Глава 498. Человек, который отправился в плавание •
Энни, ошеломленная, смотрела на нежданных гостей. Ее взгляд, полный недоумения и любопытства, метался между Агатой и Дунканом, словно мячик в беззвучной партии пинг-понга. Лишь спустя долгую паузу, которая показалась ей вечностью, девушка обрела дар речи и, с осторожностью в голосе, спросила:
— Дядя Дункан, вы… вы хотите стать смотрителем этого кладбища?
— Возможно, — небрежно бросил Дункан, искоса взглянув на Агату, все еще пребывавшую в полном изумлении. — А что, разве это так невероятно? Неужто смотрителем кладбища может быть только отставной стражник?
Агата быстро оправилась от потрясения и возразила:
— Нет… Просто смотрителями кладбищ, как правило, становятся отставные стражники. Но я уверена, что смогу устроить вас, если поручусь. Главная проблема не в том, чтобы найти вам эту работу, а в том… Вы действительно хотите остаться здесь и стать смотрителем?
— В Пранде я все еще пользуюсь репутацией антиквара, — произнес Дункан с лукавой искрой в глазах. — Корабль-призрак никогда не бросает якорь надолго, но мой аватар останется в городе-государстве. Мне нужно чем-то заниматься. Не могу же я целыми днями просиживать в том большом доме на Дубовой улице, попивая чай и читая газеты?
Агата, застигнутая врасплох, запнулась на полуслове, а ее щеки слегка порозовели.
— Я… я как-то не задумывалась о повседневных делах вашего аватара.
— Типичное мышление. В большинстве историй не задумываются о том, чем занимаются герои после окончания основного сюжета. В реальности же тебе придется справляться с обязанностями двоих, а Тириан будет по уши завален бумажной работой на целый месяц. — Дункан от души рассмеялся. — Что до меня, то управление кораблем-призраком, который никогда не причаливает и бесцельно дрейфует по Бескрайнему морю, стало для меня слишком однообразным. Рутинная жизнь в городе-государстве помогает мне сохранять некое подобие «человечности». Это мой способ…
— Я немедленно все улажу, — перебила его Агата. — Вы сможете приступить к работе на кладбище уже завтра.
— …Я еще не закончил, — произнес Дункан.
— Я услышала все, что нужно, — ответила Агата с серьезным выражением лица. — Будьте уверены, даже если вмешается Собор, я позабочусь о том, чтобы вы могли спокойно исполнять свои обязанности смотрителя.
— Хотя, боюсь, вы немного превратно истолковали мои слова, это не так уж важно, — ответил слегка опешивший Дункан. Затем он перевел разговор непосредственно к «работе». — Итак, каковы же обязанности смотрителя кладбища?
— Работа несложная, — объяснила Агата. — Главная задача смотрителя — поддерживать покой на кладбище, следя за тем, чтобы границы между мирами оставались ненарушенными. Кроме того, нужно регистрировать всех входящих и выходящих, как живых, так и мертвых. За содержание кладбища отвечает ближайший Собор. Но учитывая, что во Фросте в последнее время все спокойно, полагаю, работы у смотрителей поубавилось.
В голосе Агаты, обращенном к Дункану, проскользнули новые, непривычные интонации, а взгляд то и дело возвращался к нему. Было совершенно ясно: покой, опустившийся на Фрост, она связывала именно с его присутствием. Пусть бы ночи оставались такими же тревожными, как прежде — разве это имело бы теперь значение? С Дунканом в роли смотрителя разве могли бы сверхъестественные силы вновь поднять голову? Агата была уверена: даже если бы из могильного мрака восстала какая-нибудь потусторонняя сущность, новый смотритель мигом пресек бы ее зловещие поползновения. И в этом, несомненно, крылся источник спокойствия.
Дункан оставался в блаженном неведении относительно размышлений Агаты. Его намерения были просты и незатейливы. Он искал применение своей неуемной энергии, способ выплеснуть физическую силу. Крепкое тело, сохранившаяся воля и необъяснимая «связь» с этим местом — все это подтолкнуло его к решению принять на себя обязанности смотрителя кладбища. Он будет стоять на страже Фроста, оберегая этот город-государство с той же преданностью, что и Пранд. Чай в его кружке остыл. Дункан поставил ее на низкий столик подле себя.
Поднявшись, он молча обвел взглядом скромное помещение. Скромная обстановка хранила отпечаток личности прежнего смотрителя. У двери, на железном крюке, висело старое охотничье ружье — настоящая реликвия. Затвор поблескивал в отблесках огня. Дункан на мгновение задержал на нем взгляд, едва заметно кивнул, словно отдавая дань уважения, и вышел из домика. С улицы, примыкавшей к кладбищу, доносились оживленные звуки музыки.
Музыка переплеталась с отдаленными раскатами фейерверков. Энни выпорхнула из домика следом за Дунканом, прислушиваясь к доносившемуся шуму, и радостно потянула его за край одежды:
— Кортеж нового мэра вот-вот проследует через кладбище.
— Многие все еще относятся к нему с опаской, — заметил Дункан.
Он посмотрел на нее сверху вниз, и в его глазах заплясали веселые искорки.
— А ты, похоже, совсем не боишься.
— Я не боюсь. Мама сказала, что новый мэр — защитник города-государства, настоящий герой. — Энни запрокинула голову, щурясь от солнца. — Как и ее отец, он очень сильный человек.
Вернувшись в Бескрайнее море, Дункан прошелся по кормовой палубе и спустился в штурманскую рубку, где Козлиноголовый сосредоточенно управлял кораблем. Туман, застилавший поверхность морской карты на навигационном столе, медленно рассеивался. Дункан некоторое время изучал проступающие маршруты вблизи Фроста, а затем направился в угол рубки, где на стене висело старинное овальное зеркало изящной формы, перенесенное сюда из капитанской каюты.
Зеркало отражало обстановку рубки, слегка размытую причудливой игрой света и тени. Дункан подошел ближе и легонько постучал по его поверхности согнутым пальцем. В тот же миг привычное зеркальное отражение исказилось, заколыхалось волнами неясного света и тьмы.
Словно мириады пылинок и туманных вихрей взметнулись и рассеялись в глубине зеркала. Затем из неясного мерцания света и тени материализовалась фигура… Перед Дунканом возникла Агата — страж зеркала. Ее слегка хрипловатый голос донесся из глубины зазеркалья.
— Рад вас видеть, — кивнул Дункан и бесстрастно осведомился: — Как вам здесь? Освоились?
— Мне вполне удобно, — медленно произнесла Агата. — Поначалу, когда я только попала на корабль, огромный, пустынныйвнутри зеркала меня пугал. Но постепенно я освоилась, и всепоглощающая тьма отступила… Я также общалась с женщиной по имени Марта. Она передала мне много полезных знаний и навыков жизни в зазеркалье.
Дункан удивленно поднял брови.
— В самом деле? Вы можете общаться с Мартой прямо отсюда?
— «Черный Дуб» дрейфует в отраженных водах неподалеку. В мире зеркал мы с Мартой — соседки. — Агата усмехнулась. — Это удивительный опыт.зазеркалья одновременно фрагментирован и взаимосвязан. Я могу перемещаться между зеркалами, материализоваться сразу в нескольких или уходить в бездонные глубины… Пожалуй, мне понадобятся годы, чтобы полностью освоить все эти возможности.
Дункан, завороженный, слушал, как «зеркальщица» объясняла «законы зазеркалья», непостижимые для обычного человека и едва поддающиеся воображению.
Когда она закончила, он едва заметно кивнул.
— Похоже, вам нравится это путешествие. Это хорошо.
Агата помолчала, и ее голос превратился в тихий шепот:
— Да, это гораздо лучше, чем я могла себе представить.
На некоторое время в рубке воцарилась тишина. Спустя какое-то время Дункан неожиданно прервал молчание:
— Мне любопытно, что побудило вас покинуть Фрост и отправиться в это путешествие? Скорее всего, это будет самое неспешное странствие в вашей жизни. Этот корабль может побывать в бесчисленных местах, добраться до далеких городов-государств, скрытых тайн, духовных миров и даже до самого Подпространства…
Агата задумалась, словно вопрос Дункана коснулся самых глубин ее души. Спустя несколько минут она медленно начала говорить:
— Думаю, все началось тогда, когда мы вместе погрузились в это темное, непостижимое море…
Дункан молчал, наблюдая за фигурой в зеркале и ожидая продолжения. Голос из зазеркалья продолжил:
— Я храню воспоминания и чувства Агаты. В этих воспоминаниях я родилась во Фросте, в окружении семьи и друзей. Я училась, проходила испытания церкви, знакомилась с его улицами, старыми колокольнями, давно забытыми местами… все это кажется таким родным. Все эти детали живут в моем сознании, ясные и глубокие, словно я пережила их сама.
— Но мы оба понимаем, что до дня вторжения подделок жизнь, которая действительно принадлежала мне, длилась всего три дня. Поэтому, когда мое сознание возродилось, и я вернулась в этотв виде отражения, меня постоянно мучил вопрос: кто я — привратница Агата или просто существо, унаследовавшее чужие воспоминания и возродившееся в этом мире?
Она замолчала, давая этим словам повисеть в воздухе. Глаза ее отражения светились, пристально глядя на капитана по ту сторону зеркала.
— Вы правы, нельзя вечно существовать тенью другого человека. Почти все мои воспоминания о жизни принадлежат кому-то другому, но, несмотря на это, есть три дня, которые принадлежат только мне.
— Однако, если бы я осталась во Фросте, эта мимолетная трехдневная жизнь неизбежно растворилась бы в более весомых и глубоких воспоминаниях. Я не смогла бы разорвать связь с этим городом. Не смогла бы избавиться от человеческих слабостей, как любой смертный. Мне суждено было бы остаться тенью, тенью, полной сожалений, увязшей в воспоминаниях. И со временем это сожаление неизбежно переросло бы в обиду и горечь… Я не могла смириться с такой перспективой. Но во время нашего «погружения» ваши слова… Они открыли мне новые возможности!