Глава 499. Непредвиденное отбытие •
В эфемерном мире обитала сущность, нареченная Поддельной Агатой. Ее бытие, зародившееся в зеркальном отражении, раздваивалось на два полярных опыта. Первый, подобный чарующему сну, был соткан из света, утешения и всей палитры чувств — от любви и ненависти до сложной, многогранной связи с окружающим. Но эта жизнь была лишь призрачной иллюзией, искусной вышивкой на полотне ее сознания. Второй опыт, сжатый в тиски трех дней, был пропитан давлением, изматывающей усталостью и агонией, кульминацией которой стала смерть, парадоксально даровавшая освобождение. Лишь эти три дня, отпечатанные болью, принадлежали ей по-настоящему. И вот, переступив порог смерти, Ложная Агата вернулась вживых, обретя шанс на подлинное существование.
Испытание, выпавшее на ее долю, оказалось сокрушительным. Мечта о жизни, подобной яркому сновидению, растворилась в недостижимой дали. Каждое сожаление, подобно капле яда, с годами превращалось в океан горечи. А подлинная жизнь, хоть и истинная, была слишком коротка, слишком ничтожна, чтобы позволить ей стать полноценной, ощутить себя цельной личностью.
Прежде чем она оказалась перед этим неотвратимым перекрестком, Дункан Эбномар дал ей совет. После долгих и мучительных размышлений она приняла решение. Мысль о необходимости покинуть привычныйи столкнуться с ледяной бездной морских глубин вселяла ужас. Однако само «погружение» открыло ей глаза на альтернативные возможности жизни, о которых говорил Дункан в тесной каюте подводного аппарата.
— Мы бредем сквозь непроглядную тьму. Цивилизация — лишь хрупкий плот, освещающий крошечный клочок вокруг себя. Мы цепляемся за поверхностную мудрость человечества, пытаясь истолковать мелькающие тени во мраке, строя догадки о том, каким может бытьза пределами этого узкого круга света.
— Большинство предпочитает ютиться всю жизнь в безопасных уголках плота, но всегда найдутся те, кто, держа в руках фонарь, встанет на самом краю и вглядится в непроглядную даль.
— Это путь, устремленный вперед, ведь «неизвестность» по своей природе однонаправленна. Возможно… это то, что я могу попробовать.
Поддельная Агата, зеркальное отражение, говорила спокойно. Ее черная мантия, знак привратницы, незаметно преобразилась в одеяние, напоминающее костюм морского исследователя. Оно отчасти повторяло наряд Марты, но все же сохраняло символику Церкви Смерти. Сняв головной убор привратницы, она позволила волосам свободно рассыпаться по плечам, а бинты, некогда опутывавшие ее тело, начали растворяться в воздухе.
Затем она подняла голову и, улыбнувшись Дункану, произнесла:
— У отражения, быть может, и нет осязаемого прошлого, но у меня может быть настоящее будущее. Пусть эти драгоценные воспоминания останутся в прошлом. Так они будут сиять ярче, греть теплее, оставаясь незапятнанными человеческими слабостями. Марта помогла мне с этим нарядом. Как вам?
Дункан внимательно осмотрел ее преображенный облик и, помедлив, серьезно кивнул.
— Он вам к лицу.
— Как думаете, мне стоит сменить имя? — спросила Поддельная Агата. — Если я начинаю новый путь, не стоит ли начать это преображение с нового имени?
На этот раз Дункан размышлял еще дольше. Наконец, покачав головой, он ответил:
— В этом нет нужды. Тебе и дальше следует зваться Агатой.
— Почему?
— Просто потому, что я привык вас так называть, и менять это было бы неудобно, — невозмутимо ответил Дункан. — К тому же, я смогу отличить вас друг от друга.
Агата пристально посмотрела на него.
— Не думаю, что это истинная причина, но этого достаточно, чтобы убедить меня. К тому же, мне нравится это имя. Пусть оно будет последним напоминанием о моем прошлом.
Дункан одобрительно кивнул.
— Прекрасно. Рад, что вы так решили.
— Так с Фростом все улажено? — вновь осведомилась Агата. — Вы действительно намерен стать смотрителем кладбища?
Дункан вопросительно приподнял бровь
— А что с этим не так?
— Да ничего особенного, — честно ответила Агата. — Просто трудно представить капитана Дункана, для многих — фигуру почти мифическую, стоящим на страже кладбища в городе-государстве. Но если вам это по душе, то все прекрасно. Полагаю, в грядущие времена найдется немного мест спокойнее, чем это кладбище.
— Она мне весьма импонирует, — ответил Дункан с усмешкой. — К тому же, я держу антикварный магазин в Пранде. Общение с цивилизованным обществом благотворно влияет на образ мыслей. Не стоит забывать и о расходах, связанных с пребыванием в городе-государстве. Должность смотрителя кладбища хотя бы приносит какой-то доход.
Внезапно Дункан умолк, взглянул на Агату через зеркало и с внезапной серьезностью спросил:
— Собор ведь намерен платить мне, «новому смотрителю»?
— Вам нужна зарплата? — спросила Агата.
— Разве вы не платите?
— Конечно, платим. Обычно жалованье новому смотрителю кладбища выплачивает собор, — начала Агата, и на ее лице расцвела странная улыбка. — Но подпространственная тень в качестве смотрителя — случай, прямо скажем, неординарный. Вам следует обсудить этот вопрос с другой Агатой, что в Соборе. Зная ее, могу сказать — сама она эту тему не поднимет, пока вы ее об этом не попросите.
— Неужели все настолько серьезно?
— Последовательность цифр, которую вы вписали в отчет, чуть не довела до безумия целый конклав криптографов и математиков. А при переводе средств на ваш счет Собор даже создал специальную оперативную группу для отслеживания любых изменений в духовном мире. Прошу вас, когда вы взаимодействуете с обычными людьми, будучи подпространственной тенью, учитывайте мировоззрение большинства.
Губы Дункана дрогнули, он потер лоб.
— Хорошо, я понял.
Агата с облегчением вздохнула.
— Теперь, когда дела во Фросте улажены, каковы ваши планы?
— Я собираюсь вернуться в центральные морские районы, — с энтузиазмом начал Дункан, явно продумавший свой маршрут заранее. — Хочу проверить кое-какие археологические сведения, полученные от Морриса, пройти морскими путями, посетить древние руины и загадочные моря, которые меня так интересуют. Если получится, я даже приближусь к аномальным зонам, чтобы глубже изучить этоти лучше его понять.
— Постараюсь на протяжении всего путешествия поддерживать связь с цивилизованным миром и следить за реакцией основных церквей на мои предупреждения. Если они проявят интерес, я не прочь снова вступить в переговоры с этими загадочными ковчегами.
— Звучит как захватывающее приключение! — с радостью и предвкушением в голосе воскликнула Агата.
— Опасностей, конечно, не избежать, но оно того стоит. Отправляемся сейчас или нужно еще что-то подготовить?
— Постойте, сначала нужно согласовать действия с «Белым Дубом», да и Тириану стоит сообщить, — усмехнулся Дункан. — Он, наверное, уже вернулся в свой кабинет. Пойду навещу его.
— Понятно. Тогда не буду вас задерживать, — кивнула Агата, и ее фигура начала растворяться в зеркале.
***
Тем временем в купольном здании мэрии Фроста Тириан как раз прощался с последним представителем городского совета. Сняв богато украшенный, но крайне неудобный плащ, который полагалось надевать на церемонии, он переоделся в повседневную одежду и, усевшись за свой рабочий стол, с облегчением выдохнул.
Наступила короткая передышка — необходимая пауза перед тем, как погрузиться в остальные дела. Как мэр города, погруженного в хаос, Тириан не имел ни минуты покоя с самого дня своего назначения. Утренняя повестка была забита делами, на которые обычно уходит целый день, а вторая половина дня и вечер были посвящены решению накопившихся вопросов. Его обязанности простирались далеко за пределы Фроста.
Огромное предприятие, которым флот «Морского Тумана» управлял на протяжении пятидесяти лет, его запутанные и сложные связи с другими городами-государствами, хрупкий баланс сил в Холодном море, семейные дела — все это требовало не меньше внимания и сил, чем управление Фростом.
Глубоко вздохнув, Тириан открыл ящик стола, где хранились многочисленные папки с документами. Среди них были архивы флота «Морского Тумана», общие данные с «Лучезарной Звезды» и личная переписка с другими городами-государствами. Передышка означала лишь то, что он мог ненадолго отложить обязанности мэра и взяться за новую порцию не менее обременительных дел.
Окинув взглядом внушительную стопку, Тириан невольно почесал голову. В голове тут же всплыл образ лысого черепа его первого помощника Эйдена, вызвав неприятные ассоциации. Новоиспеченный мэр вздрогнул и резко прекратил чесать голову.
— Эйден сам себе их сбрил… и вот уже сто лет портит, — пробормотал Тириан, пытаясь отвлечься от гнетущего давления, которое оказывала на него гора работы, ожидавшей его внимания.
В этот момент его монолог прервал тихий треск. Сердце Тириана екнуло, но он быстро взял себя в руки. С невозмутимым видом он перевел взгляд на зеркало на соседней стене. Он уже привык к тому, что Дункан появляется именно так.
— Я просто зашел проведать тебя. Как дела?
— Все в порядке, отец, — ответил Тириан, поднимаясь из-за стола и намеренно встречаясь с взглядом отца, чувствуя себя теперь гораздо спокойнее.
— Есть какие-то поручения для меня?
— Да нет, ничего особенного. Я просто готовлюсь к отплытию… — Голос Дункана оборвался. На лице Тириана отразилось недоумение, когда он увидел, что отец, отражающийся в зеркале, пристально смотрит на его стол. Выражение крайнего изумления на лице Дункана заставило Тириана тревожно сжаться. Он проследил за взглядом отца и увидел листок бумаги, выскользнувший из стопки документов. Это было послание от Лукреции с «Лучезарной Звезды».
— Это, — произнес Дункан с непривычной серьезностью, — документ академического характера, предназначенный для широкого круга лиц. Тириан, что это такое? Не мог бы ты показать его поближе?
— Конечно. — Тириан поспешно взял документ и подошел к зеркалу. — Что-то не так?
— Откуда взялся этот рисунок?
— Его прислала Лукреция, — ответил Тириан, в голосе которого смешались тревога и смущение. — Я не говорил об этом раньше, но она изучала нечто… упавшее с небес.
Дункан молчал, не отрывая взгляда от документа. Долгая пауза затянулась, и наконец он прошептал, словно завороженный:
— Луна…