Глава 229. Последние приготовления •
Вжух!
Лин Юнь сжал кулаки и встал, глубоко вздохнув. Рассеявшаяся и извивающаяся вокруг энергия была остра как бритва. Он продвинулся в Кулаке дракона и тигра куда глубже, чем ожидал.
— Значит, под пустотой всё же подразумевалась пустота в сердце. Разбив её, я высвободил истинную силу дракона и тигра в своём сердце!
Глядя на бамбуковый лес вокруг, Лин Юнь оказался доволен. Из четырёх печатей Кулака дракона и тигра он смог освоить уже две. Оставалось разобраться только с печатью Фумо и печатью Чжутянь. Как только он это сделает, его Кулак дракона и тигра будет непреодолим!
Четыре печати были эффективны и по отдельности даже без боевых искусств, но также могли накладываться друг на друга в различных комбинациях. Ваджровая печать будет отлично сочетаться с печатью Небес или с той же печатью Сокрушителя Зла. Можно было бы использовать и по три-четыре печати за раз, если только организм окажется способен выдержать такие нагрузки.
«В секте Сюаньтянь печати практикуют прежде боевого искусства, но я, как обычно, поставил телегу впереди лошади. — Теперь Лин Юнь ощущал себя так, будто мог видеть солнце сквозь облака. — Хоть печатей всего четыре, все одиннадцать комбинаций довольно разнообразны».
У буддистов есть одна поговорка: Один цветок — это целый мир, один лист — целое дерево бодхи. [1] Так и здесь Кулак дракона и тигра казался цветком, но на деле являлся целым миром, который ему всё ещё предстояло постигать.
Бум-бум-бум!
Он бил, испуская ауру дракона и тигра. Стремление меча пронизывало во всех направлениях от его яростных кулаков, бамбуковый лес сотрясался, а ритм меча нескончаемо звенел. В его кулаке был зажит свет меча, полный стремлением меча, познанный Лин Юнем на грани жизни и смерти. Он был воплощением единства кулака и меча, способным использовать кулак как меч и меч как кулак.
Постепенно его Кулак дракона и тигра видоизменялся. Снаружи это был всё тот же Кулак дракона и тигра, но внутри это был меч Лин Юня! Удар кулаком разил, словно клинок, подточенный боевыми искусствами. От его воздействия таинственный и непостижимый бамбуковый лес весь сиял духовными орнаментами.
«Печать Сокрушитель Зла отпугивает демонов посредством силы и добродетели буддийских монахов. Сила Будды огромна, и демоны боятся его. Мне не хватает этой силы, я даже не постигал буддизма в отличие от того же Лю Шана, но у меня есть меч, несгибаемый и закалённый жизнью и смертью. Обнажаясь, он становится подобен восходящему палящему солнцу, бушующему пламенем, как и моё сердце, бесстрашное и непоколебимое!»
Вместо буддизма, Лин Юнь предпочёл сокрушать зло своим стремлением меча.
Бах!
Позади него вспыхнул ослепительный золотой свет, и нескончаемое стремление меча обратилось в длинный сияющий ярким светом меч. Лин Юнь не Будда, но у него есть меч, он не боится ни смерти, ни демонов, и был готов сразить их своим клинком!
Перед его глазами стоял образ демона. Лин Юнь принял серьёзный вид, его руки сжались в кулаки, и он разразился криком. Сила Сокрушителя зла за его спиной сгустилась в гигантский меч длинной в сотню чи [2], мощный и ослепительный как сами небеса.
Лязг-лязг-лязг!
Пока сила печати не развеялась, Лин Юнь сжад руки в кулаки и нанёс удар. Разящий удар, полный его истинной эссенции и мощи Сокрушителя Зла.
— Замечательно! С Кулаком дракона и тигра в сочетании с печатью Сокрушителя Зла мне не страшен ни человек, ни дьявол. Стоит противнику хоть немного ослабить инерцию, ему не спастись.
Лин Юнь не мог скрывать своей радости. Познание печати Фумо прошло куда более гладко. Конечно, он не освоил Сокрушитель Зла в его ортодоксальной форме, но такой стиль куда больше подходил мечникам.
Бах-бах-бах!
Дни шли своим чередом. Лин Юнь продолжал постигать Кулак дракона и тигра, раскрывая его маленькие секреты. Неизвестно почему лес светился духовными орнаментами, а стремление меча было подобно морю. Он также не сразу заметил, как усилился его фундамент. Очевидно, это было результатом продвижения в Кулаке дракона и тигра. Неизвестно, какие ещё последствия его могли ожидать.
«С печатью Небес всё оказалось намного сложнее. Это никогда не бывает просто…»
За неделю Лин Юнь стал обладателем трёх печатей. Он научился формировать их и использовать в различных формах. Но последняя печать всё ещё сбивала его с толку.
На самом деле освоение всех четырёх печатей не было обязательным условием к овладению Кулаком дракона и тигра. Было достаточно изучить хотя бы одну, прежде чем практиковать убойные боевые приёмы.
Прогресс, которого он достиг за последние несколько дней, уже был довольно уникален. Даже такому гению, как Лю Шан потребовалось куда больше времени, чтобы освоить первые три печати. Последняя печать и вовсе была самой трудоёмкой. Пока Лин Юнь её не постигнет, ему никогда не удастся нагнать Лю Шана.
Следующие три дня Лин Юнь потратил на совершенствование трёх печатей, и оказался довольно близок к высшему мастерству. Но Небесная печать всё ещё оставалась непостижимой, и ему пришлось сдаться. Лин Юнь хоть и был тем ещё перфекционистом, но у него не было времени, чтобы так зацикливаться на ней.
— Итого у меня три печати Кулака дракона и тигра, кулак един с мечом, и скоро я продвинусь на второй уровень Сюань-У. С таким набором шансы одолеть Е Лююня составляют где-то семьдесят процентов.
На протяжении многих поколений в Линсяо Цзяньгэ от Бацзянь чаще умирали исполнители, чем их противники. Старейшина зала не просто так пытался отговорить Лин Юня, желая сберечь ему жизнь.
Приложив нефритовую дощечку к своей голове Лин Юнь внезапно увидел перед собой свиток с картинами. Он был огромен и безграничен, горы и реки на картине прекрасны и растягивались на множество ли. Он видел города и страны, их правителей, над которыми возвышался один высший монарх. Династии рушились и сменялись, страны полыхали пожаром междоусобицы, правители становились гегемонами, и войска сталкивались в кровопролитной войне. Но один всё ещё оставался на своём месте — человек, чей меч был способен смести все горы и реки одним взмахом. Он был наполнен властной и яростной аурой, заставляющейтрепетать.
Лязг!
Меч вырвался из картины, Лин Юнь открыл глаза, и из его рта потекли струйки крови. Лицо слегка побледнело, и он тихо прошептал:
— Кошмар… Я даже не начал практиковать технику, а уже не могу вынести её ужасную ауру. Впрочем, мне хватит и одной десятой силы этого меча, чтобы одолеть Е Лююня.
Закрыв глаза и держа в руках нефритовую дощечку, Лин Юнь начал постигать технику.
Бацзянь был невероятно мощной, ужасающей и властной техникой, но при этом обладал всего одним приёмом… Точнее мечом, если вспомнить слова того управляющего. Даёт ли это какую-то разницу? Был ли в этом вообще какой-то смысл?..
Время шло, и Лин Юнь пытался осмыслить увиденное. Смертельный поединок надвигался всё ближе, но больше его волновал Бацзянь — деспотичная техника меча, которую за тысячелетия смогли освоить единицы. Внезапно его веки дрогнули, а глаза открылись.
— Это действительно меч, а не приём. Но этот меч довольно длинный.
С блеском в глазах Лин Юнь медленно поднялся и отломил бамбук, воспользовавшись им как мечом. Один приём есть один приём, как бы он ни применялся. Но меч — это не один единственный приём. Меч, рассекающий человеческое тело, меч, рассекающий пространство, меч, постигающий небеса, всё ещё остаётся мечом.
Зелёный бамбук в его руке двигался всё медленнее, медленнее и медленнее. Но по мере того, как он замедлялся, плотные орнаменты глубоко в земле всё больше дрожали. Земля безостановочно затряслась. Всё произошло в один миг, но для Лин Юня это было всё равно что целая жизнь.
Внезапно его тело окутала нескончаемая властная аура, и фиолетовые лепестки ириса в даньтяне стали тяжёлыми, словно горы, а свет ослепительным как солнце.
Вжух!
Он нанёс удар мечом, и зелёный бамбук в его руке разорвало. Бамбуковую рощу вокруг разнесло, словно во время бомбёжки. Бацзянь, властный меч, восемь пустынь и девять небес!
Перед бамбуковой хижиной пронёсся порыв ветра. Волосы на лбу мастера Ши Саня слегка всколыхнулись. Он открыл глаза и пробормотал:
— Бацзянь? Похоже, парень только начал, но этого недостаточно, чтобы…
Бах!
Его голос стих, и ещё один порыв ветра пронёсся над холодным озером. Изначально гладкая поверхность озера зарябила, после чего в озере поднялась огромная волна. Деревья колыхались, а ветер не утихал. Когда же всё стихло, озеро не сразу пришло в норму.
***
Внутренний город столицы.
С момента смерти Ван Нина пошло больше месяца, но ненависть Ван Яня со временем только усилилась. Стоя на боевой площадке, он наблюдал, как Е Лююнь, вооружённый древним мечом, сражается с тремя противниками сразу. Все трое были детьми клана Ван, сформировавшими три жилы Сюань-У. Тем не менее всем троим было тяжело от стремления меча Е Лююня.
Бах-бах-бах!
Меч был ослепителен и поражал воображение. Его свет сиял словно звёзды, а каждый удар отдавался ужасным взрывом. Поле битвы было раскурочены, и все три противника были отброшены, истекающие кровью и не способные встать.
— Е Лююнь действительно обладает редким талантом, он определённо стоил стольких затрат. Его искусство фехтования Суйсин (碎星 — Сокрушитель звёзд) наносит урон внутренним органам, игнорируя силу и защиту тела. Каким бы сильным ни был Лин Юнь, он обречён!
В глазах Ван Яня вспыхнул холодный огонёк, а в уголках рта появилась усмешка.
1. В буддизме термином Бодхи (菩提) также обозначается состояние высшего просветления.
2. Китайские футы. 1/3 метра.