Глава 29. «Русалка, ползающая по коридору глубокой ночью» •
Глава 29: «Русалка, ползающая по коридору глубокой ночью.»
— Давай лучше я.
Высокая женщина вздохнула, отложила палочки для еды, поднялась со своего места и подошла к Харуто, забрав тяжелый железный вок из рук Ёцуи Мико.
На этот раз ни Харуто, ни Кагуя возражать не стали, хотя и не упустили возможности снова одарить друг друга колкими взглядами.
— Что вы хотите поесть? — Спросила женщина спокойным, ровным голосом.
— Поострее и чтобы аж рот немел, — без колебаний ответил Харуто. — В остальном без разницы. Стряпня его дорогой Якумо Ран была поистине небесным даром, но та славилась своей строгостью и никогда не позволяла ему баловаться чересчур жирной или обжигающе острой пищей.
Кагуя рядом с ним энергично кивнула:
— Мне тоже!
У нее ситуация была ничуть не лучше. Ждать от ее лунной крольчихи Рейсен острого пира? С таким же успехом можно просить, чтобы луна упала на землю. Если блюдо окажется чем-то сложнее подноса с сырой морковью, это уже будет маленьким чудом.
Движения высокой женщины поражали своей отточенностью. С привычной легкостью она подготовила ингредиенты, и вскоре по кухне разнесся густой, ароматный и недвусмысленно острый запах, от которого у них заурчало в животах. Она мастерски обжарила морепродукты с овощами и переложила всё готовое блюдо в большое вымытое ведро, после чего передала его Харуто.
— Заберите это к себе в комнату и поешьте там, — серьезно посоветовала она. — Уже поздно. Оставаться здесь может быть опасно.
С этими словами она повернулась, чтобы вернуться к Кингу Чэню, терпеливо ждавшему неподалеку. Но не успела она сделать и шага, как Харуто окликнул ее:
— Это вам.
Он выудил из кармана две небольшие прямоугольные карточки и протянул ей.
— Это… — она недоуменно нахмурилась. — …что?
— Карты-талисманы.
Ограничившись этим коротким пояснением, Харуто повернулся и пошел прочь, не дав ей времени на расспросы.
— Что этот молодой человек только что дал тебе? — Спросил Кинг Чэнь, шагнув вперед, чтобы разглядеть получше.
Высокая женщина покачала головой, разглядывая сложные символы на плотной бумаге:
— Не уверена. Он просто назвал их картами-талисманами.
— Карты-талисманы? — Пробормотал Кинг Чэнь. Это название смутно отозвалось в памяти, напомнив какую-то давным-давно забытую карточную игру из детства.
— Убери их пока, — произнес он наконец.
— Хорошо. — Женщина осторожно спрятала карточки в потайной карман, вшитый в подкладку ее кофты.
К тому моменту как Харуто, Кагуя и Мико принесли ведро с морепродуктами к себе в комнату, они оказались последними из постояльцев, кто вернулся к себе.
Еда, надо признать, была отличной. Даже Харуто, чей вкус был избалован кулинарными шедеврами Якумо Ран, нашел ее более чем достойной. Обжигающая острота дарила приятное, почти запретное удовольствие.
— Чьи карты-талисманы ты им дал? — Любопытствующе спросила Кагуя, ловко выковыривая тонким пальчиком сладкое мясо из крабового панциря.
— Ёму, — ответил Харуто. — Сила карт-талисманов в этих инстансах ослаблена, но ее карты как раз заточены против призраков. Должны пригодиться. Считай, плата за обед.
— Брат Бай Лю, о чем ты говоришь? — вмешалась Ёцуя Мико с растерянным лицом. — Что за карта-талисман? Это то, что ты только что отдал?
— Ага, — небрежно пояснил Харуто. Его глаза азартно блеснули, а палочки стремительно выловили последнего мохнаторукого краба из центра ведра. — Это такая карточка, в которой запечатана определенная техника. Можешь считать ее картой навыка из видеоигры.
Кагуя скрипнула зубами, в ее глазах мелькнула досада от украденного краба:
— И сколько Ёму тебе дала?
Харуто ничего не ответил. Он просто запустил руку в ближайший разрыв и вытащил две толстые, идеально ровные стопки карт-талисманов.
Выражение лица Кагуи сменилось смесью шока и изумления:
— Она отдала тебе все свои запасы?
Создавать карты-талисманы было не так уж сложно, но собрать коллекцию такого размаха – задача не из легких. На это ушли бы годы.
Не стоило обманываться тем, что стопок всего две. Для такой мечницы, как Ёму, привыкшей сражаться настоящим клинком, это были накопления всей жизни. Полная противоположность той же Кадзами Юке, у которой при всей ее невероятной силе не было ни единой карты-талисмана.
— Правда, здесь от них вряд ли будет много толку, — добавил Харуто с легким вздохом смирения. — Я чувствую: этот инстанс подавляет их силу. Если только ты не уровня Юкари, с ходу пробить такое ограничение не выйдет.
Он небрежно протянул три карты Мико. Что до Кагуи, то в этом не было нужды: у бессмертной принцессы уж точно хватало способов спасти жизнь, не говоря о том, что даже после смерти она могла просто возродиться.
Увидев, как лицо Мико покраснело до цвета свеклы от остроты, Харуто вздохнул и подал ей стакан воды, охлажденной с помощью силы Границ:
— Если не переносишь острое, сказала бы раньше. У меня ведь не только это есть.
С этими словами он залез в разрыв и вытащил несколько крупных морковок. Они были ярко-алыми, сочными, а их идеальная форма наглядно свидетельствовала о заботливом уходе.
— Вся еда, что я припас раньше, и правда ушла в желудок Ююко, — признался он. — Но потом Рейсен подогнала мне целое ведро этой моркови в знак благодарности за то, что я восстановил для нее те зелья.
Мико удивленно уставилась на него:
— Тогда, брат Бай, почему ты сказал, что не взял с собой никакой еды?
— Потому что я не люблю морковь, — обыденным тоном заявил Харуто. Он ее терпеть не мог. Если Якумо Ран пыталась подсунуть морковь в его блюда, он тайком скидывал ее в разрыв, чтобы позже переправить Рейсен или Теви.
Мико ненадолго лишилась дара речи, не зная, что ответить. Но затем, вспомнив об эксцентричном характере Харуто, просто махнула рукой, взяла морковку и принялась аккуратно грызть ее мелкими укусами.
Наевшись и напившись вдоволь, Харуто почувствовал, как на него накатывает волна сонливости. Недолго думая, он рухнул на кровать. Обязанности ночного дежурства, естественно, перекочевали к Кагуе. Сон ей был не нужен. А если бы и одолела дремота, она могла бы просто лишить себя жизни для быстрой перезагрузки. К тому же для мастера в искусстве «самосовершенствования» одна ночь без сна – пустяк.
Ёцуя Мико забралась на другую сторону кровати. Едва уловимый знакомый запах Харуто окутал ее, принеся с собой глубокое чувство безопасности. Вскоре подкралась дремота, и не успела девушка опомниться, как погрузилась в крепкий сон.
Однако где-то посреди ночи ее разбудили, ощутимо встряхнув.
Кагуя вцепилась в ее плечи, ее глаза были полны тревоги. Едва Мико собралась заговорить, Кагуя приложила палец к губам с предельно серьезным видом, призывая к молчанию.
Хотя Мико ничего не поняла, она послушно кивнула. Лишь затем она осознала, что снова крепко зажата в объятиях Харуто, который использовал ее как подушку-обнимашку. Она слегка толкнула его, но тот никак не отреагировал, продолжая безмятежно спать. Рядом с ними обида в глазах Кагуи просто плескалась через край.
Шлеп…
Из коридора донесся тихий звук, и в то же мгновение волоски на руках Мико встали дыбом. Сон как рукой сняло.
Коридор… Там кто-то есть?
Нет, не то. Человек там быть не мог.
Глубокой ночью Мико не могла представить, чтобы кто-то из постояльцев отважился выйти в опасный коридор. В каждом номере имелся свой санузел, так что причин выходить не было. Единственное иное объяснение заставляло кровь стынуть в жилах: то, что сейчас находилось в коридоре, не было человеком. Это был призрак – русалка.
Шлеп… шурх… шлеп…
Звук был странным, вовсе не таким, как ожидала Мико. Похоже на шаги, но слишком тихие, будто приглушенные, сопровождаемые сухим скрежетом чего-то трущегося о пол и едва различимым шумом волочащегося предмета. Шаги раздавались мучительно медленно, без спешки, от них веяло удушающим хищным терпением.
Звук приближался. Все ближе. И ближе.
Капля холодного пота скатилась по виску Мико и попала в глаз, сильно зажгла, но она не смела даже моргнуть, не сводя глаз с двери.
Оно остановится? Соберется напасть на нас?
Кагуя была напряжена не меньше, ее дыхание стало чуть тяжелее. Она не боялась трупов или кровавых сцен, но, возможно, как побочный эффект времени, проведенного в интернете, всё еще питала первобытный страх перед призраками.
Звук затих прямо за их дверью.
В этой наступившей тишине сердца обеих девушек, казалось, и вовсе перестали биться.
Скри-и-ич…
Звук ногтей, скребущих по дереву. Тварь снаружи, похоже, пыталась карабкаться вверх по двери. Мгновение спустя деревянная рама издала перегруженный стон, будто на нее тяжелой тушей навалился невидимый груз.
Щелк… щелк-щелк…
Дверная ручка поворачивалась.
Сердца девушек подскочили к самому горлу. К счастью, они втроем подготовились заранее, заперев дверь изнутри на засов. И хотя ручку крутили с той стороны, дверь держалась намертво.