Глава 462. План тренировок •
Более четырёхсот иероглифов на странице, тридцать шесть страниц в одном отчёте, всего пять таких папок... Это же более семидесяти двух тысяч знаков! И всё написано от руки. Как он только успел... Линь Цие наконец понял, чем занимался Чжоу Пин вчера после практической тренировки, когда внезапно исчез.
Линь Цие внимательно вчитывался в бумаги. В них был приведён подробнейший анализ его боевого стиля с пометками, сделанными чернилами разных цветов.
"...В бою сохраняет ясность рассудка, умело использует многообразие собственных способностей для давления на противника. Связки приёмов продуманы искусно, однако в ряде случаев допускает ошибки в оценке ситуации. Некоторые техники чрезмерно затянуты, из-за чего теряется агрессивность атаки".
"...Мастерство владения клинком выше среднего, скорость ударов достаточна, но переходы между некоторыми связками недостаточно плавные. Например, при третьем ударе..."
"...Техника двух клинков отличается большей гибкостью и непредсказуемостью по сравнению с одноручным хватом, что в сочетании с Запретной зоной даёт поразительный эффект. Тем не менее, траектории перемещений можно оптимизировать следующим образом..."
Чтение этого увесистого аналитического отчёта заняло у Линь Цие добрых полчаса. Некоторые проблемы, указанные в нём, он замечал и сам, но не знал, как их исправить, другие же детали прежде и вовсе ускользали от его внимания. Дочитав до конца, Линь Цие осознал, что в его манере вести бой всё ещё зияет множество пробелов.
— Учитывая ваши особенности и имеющиеся у вас Запретные Артефакты, я составил для каждого индивидуальный план тренировок, — Чжоу Пин достал из коробки ещё несколько листков и раздал их ребятам.
Линь Цие взял свой листок и углубился в чтение.
— Тренировки разделены на три этапа, — пояснил Чжоу Пин. — Развитие духовной силы — это общая часть для всех. Второй этап — индивидуальные занятия, направленные на ваши специфические черты. Что касается третьего этапа... узнаете, когда придёт время.
Линь Цие сосредоточился на описании второго этапа, предназначенного исключительно для него, и его лицо тут же приняло весьма красноречивое выражение.
— Спарринги с Цзя Лань, вооружённой [Небесной Твердыней]? — Линь Цие в недоумении посмотрел на Чжоу Пина, а тот лишь молча кивнул.
— Твои способности слишком разрозненны, а их координация ещё не достигла совершенства, — объяснил Святой Меча. — Сейчас это не кажется проблемой, но на более высоких стадиях тебе станет тяжело. К тому же ты только что получил [Рассекающий Белизну], тебе нужно много практики, чтобы сродниться с этим клинком. Среди присутствующих только Цзя Лань может стать для тебя достойным противником.
Линь Цие погрузился в раздумья.
— А почему мой план тренировок... это играть в крестики-нолики в состоянии Черного Короля? — не поверил своим глазам Цао Юань.
— Когда ты входишь в состояние Черного Короля, твоя боевая мощь колоссальна, но ты сражаешься на одних инстинктах, — ответил Чжоу Пин. — Твои приёмы примитивны. Самое важное для тебя — научиться сохранять ясность сознания в этой форме. Крестики-нолики — игра достаточно простая, она поможет твоему истинному "я" пробудиться и вступить в борьбу с волей Черного Короля за контроль над телом.
— А почему моя задача — играть в крестики-нолики с обезумевшим Цао Юанем?! — Толстяк Байли вытаращил глаза. — Мне-то не нужно бороться с самим собой!
— У тебя та же проблема, что и у Линь Цие, — спокойно произнёс Чжоу Пин. — Слишком много Запретных Артефактов. Нужна практика для их слаженной работы. Кроме того, Цао Юаню потребуется время, чтобы взять Черного Короля под контроль. Когда он будет терять рассудок, кто-то должен отвлекать его внимание, чтобы дать его сознанию шанс восстановиться. Так что вы — лучшие противники друг для друга.
— То есть, пока Цао Юань соображает, я играю с ним в шахматы, а когда он слетает с катушек, я становлюсь для него грушей для битья? — уточнил Толстяк.
— Именно так.
Ань Цинюй, просмотрев свой план, заметно воодушевился. Чжоу Пин продолжил:
— Ань Цинюй, твой путь к силе прост. Чем больше тел мистических существ ты препарируешь, тем больше у тебя возможностей. Твоя задача — препарирование. Материалы я обеспечу, об этом не беспокойся.
Раздав указания, Чжоу Пин убрал пустую коробку. Сверившись с часами, он произнёс:
— Можете приступать. Согласно плану.
С этими словами он развернулся, пересёк пустой зал и ушёл в свою комнату, плотно прихлопнув за собой дверь.
Пятёрка ребят осталась стоять посреди пустого склада, переглядываясь.
Девушка кивнула и достала из чехла копьё [Небесная Твердыня]. Она уже приготовилась к действию, как вдруг Толстяк Байли крикнул:
— Стойте! — У него даже лицо задергалось. — Сестра Цзя Лань, вы бы лучше шли на улицу. А то пара взмахов вашей [Небесной Твердыней], и от этого склада одни руины останутся.
Линь Цие согласился:
— Толстяк прав. Давай найдём место поспокойнее, где никого нет, и потренируемся наедине.
Услышав слова "наедине", Цзя Лань на мгновение замерла. Словно о чём-то задумавшись, она слегка покраснела и, послушно опустив голову, последовала за Линь Цие наружу.
Когда пара ушла, Ань Цинюй тоже скрылся в одной из комнат, чтобы обустроить себе лабораторию. На пустом месте остались только Толстяк Байли и Цао Юань.
Байли взял кусок мела и нарисовал на полу гигантскую сетку для крестиков-ноликов. Затем он сбегал на улицу, принёс две ветки и одну бросил Цао Юаню. Они уселись на полу друг напротив друга и глубоко вздохнули.
— Ну... я обнажаю клинки, — медленно произнёс Цао Юань.
— Давай... — Толстяк с опаской уточнил: — Ты точно сможешь себя сдерживать?
— Постараюсь.
Цао Юань положил руку на рукоять меча, закрыл глаза и потянул лезвие из ножен всего на полдюйма.
Бурлящее пламя зловещей энергии охватило его тело. Когда алые глаза медленно открылись, на Толстяка Байли обрушилось такое давящее присутствие, что тот невольно сглотнул слюну. Попробовав прощупать почву, он робко сказал:
— Лао Цао... Ну, я первый хожу, ладно?
Толстяк Байли концом ветки нарисовал кружок в углу сетки.
— Твой ход, — он посмотрел на обезумевшего Цао Юаня.
Тот даже не взглянул на поле на полу. Он в упор смотрел на Толстяка, слегка склонив голову набок.
— Э-э... Я думаю, ты мог бы нарисовать здесь... — на лбу Толстяка выступил холодный пот. Он протянул руку, пытаясь показать "безумному" Цао Юаню, куда поставить крестик.
Хрусть!
Раздался резкий звук. Ветка в руке Цао Юаня переломилась пополам. Он сжал рукоять меча и посмотрел на Толстяка, растягивая губы в опасном оскале.
— Хе-хе-хе-хе-хе...
— ... — лицо Толстяка Байли мгновенно побелело.
В следующий миг по складу разнёсся оглушительный грохот, смешавшийся с завыванием чёрного пламени.