Глава 540. Простая теория Элис •
С того самого мгновения, как их взгляды пересеклись, Лукреция впервые заметила на лице мужчины, которого звала «отцом», выражение столь сложное, многозначительное и исполненное теплоты. Никогда прежде она не видела в его глазах подобной глубины.
Прежде он одаривал ее улыбками и демонстрировал множество жестов, присущих человеку. Однако в этих улыбках и поступках неизменно сквозила неловкость, словно он, потеряв память из-за пространственного видения, вынужденно накладывал на себя эти «знакомые жесты», будто маску. Это тревожное ощущение, словно тень, всегда таилось в потаенных уголках ее сознания, не давая покоя.
Но теперь, наконец, в его чертах проступила подлинная, не наигранная эмоция — глубокое раскаяние, смешанное с сожалением, чувство, которое, возможно, осталось бы незамеченным для постороннего взгляда.
Однако уверенности в том, что это сожаление адресовано именно ей, у Лукреции не было.
— Я все еще так мало знаю, — с облегчением выдохнула молодая девушка. — Мне казалось, что я хоть немного приблизилась к тебе по темпам развития.
— …Мой корабль ведь провалился в подпространство. Хорошо, что ты не поспела за ним, — покачав головой, ответил Дункан. Затем он бросил прощальный взгляд на безмолвно дрейфующую «Луну» и развернулся, направляясь к мосту, ведущему с платформы. — Возвращаемся, Люси.
Лукреция изумленно подняла брови.
— Разве ты не собираешься исследовать его дальше?
— Я не ученый. У меня нет ни специальных навыков, ни оборудования, — отмахнулся Дункан. — Я лишь хотел увидеть ее своими глазами. Настоящая работа по раскрытию ее тайн ляжет на плечи экспертов.
Он сделал короткую паузу, а затем добавил:
— Я останусь в Лайтвинде на некоторое время. Буду следить за вашими успехами с «Луной». Кроме того, если с другими произойдет что-то подобное тому, что случилось с Таран Элем, немедленно сообщи мне.
— Я понимаю, — незамедлительно кивнула Лукреция. После недолгого колебания она спросила: — Могу я сообщить мэру Саре Мел о твоем визите? Разумеется, я не стану разглашать эту информацию широкому кругу лиц…
— Поступай, как знаешь, — кивнул Дункан. — А уж как они отреагируют — не моя забота.
Лукреция слегка склонила голову в знак признательности.
Мгновением позже на палубе «Затерянного Дома», стоявшего на якоре возле светящегося геометрического тела на поверхности моря, внезапно возникла спиралевидная огненная дверь.
С треском пламени дверь распахнулась, и из нее шагнула фигура Дункана. Элис, которая неподалеку усердно драила палубу большой шваброй в компании нескольких других швабр, тут же подбежала к нему с радостным возгласом:
— Капитан вернулся!
Дункан развеял пламя позади себя легким взмахом руки. Он посмотрел на готическую куклу перед собой — ее лицо озаряла веселая улыбка, а в руках она держала швабру — и кивнул:
— Да, я вернулся.
— Ваше путешествие прошло успешно? — Элис небрежно отбросила швабру в сторону и с волнением посмотрела на капитана. — Вас так долго не было. Вы долго беседовали с мисс Лукрецией? Посетили ли вы ту «сферу»? Как она выглядела… Ах!
Швабра, которую Элис небрежно отбросила, вдруг ожила. Она подпрыгнула и со всей силы ударила Элис по голове своей деревянной ручкой. Затем, словно желая отмыться, она прыгнула в стоящее рядом ведро с водой.
Потирая ушибленное место, Элис посмотрела на Дункана со смесью растерянности и обиды.
— Почему она меня ударила?! Она чуть не сбила меня с ног…
Взирая на куклу, чьи эмоции были столь же явны, как вода в горном ручье, Дункан ощутил, как волна неожиданного облегчения омывает его душу. Первоначальное ликование куклы, уступившее место растерянности, словно развеяло гнетущую тяжесть и тоску, что камнем лежали на его сердце.
Но на лице Элис по-прежнему застыла обида.
— …Тебе бы следовало удостовериться, что эта швабра предназначена именно для палубы. Не исключено, что ее «сфера деятельности» — камбуз, — с усмешкой проговорил Дункан, потрепав Элис по голове. Затем, ведомый любопытством, он поинтересовался: — Меня всегда занимал один вопрос: если швабры и ведра способны убираться самостоятельно, почему ты так упорно настаиваешь на мытье палубы?
— Я помогаю! — с гордостью в голосе заявила Элис, выпятив грудь. — Они ведь так устают, когда трудятся в одиночку!
Уголок глаза Дункана нервно дернулся. Он обернулся и увидел, как швабры и ведра торопливо снуют по палубе, словно опасаясь, что, замешкайся они хоть на мгновение, какая-нибудь сердобольная кукла изловит их и примется «помогать». После короткой паузы, наполненной молчанием, он покачал головой и произнес:
— Главное, что ты счастлива… Это все, что имеет значение.
Элис кивнула с присущей ей беззаботностью. Когда Дункан уже собрался уходить, держа путь в свою каюту, она окликнула его:
— Капитан, вы собираетесь отдохнуть?
— …Да, я немного устал.
— Капитан… — Элис приблизилась, в голосе ее звучали нотки беспокойства, и осторожно потянула Дункана за рукав. — С вами все в порядке?
— Почему ты спрашиваешь? — Дункан помедлил, с любопытством вглядываясь в кажущуюся наивной куклу.
— В последнее время вы часто вздыхаете и больше времени проводите взаперти, в своей каюте, чем на свежем воздухе. Мисс Нина полагает, что вы чем-то опечалены, но не решается спросить, — искренне ответила Элис. — К тому же, когда вы вернулись в прошлый раз, вид у вас был бледный, словно вас одолевает множество забот. Хотя сейчас вы выглядите лучше.
Дункан замер, пораженно глядя на Элис.
Он никак не ожидал, что обычно беспечная и рассеянная Элис окажется способна подмечать такие детали и проявлять подобную заботу. Более того, его удивила ее прямота, с которой она высказала свои наблюдения и опасения.
Быть может, причина крылась в том, что ее собственные мысли были настолько прямолинейны, что она попросту не ведала, что такое колебания и недомолвки?
В голове Дункана вихрем проносились диковинные сравнения, но, глядя на стоящую перед ним куклу, на чьем лице отражалась смесь озабоченности и растерянности, он застыл, не в силах вымолвить ни слова.
Ведь даже в разговорах с проницательной Лукрецией оставалось столько недосказанного, не облеченного в слова.
— Тебе не понять, — наконец проговорил он после долгой паузы, покачав головой. — Это сложно. Настолько сложно, что объяснить это кому-либо практически невозможно. Даже Моррис, пожалуй, не поймет.
Но Элис лишь моргнула и, не задумываясь, ответила:
Дункан усмехнулся, в его усмешке сквозило недоверие.
— Разве я только что не сказал? Тебе не понять…
— Но вы и раньше говорили мне много такого, чего я тоже не понимала, — спокойно возразила Элис. — Я многого не понимаю, но вы все равно говорите со мной. Я очень хорошо умею слушать. Понимаю я или нет, я всегда буду слушать…
Лицо Дункана приняло озадаченное выражение. Услышав прямолинейную и немного «горделивую» логику куклы, он лишился дара речи.
Элис продолжала пристально смотреть на своего «капитана». Ее нисколько не смущали частые недопонимания, и она не чувствовала ничего предосудительного в своих словах. Она говорила, потому что ей было любопытно.
Если у тебя есть что-то на уме, просто скажи. В незамысловатом мировоззрении Элис все было именно так.
Внезапно она бросилась к большой, в половину ее роста, деревянной бочке, стоявшей неподалеку. Подкатив ее к перилам корабля, она притащила еще одну и поставила рядом с первой. Забравшись на одну из бочек, она засияла и позвала Дункана:
— Капитан, садитесь! Мисс Ванна говорила, что, когда чувствуешь ветер и смотришь на море, это поднимает настроение.
Дункан на мгновение замешкался, и на его лице появилась улыбка.
Эта кукла, с ее ограниченным пониманием и жизненным опытом, искренне пыталась найти способ подбодрить капитана.
Подойдя ближе, Дункан уселся рядом с Элис на бочку.
Его настроение не изменилось лишь от дуновения морского бриза, но сидеть здесь и впрямь было немного легче.
— Элис.
— Хм?
Дункан на миг погрузился в раздумья. Сперва он ломал голову над тем, как растолковать Элис, что такое «луна» и «звезды». Но теперь его осенило, что нет нужды пускаться в столь запутанные объяснения.
— Представь, что ты живешь в определенном месте, и в этом месте есть нечто особенное, нечто такое, что не могло бы возникнуть или принадлежать ничему иному. Стоит тебе лишь увидеть это, как ты тотчас поймешь, откуда оно родом…
Элис погрузилась в размышления, а затем с любопытством произнесла:
— Как, например, я сейчас живу на «Затерянном Доме», а вы — его единственный капитан?
Дункан помедлил, прежде чем осторожно ответить:
— Твоя аналогия не совсем точна… но в целом, направление мысли верное.
— И что же дальше? — с нетерпением спросила Элис.
— …А дальше ты покидаешь это место, не имея возможности вернуться. — Голос Дункана внезапно омрачился. — Ты оказываешься в далекой и незнакомой стране. Все здесь чуждо, все не так, как дома. Ты живешь там какое-то время, не оставляя надежды найти дорогу назад. И вдруг, совершенно неожиданно, ты встречаешь «ту самую вещь» — предмет, который может существовать только на твоей родине и никак не должен был оказаться в этом чужом краю…
Когда голос Дункана умолк, Элис, казалось, погрузилась в глубокие раздумья. Но спустя мгновение ее лицо озарила яркая, радостная улыбка.
— Это значит, что я, должно быть, вернулась к «Затерянному Дому»!
— Вернулась к «Затерянному Дому»? — переспросил Дункан, не до конца понимая.
— Ну да! Вы же сами это сказали. Подумайте сами — вы единственный капитан «Затерянного Дома». Если бы однажды меня занесло далеко-далеко от нее, и я никак не могла бы найти дорогу назад, но вдруг увидела бы вас, это означало бы, что я дома! Ведь где бы вы ни были, там и «Затерянный Дом»! — с воодушевлением пояснила Элис.
Кукла уверенно улыбнулась Дункану.
— Вы говорили о вещи, которая может появиться только дома. Если она сейчас перед вами, значит, вы дома!
Элис с гордостью изложила свою теорию. Затем она ловко развернулась на бочке, наклонилась вперед, подперев подбородок руками, и ее лицо озарила лучезарная улыбка.
— Капитан, это загадка? — спросила она с озорным блеском в глазах.
Дункан на мгновение опешил, сбитый с толку ее неожиданной логикой.
Он пристально смотрел на куклу, сидящую на бочке напротив. Порыв морского бриза пробежал мимо, взъерошив серебристые волосы Элис, такие же непокорные, как и ее неизменно жизнерадостный дух.
Внезапно он разразился громким хохотом.
— Да, это загадка, и мы оба ее отгадали. — Он спрыгнул с бочки, улыбаясь Элис. — Но есть еще кое-что.
— Х-м-м-м? — раздалось вопросительное мычание.
— Твоя поза весьма неустойчива, — последовало замечание.
Элис, все еще склонившись вперед и подперев подбородок руками, выглядела озадаченной.
— А? — переспросила она.
В следующее мгновение из области ее шеи раздался легкий звук, похожий на щелчок.
— Ой… — тихо вскрикнула она.
С парой глухих ударов Элис развалилась на две части и рухнула на палубу. Вслед за этим ее фирменный, заикающийся голос взмолился:
— Капитан, по-помогите… спасите…