Глава 241.1. Наполовину скрытое (3) •
Глава 241.1. Наполовину скрытое (3) Может, дело было в только что выслушанной истории? У меня была такая иллюзия, будто голубой свет, колышущийся в этих глазах, был все время полон тоски.
Вероятно, дело в том, что у нее был такой взгляд, словно она стала совсем другой, чем пару минут назад. Я ощущала, как на меня что-то тяжело давит.
— Вот почему я нуждаюсь в вас, леди. Прошу.
Абсолютная власть этой страны умоляла меня, простую леди.
— Не могли бы вы стать моей союзницей?
Ее взгляд был не таким, как у моих роз, но, тем не менее, в нем явно виднелась тоска.
— До сих пор мне как-то удавалось подавлять эту силу с помощью тиары, которую носила первая Голубая роза. Боюсь, что теперь все будет сложнее.
— Чего вы хотите от меня?
— Я хочу, чтобы все розы, доставляющие беспокойство этой земле, исчезли.
Я ахнула.
Я сжала кулаки, затем разжала их, осторожно оценивая расстояние между собой и императрицей. Я еще не знала, но просто на всякий случай, вдруг она захочет причинить мне вред.
— Вы знаете, что в число роз входят: и я, и главы нынешних семей роз?
— А это так сложно?
Я не ответила. На лице императрицы появилось раздражение.
— Простите. Сорвалось с языка.
Кажется, что теперь она поняла, какую ошибку совершила.
Лицо, до сих пор напряженное, неожиданно быстро изменилось. Я правда удивилась тому, что увидела.
— Ха, как вы видите, я едва держу себя в руках. Просто, это происходит не по моей воле.
Императрица прикрыла глаза. Мягкий голос сорвался с ее приоткрытых губ.
— Прошу, помогите мне.
Я удивленно открыла глаза.
— Я не хочу сойти с ума.
Даже мои сжатые кулаки при звуке этого голоса разжались. Глаза императрицы, видные между пальцами, дрогнули.
— Я не прошу вас уничтожить роз, просто заберите у меня силу.
— …
— Я не хочу потерять себя. Я хочу стоять во главе этой страны, как можно дольше, в качестве самой себя.
— …Что я могу с этим сделать?
— Отправляйтесь в Камбракам.
Императрица заговорила чуть спокойнее, показывая, что пришла в себя.
— Дайте мне сведения о Камбракаме. Если вы туда поедете, то вы отлично справитесь.
Увы, все упиралось в одно.
Камбракам.
То место, где я очнулась.
Там, как говорят, можно будет привести в порядок не только жизнь Рикдориана, но и забрать у императрицы ее силу.
У меня перехватило дыхание, когда я взглянула на женщину, сидевшую на троне. Вопрос, который я собиралась сейчас обсудить, кажется, требовал, чтобы я опустила пока голову, но я все равно решила его задать.
— Это конец истории о Голубой розе, которую вы мне рассказали?
— Да.
— Как и следовало ожидать, у императорско семьи нет никаких данных о Голубой розе.
— …
Я не стала отводить глаза.
— Я не смею ничего сказать Вашему величеству, императрице империи, но мне нужно кое-что заметить.
— Что?
— У вас столько огромных желаний ко мне, а что Ваше величество может сделать для меня?
Мне было жаль прекрасную императрицу, но я из тех, кто в состоянии провести грань между храбростью, решительностью и недружелюбием.
Я понимаю, у нее тоже были свои трудности и раны. Однако такое было для меня нежелательным.
— Вы и эрцгерцог допущены в Камбракам.
— Мы знаем, это в обмен на тиару, которую мы привезли.
— …
— То, то вы пообещали, также заканчивается на истории о происхождении. Даже это описывает Фиолетовую розу. Вы сказали, что данные о Голубой розе «собраны». Вы солгали и мне и эрцгерцогу.
— Вот как?
— Говорят, что все сведения о Голубой розе уже давно исчезли, не так ли?
— Это сказал герцог Домулит?
Я не ответила, но, кажется, императрице этого хватило.
— Не все это ложь.
Признав, что не во всем она сказала правду, она также объяснилась:
— Записей о Голубых розах не сохранилось. Я знаю, окружающие меня призраки шепчутся об этом. Я знаю, что это приносит пользу.
— Вы солгали, что записи существуют.
— Верно. Я не могу записывать со слов призраков.
— Тогда, если не считать этого, что Ваше величество может для меня сделать?
— Я не знала, что настанет такой день, когда мне зададут вопрос, как я живу.
Я ожидала, то меня станут ругать. По какой-то причине императрица не стала злиться, а неторопливо рассмеялась.
— Ну. Неплохо. Должно быть, вы чего-то хотите, так рассказывайте.
Скорее, кажется, мне еще больше нравилась эта ее сторона.
Она ухмыльнулась. Ее лицо, вновь обретшее расслабленный вид, озарилось достойным светом. И одновременно с этим она казалась восторженной, как ребенок.
— Я могу гордиться тем, то я знаю роз лучше кого бы то ни было на свете. Все о Голубой розе и о других. Какие-либо вопросы? Я могу ответить на любой.
Это действительно правда?
Я задалась вопросом: говорит она правду или лжет. Чаша весов склонилась на сторону той императрицы, что умоляла прежде: прошу, заберите эту силу.
— Я хочу вернуть божественного стража, которого заточил мой брат, и восстановить отрезок жизни эрцгерцога Гернима в Камбракаме, вернув его в изначальное состояние. Но ненормальная одержимость моего брата не оставляет нас в покое.
— Вот как?
Я отлично знала Чейзера. Прекрасный, но опасный человек, ядовитый и колючий.
Этот человек считал, что любовь и единоличное пользование — это одно и то же.
Он едва ли еще знал мою цель, но… заметив, то я пытаюсь спасти Рикдориана, он мог бы воспрепятствовать этому любой ценой. Взгляд женщины охватил меня.
— Сущность моей силы похожа на силу Черной розы. Так что я отлично его понимаю. Что он — ни при каких обстоятельствах от вас не откажется.
— Да.
— Я обещаю, если мы оставим все как есть, герцог Домулит, конечно, развяжет войну. Вы это уже знаете?
— …
Это правда.
В самом деле, другие розы: Рикдориан, Франсия и Ленаг, этого тоже ожидали. И мне этого ни в коем случае не хотелось. Императрица предложила решение.
— Было бы лучше всего — убить Черную розу и стереть ее с лица земли, но на практике это сложно, так что другого пути нет.
Императрица спокойно говорила жестокие слова.
— Давайте устроим фестиваль роз.
— Что?
Фестиваль роз.
Знакомое выражение. Но, не знавшая, что о нем заговорят здесь, я поморгала. Разве же это не законная борьба роз?
Борьба, война. Когда ее спросили, как избежать войны, она сказала: идите и повоюйте.
Что это за противоречие такое? Она уже наполовину сошла с ума?
У меня крепло обоснованное сомнение.