтобы эти люди пострадали вместе с ним.