Глава 299. Глава отделения! •
— Отделение? Что за вздор!
— Ладно бы Нин Чжо валял дурака, но вы-то все, взрослые люди, туда же! — Нин Цзюфань, услышав эту новость, пришёл в ярость и немедленно потребовал прекратить всё это. — Я не согласен на раздел рода!
— Отделение неизбежно нанесёт огромный урон энергии судьбы нашего клана Нин. Нин Чжо — сын, возрождающий род, и его нельзя просто так отпускать! Если пока я присматриваю за семьёй, произойдёт раскол, который приведёт к дальнейшему упадку клана, как я, Нин Цзюфань, буду смотреть в глаза предкам в преисподней?
Позиция Нин Цзюфаня была предельно твердой.
Он был единственным культиватором Золотого Ядра во всём клане, и его заявление мгновенно перевернуло ситуацию.
— Что? Наш прародитель Золотого Ядра всё остановил? — услышав дурные вести, Нин Чжо помрачнел.
Посланник, прибывший к нему, выглядел крайне подавленным.
— Семья уже принесла вашу кровяную пуповину, вывеску для нового отделения и поминальные таблички для обрядов, но предок перехватил их на полпути и конфисковал. Глава клана велел мне передать вам, господин, что это не главная ветвь не хочет сотрудничать, просто плетью обуха не перешибёшь.
Нин Чжо на какое-то время замолчал. Он погрузился в раздумья, машинально потирая пальцем крышку чашки.
После долгой паузы он произнёс:
— Я принял это к сведению и верю в искренность намерений главной ветви. Это не ваша вина и не моя, просто по пути возникли непредвиденные обстоятельства. Я по-прежнему буду придерживаться нашего уговора: отпущу бабушку Нин Сяохуэй и возьму Нин Сяожэня под своё крыло, чтобы помочь ему отличиться. Но я надеюсь, что главная ветвь приложит все силы, чтобы вместе со мной убедить предка. Передай им это пожелание.
Посланник, испытывая одновременно и облегчение, и тревогу, почтительно удалился.
Нин Чжо глубоко вздохнул. Нин Цзюфань долгое время не вмешивался в мирские дела, и никто не ожидал, что он внезапно проявит такую активность.
Был ли вопрос отделения настолько важным, или же дело в том, что Нин Цзюфань теперь постоянно следил за самим Нин Чжо? А может, и то, и другое сразу?
Вскоре Нин Чжо сам нанёс визит Нин Цзюфаню, чтобы поднять вопрос о разделе рода.
Нин Цзюфань холодно фыркнул, на его лице читалось явное недовольство. Он отвесил Нин Чжо увесистый щелчок по лбу.
— У тебя ещё хватает совести заикаться об этом?! Думал, ты притих на время, а ты, оказывается, решил устроить мне такое масштабное потрясение.
— Предок, я несправедливо обвинён! — воскликнул Нин Чжо. — В этот раз виновата бабушка Нин Сяохуэй...
— Не желаю слушать! — прервал его Нин Цзюфань. — Раз она совершила ошибку, пусть её накажут по законам клана. Это не должно быть разменной монетой для получения личной выгоды. Я как тебе объяснял? Я велел тебе не тратить силы и время на суету, а полностью сосредоточиться на дворцовом экзамене. И что ты сделал? Или ты считаешь, что твои результаты уже достаточно хороши, чтобы расслабиться?
Видя, что дело принимает скверный оборот, Нин Чжо поспешил сказать:
— Предок, прошу вас, остыньте. Позвольте мне проявить дерзость и сказать прямо: даже если вы остановите меня сейчас, разве вы сможете изменить мои намерения? В вопросе отделения я настроен серьёзно и непоколебимо!
— Я глубоко убежден, — продолжал Нин Чжо, — что если мы с главной ветвью разделимся, это принесёт облегчение обеим сторонам, и у каждого будет своё будущее. Напротив, жизнь в одном доме лишь породит взаимную неприязнь и препятствия. В конце концов мы перегрызём друг другу глотки, и случится невообразимая трагедия! Если до этого дойдёт, на вас, предок, тоже ляжет часть ответственности.
— Ах ты, паршивец! — взревел Нин Цзюфань.
Его аура Золотого Ядра вспыхнула, мгновенно придавив Нин Чжо к полу. Тот понимал, что наступил решающий момент. С трудом удерживая тело, он смахнул кровь с губ и упрямо вскинул голову.
— П-предок... если не верите, давайте заключим пари!
Давление Нин Цзюфаня слегка ослабло.
— Какое ещё пари?
Спустя некоторое время Нин Чжо покинул комнату, неся в себе условия тайного уговора. Он глубоко вздохнул — это был лучший результат, которого он смог добиться, приложив все усилия. Зайдя так далеко, он, конечно, не хотел сдаваться, так что решил рискнуть и поставить всё на кон в споре с предком рода Нин!
Хотя отделение не состоялось, Нин Чжо всё же отпустил бабушку Нин Сяохуэй и привлёк на свою сторону Нин Сяожэня, что вызвало широкое недовольство среди его подчинённых.
Боковая ветвь и так испытывала глубокое отвращение к главной, а Нин Чжо, их надежда и будущий лидер, повёл себя столь услужливо.
Супруги Нин Цзэ и Ван Лань, убитые горем из-за потери сына, и вовсе не находили себе места. Они повсюду трубили о том, что Нин Чжо изменился, и тайно распускали слухи, будто он заключил с главной ветвью секретное соглашение, получил огромную выгоду и выбросил из головы интересы всей боковой ветви.
Они хотели таким образом заставить Нин Чжо оправдаться. А как можно было доказать свою чистоту? Только призвав убийцу к ответу и отомстив за двоюродного брата, Нин Цзи!
Благодаря внутреннему шпиону Нин Сянго и другим информаторам, городские власти увидели в этом брешь. Они немедленно ухватились за возможность и начали тайно подыгрывать Нин Цзэ и Ван Лань, поднимая в боковой ветви волну протеста против Нин Чжо. Люди требовали, чтобы он вышел и объяснил причины своих поступков.
Однако Нин Чжо не показывался. Он прекрасно понимал: стоит ему выйти, и ему придётся отступить. А если он отступит и расправится с бабушкой Нин Сяохуэй, он лишится главного рычага давления. Как тогда старейшины рода снова признают его план об отделении?
Нужно было, по крайней мере, поддерживать эту надежду на раздел, не давая ей угаснуть. К тому же второй этап дворцового экзамена подошёл к критической точке, требуя от Нин Чжо полной самоотдачи.
Восемнадцатое испытание.
Содержание задания немного изменилось: арена стала открытой, этап подготовки — скрытым, а культиваторам разрешили использовать заклинания для поддержки.
Нин Чжо вступил в бой с Сунь Линтуном. Тот выпустил Золотокровную Боевую Обезьяну — Дашэна и во всеуслышание потребовал, чтобы Нин Чжо немедленно сдался.
Кто бы мог подумать, что после завершения подготовки Нин Чжо не выставит ни одной механической марионетки, а создаст лишь более двадцати механизмов типа "Летающая Рука"!
— Это тебе пора сдаваться, Сунь Линтун! — выкрикнул Нин Чжо, и его боевой дух был на пике. — Сегодня я верну тебе все унижения за годы, когда ты угрозами и подкупом держал меня под своим контролем и притеснял!
В следующий миг двадцать с лишним Летающих Рук взмыли в воздух и разом обрушили заклинания на Золотокровную Боевую Обезьяну — Дашэна. Всплеск магической энергии был невероятно мощным — столь экстремальная конфигурация до предела взвинтила атакующую силу.
Золотокровная Боевая Обезьяна — Дашэн скрылась в ослепительном вихре заклинаний. Марионетка отчаянно сопротивлялась, сбив почти десяток Летающих Рук, но в итоге рухнула. Её тело было испещрено дырами, представляя собой жалкое зрелище.
— Нет! Моя боевая марионетка! Паршивец, тебе конец! — вопил Сунь Линтун с горящими от ярости глазами, в упор глядя на Нин Чжо, словно желая сожрать его заживо.
Сунь Линтун, долгое время вращавшийся на чёрном рынке и с детства обучавшийся у своего наставника, в актёрском мастерстве ничуть не уступал товарищу.
Нин Чжо бесстрашно усмехнулся и возбуждённо закричал:
— Сунь Линтун, ты хоть знаешь, сколько я ждал этого дня? Думал, я не в курсе? На самом деле я давно проводил тайные разведки и исследования твоей механической обезьяны!
Культиваторы, наблюдавшие за боем, при виде такого результата радостно закричали и принялись аплодировать. В последнее время Сунь Линтун казался непобедимым, он вёл себя слишком дерзко. Никто не ожидал, что Нин Чжо удастся одержать верх.
Однако проницательные люди отметили про себя "эмоциональный" выкрик Нин Чжо о том, что он многократно изучал механическую обезьяну противника. Если он проводил исследования, почему не поделился ценной информацией раньше, когда Золотокровная Боевая Обезьяна — Дашэн только появилась? Если бы он это сделал, возможно, и другие смогли бы победить Сунь Линтуна!
Это заставило многих осознать, что Нин Чжо, даже признав вину в прошлом, утаил массу сведений. Эти знания давали ему преимущество. Как и нынешняя победа на арене — она стала возможной благодаря особому пониманию устройства Дашэна, что позволило Нин Чжо завладеть инициативой в начале боя и закрепить успех.
Поэтому после окончания экзамена в этот день к Нин Чжо потянулись посланники, желавшие купить информацию. Но он всем отказал.
На следующий день испытаний люди с удивлением обнаружили, что Сунь Линтун больше не использует Золотокровную Боевую Обезьяну — Дашэна. У него был мрачный вид, он то и дело бросал на Нин Чжо взгляды, полные ненависти и ярости.
Зрители логично предположили, что вчерашний бой нанёс марионетке такие повреждения, что она не сможет вернуться в строй в ближайшее время. Нин Чжо заслужил ещё больше похвал, а поскольку Золотокровная Боевая Обезьяна исчезла, интерес к его тайным знаниям поутих.
В последующих испытаниях Сунь Линтун перестал использовать Дашэна специально, чтобы проигрывать и держаться в рейтинге поближе к результатам Нин Чжо. Только так разрыв между "Нин Чжо" и "Критерием отбора" в списке лидеров не стал бы слишком явным. Если бы возникло расхождение, не соответствующее реальным успехам Нин Чжо и Сунь Линтуна, культиваторы быстро бы догадались, что за этими именами скрываются другие люди.
Двадцатое испытание.
На столе лежал Диск Трансформации Духа Пяти Стихий и ещё несколько механических компонентов. Тот, кто сможет составить наиболее удачный план и эффективно использовать все детали, получит высокий балл. Пока остальные только пытались разобраться в функциях компонентов, Нин Чжо взял Диск Трансформации Духа Пяти Стихий и начал работать с ним так уверенно, словно делал это тысячи раз.
Эту сцену заметили многие культиваторы, которым в тот раз выпал жребий занять места на трибунах.
Начиная с двадцать первого задания, испытания стали касаться крупных механизмов, и участникам разрешили выбирать одного помощника со стороны.
Двадцать второе испытание.
Среди предложенных компонентов была Схема Кровавого Пути! Нин Чжо снова с лёгкостью взялся за работу, понимая всё с первого взгляда. Своим помощником он выбрал Нин Сяожэня.
Он приказал тому отдавать свою кровяную эссенцию. Используя её, Нин Чжо применял Технику Демонических Кровавых Жил для активации Схемы Кровавого Пути.
— Мало, мало. Ещё! Мне нужно больше!
Под безжалостным давлением Нин Чжо лицо Нин Сяожэня быстро побледнело. Он в ужасе вскрикнул:
— Запас кровяной эссенции у человека не бесконечен! Нин Чжо, если я продолжу, я умру!
Взгляд Нин Чжо оставался холодным.
— Нин Сяожэнь, разве ты не хотел отличиться? Ты ведь каялся передо мной и клялся искупить вину? Если так, то сейчас — твоя лучшая возможность спасти свою душу!
— Ты хочешь моей смерти?! — вскликнул Нин Сяожэнь.
— Слушай мой приказ! — отрезал Нин Чжо.
— Нет, нет! — Нин Сяожэнь в панике попятился, но на арене ему некуда было бежать.
Нин Чжо холодно усмехнулся:
— Ты не хочешь умирать, но у тебя нет выбора.
Он резко перевёл взгляд на другую часть арены, где стояли Нин Цзюфань и глава клана Нин.
— Глава клана, Нин Сяожэнь — ваш сын. Как вы считаете, должен ли он пожертвовать собой ради семьи? — громко выкрикнул Нин Чжо.
Многие культиваторы обратили на это внимание. Сцена была весьма любопытной.
Лицо главы клана Нин стало землистым, он явно мучился, но в конце концов с невыразимой болью произнёс:
— Сын, пришло время тебе принести жертву ради семьи! Не позорь нашу главную ветвь!
Нин Чжо расхохотался.
— Отец! — Нин Сяожэнь закричал в полном отчаянии и ужасе, не веря своим ушам.
Однако, вопреки ожиданиям главы клана, Нин Чжо не стал убивать его сына, а лишь довёл его до полусмерти.
Когда дневные испытания закончились, Нин Чжо, ведя за собой потерявшего сознание Нин Сяожэня, пришёл к Нин Цзюфаню. Рядом с предком стоял глава клана Нин, обливаясь холодным потом и заикаясь от попыток что-то объяснить. Увидев Нин Чжо, он всё же не выдержал и в ярости закричал:
— Нин Чжо, ты посмел меня подставить!
Оказалось, что Нин Чжо благодаря подсказкам Огненного духа драконочерепахи уже давно знал о причастности Нин Сяожэня к похищению. Он втайне собрал достаточно улик и использовал их для шантажа главы клана. Тот только тогда осознал, что его сын вступил в сговор с чужаками, чтобы навредить своим же сородичам — это было непростительное преступление!
Вот почему днём, когда Нин Чжо выкачивал кровь из Нин Сяожэня, глава клана вёл себя так странно: хоть он и колебался, но в итоге сам уговорил сына отдать жизнь. А после окончания испытаний Нин Цзюфань устроил главе клана суровую взбучку. Оказалось, предок тоже давно знал о преступлении Нин Сяожэня.
Нин Чжо глубоко поклонился Нин Цзюфаню и просто сказал:
— Предок, в этом пари победил я.
Нин Цзюфань мельком взглянул на смертельно бледного главу клана и произнёс предельно холодным тоном:
— Жертвовать родным сыном ради сохранения своей власти... Иметь такого главу — истинное "счастье" для клана Нин!
Глава клана рухнул на пол, его взгляд остекленел от ужаса.
— Наш род держится на кровных узах и чувствах. Вместо того чтобы помочь сыну вырваться из-под чужого влияния и вернуться к свету, ты заботился лишь о своём положении. Ты меня глубоко разочаровал!
Отчитав главу клана, Нин Цзюфань посмотрел на Нин Чжо со сложным выражением лица. Он хотел что-то возразить, но, увидев решимость в его глазах, всё же открыл свой пространственный пояс и достал оттуда кровяную пуповину, вывеску клана Нин и поминальные таблички.
— Забирай, мой "глава отделения".
Нин Чжо, сияя от радости, принял вещи и тут же проверил их. Убедившись, что всё в порядке, он снова поклонился Нин Цзюфаню:
— Пока дворцовый экзамен не закончен, я не буду официально объявлять об отделении, чтобы не вносить смуту в ряды клана. Предок, после создания нового отделения нам всё ещё понадобится ваша защита.
— Убирайся уже с глаз моих, — фыркнул Нин Цзюфань. — Вечно от тебя одни беспокойства. Господин Чжу уже ждёт тебя у дверей, он пришёл специально ради встречи с тобой. Что-то можешь рассказать ему, что-то — нет. Помни: теперь ты глава отделения клана Нин.
Нин Чжо поспешил поблагодарить его и почтительно удалился.