Глава 228. Кропотливая практика •
Имперская столица располагалась рядом с мутноводным озером.
— Как здесь холодно! — Холодный бриз заставил Лин Юня съёжиться, когда он спрыгнул с Лунмы. Достав футляр с мечом, он подошёл к озеру и громко сказал: — Мастер Ши Сань, младший вернулся, как и обещал.
Его голос эхом разнёсся над озером.
Бум!
Когда голос стих, к берегу подплыла рыбацкая лодка. Пустая. Лин Юнь ничуть этому не удивился. В прошлый раз, когда они с Ли Ую уходили отсюда, мастера Ши Саня тоже на ней не было. Когда человек и лошадь разместились, лодка развернулась и поплыла, оставляя круги на воде, пока не исчезла в тумане.
Лин Юнь безмятежно сидел и ждал, скрестив ноги и закрыв глаза. Искусство меча Цзыюань работало, наполняя тело истинной эссенцией. Он излучал неистовую силу меча, подобную бесконечно бурлящей реке. При вдохе и выдохе пурпурный ирис с 36 лепестками в области Даньтяня ярко сиял. Густая и величественная истинная эссенция неистово билась в теле, формируя вторую жилу Сюань-У. Скоро она окончательно откроется, наполнив его ещё большей силой. Когда он прекратил, у него осталось всего треть запасов сил.
Цзыюань и Сутра Времени были полны противоречий. Первая способствовала культивации и питала истинную эссенцию с мощью бурлящей реки. Вторая, как правило, помогает ускорять его развитие, совершенствуя пилюли, и уплотняла базу, но при этом расходовало немало сил и отбрасывала его назад. Именно поэтому он до сих пор не сформировал вторую жилу. Но это и не страшно. Уплотнение истинной эссенции действительно стоит того, чтобы не торопиться. Это можно сравнить с тысячекратной закалкой стали и устранением всех надостатков. Сейчас Сутра Времени сгустила её на 80%, а уж когда дойдёт до 100%… Сократить разрыв в силе с Е Лююнем теперь было лишь вопросом ресурсов, а не времени. Для этого, конечно, нужны очень большие запасы, но теперь это не было проблемой для Лин Юня.
Когда лодка причалила к берегу, Лин Юнь открыл глаза и увидел знакомый бамбуковый лес. Вот он и вернулся в рощу Цзанцзяньлин! Сойдя на берег, Лин Юнь отыскал мастера Ши Саня, сидевшего на каменной платформе. Его бакенбарды слегка побелели, лицо продуто и обморожено ветрами и холодом, глаза закрыты, а испускаемое величие устрашало.
— Хм!
Ши Сань внезапно открыл глаза, и его взгляд вспыхнул, а Лин Юню послышалась песнь меча. Казалось, он был готов в любой момент пронзить его непревзойдённым светом меча, прорезающим саму душу.
«Какое ужасное стремление меча! — испугался Лин Юнь. Если старик захочет, он сможет убить его одним взглядом. — До какого состояние он довёл свой путь меча?»
— Приветствую, мастер Ши Сань! — Лин Юнь сложил руки.
— Неплохо. — Ши Сань встал и довольно посмотрел на Лин Юня. — По моим прикидкам, поглощённой тобой энергии Инь хватало на несколько прорывов. Не ожидал, что ты окажешься настолько терпелив.
— Первое время младший стабилизировал свою базу. Пришлось даже приостановить развитие боевых искусств. В Линсяо Цзяньгэ недостаточно просто владеть мечом.
Обветренное лицо мастера Ши Саня было подобно скале.
— Духовное развитие — это фундамент воина. Если фундамент неустойчив, никакой меч не дарует тебе реальной силы. С твоим пониманием ты и так сможешь в сжатые сроки освоиться с любой сюаньской техникой фехтования.
— Сейчас у младшего проблемы поважнее.
Лин Юнь вкратце рассказал о своей вражде с Ван Янем, а затем о скорой дуэли с Е Лююнем.
— Осталось всего двадцать дней? — глубоким голосом спросил мастер Ши Сань. — Плохо дело… но старик боится, что не сможет тебе помочь…
— Нет нужды, младшему всего лишь нужен твой лес для практики, — спокойно сказал Лин Юнь. Он пришёл сюда не просить о помощи. Мастер Ши Сань и так немало помог ему раньше. Е Лююня он убьёт собственными руками. А для этого ему ничего не остаётся, кроме как стать сильнее!
— Добро. — Мастер Ши Сань указал куда-то, затем снова закрыл глаза. Можно подумать, Лин Юнь пребывал здесь первый день.
— Благодарю, старший. — Лин Юнь сложил руки в знак благодарности, оставил Сяохуна ждать его здесь и в одиночку отправился в рощу.
Ж-ж-ж-ж!
Зелёный и кристально чистый бамбуковый лес закачался на ветру в тот момент, когда Лин Юнь ступил в него, издавая звук, похожий на перезвон ветра. Сильное стремление меча пронизывало во всех направлениях. Лин Юнь был здесь как рыба в воде. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох.
— То, что надо.
— В будущем эта техника может стать моим самым смертельным оружием, но сейчас я не могу им воспользоваться, — тихо прошептал себе под нос Лин Юнь и убрал дощечку.
Следующим его взгляд упал на Кулак дракона и тигра, и он не смог сдержать горькой улыбки. Заполучи он его десять дней назад, не стал бы так упорно бороться за Бацзянь. Лю Шан наглядно показал ему силу этого боевого искусства. Начиная с Кулака тигра эта техника была неразрывно связана с ним на протяжении последних двух-трёх лет.
— Всего двадцать дней, — говорил себе. — Потрачу на неё максимум десять.
Оставшиеся десять он планировал посвятить технике Бацзянь. С Кулаком дракона и тигра он мог не бояться Е Лююня, но Бацзянь всё ещё мог оказаться полезным скрытым козырем в рукаве!
Прижав Кулак дракона и тигра ко лбу, он стал получать поток информации. Всего Кулак дракона и тигра насчитывал четыре печати. Только освоив их все, можно было владеть его истинной мощью. печать Буме Цзинган (不灭金刚 — Бессмертная Ваджровая), печать Покун (破空 — Гром), печать Фумо (伏魔 — Сокрушитель зла), и печать Чжутянь (诸天 — Небеса).
— Кулак дракона и тигра действительно не так прост. Я и не осознавал, что всё это было лишь верхушкой айсберга. Без четырёх печатей никому не удастся раскрыть истинный потенциал Кулака дракона и тигра. Буддийские боевые искусства глубоки и многогранны. Бессмертную Ваджровую печать я уже освоил и теперь возьмусь за печать Грома. Она будет отлично сочетаться c Взлётом дракона и броском тигра, — пробормотал Лин Юнь себе под нос, а затем начал практиковаться, нанося удар за ударом.
Бум-бум-бум!
По бамбуковой роще прокатился оглушительный грохот, сопровождаемый нескончаемым рёвом дракона и тигра.
— Гром, что он вообще собой представляет? Состоит из иероглифов По (破 — сломанный/разбитый/порванный и т.п.) и Кун (空 — пустота, воздух и т.п.), — размышлял Лин Юнь, вспоминая образ Лю Шана, воспроизведя Взлёт дракона, бросок тигра. — Чего-то не хватает. Что я мог упустить?..
После нескольких попыток печать заработала, но Лин Юнь всё ещё не смог понять её истинного значения. Но он не сдавался и продолжал практиковаться. В то же время он находился под давлением окружающего стремления меча.
Щёлк!
Спустя бессчётное количество ударов в воздухе прогремел взрыв, заставивший Лин Юня задуматься.
— В чём же суть? У слова Кун (空) довольно много значений. Это пустота, воздух, свобода… Разве всё это можно разбить, разорвать или сломать? Или нужно что-то пустое и разбитое? Неужели…
Вдруг глаза Лин Юня загорелись, затем он издал протяжный вой. Его руки сжались, и он нанёс удар. На этот раз, когда метка вспыхнула, его разум прояснился и успокоился, словно погрузился в небытие.
— Вот оно. Сердце (心), душа (心), разум (心), воля (心), желание (心) и решимость (心). Всё это можно как разбить, так и опустошить! Они же помогают дракону и тигру взлетать и бросаться в бой. Вот, что поможет моему кулаку освоить истинную силу тигра, перепрыгивающего горы и реки, рассекая воздух!
На лице Лин Юня появилась слабая улыбка. Наконец-то он понял суть печати Грома и сделал важный шаг на пути к совершенству. Через некоторое время руки Лин Юня сомкнулись, и в одно мгновение образовалась воздушная преграда. Его окружила неистовая аура, а в глазах и разуме образовалась безмятежная ясность.
Взлёт дракона, бросок тигра!
Его Кулак дракона и тигра, наполненный силой печати Грома также нёс в себе силу меча. Кости по всему телу трещали, издав ужасающий звук, похожий на звук огромного водопада. По всей роще поднялось огромное облако пыли, а с множества бамбуков опали листья. Но Лин Юнь спокойно стоял на месте и смотрел на происходящее будто со стороны. Казалось, время замедлилось.
Мастер Ши Сань коснулся бороды и довольно улыбнулся.
— Этот змеино-кошачий кулачок то ещё зрелище и хорошо сочетается с силой меча. Интересно, что почувствуют старые пердуны из Сюаньтяня, когда увидят это?
Змеино-кошачий кулачок. Немногие осмелятся оскорблять так боевое искусство, что нагоняло страх на всю Великую империю Цинь.
Треск!
Лин Юнь издал крик, и его левый кулак, уже занесённый, ударил. Казалось, что весьнакрыл образ огромного тигра.
Скр-р-р-р!
Ветер и дождь смели листья и пыль. Когда Лин Юнь встал и разжал кулаки, то увидел, что бамбуковая роща пришла в полнейший беспорядок.