Глава 197.3. Жалоба •
Лица двух маленьких евнухов с одной стороны слегка посинели. Хотя он был посланником побеждённой страны, ему всегда приходилось проявлять немного уважения к своему лицу. Было распространено мнение, что Императорская семья Великой династии Цзинь обманывала людей. Но Хун’ань Цзюньчжу теперь стала Цзинь Ин Ванфэй, и, естественно, они не могли позволить себе её даже словом обидеть. На какое-то время двум маленьким евнухам стало не по себе. Они только надеются, что Юань Чуань мягкого нрава и не слишком заботится о том, чтобы предавать большое значение подобному вопросу.
Юань Чуань был действительно мягкосердечен, и столкнувшись со словами Цзян Жуань, которая была вооружена пращой и дубинкой (1), он даже не выказал ни следа гнева. Вместо этого он улыбнулся и сказал:
– Я только что видел, как Цзюньчжу выходила из Нань Юаня. Юань Чуань знал, что Его Тринадцатое Императорское Высочество живёт в Нань Юане. Но я никак не ожидал, что у Цзюньчжу и Его Тринадцатого Императорского Высочества оказались такие глубокие отношения, что будь между вами даже сестро-братские отношения, они не могли бы быть так крепки. Редко можно встретить людей, даже обладающих кровным родством, которое, как известно, гуще водицы, чьи отношения друг к другу будут столь ласковыми.
Лица двух евнухов внезапно снова побелели, и только сейчас они почувствовали, что у Юань Чуаня был вовсе не мягкий характер. Глядя на него в этот момент, несчастные евнухи только чувствовали, что этот человек действительно ненавистен. Разве его слова не означали, что между Цзян Жуань и Сюань Пэем есть какие-то неоднозначные отношения? Эти слова определённо были призваны на то, чтобы уничтожить незапятнанную репутацию Цзян Жуань. А если принять во внимание тот факт, что Цзян Жуань сейчас была замужем, то стоило этим словам распространиться, и никто из слышавших её сейчас не осмаливался даже предположить, какой ветер был бы поднят, и сколько волн обрушилось бы.
Цзян Жуань слегка улыбнулась, как будто она не знала о клевете в словах Юань Чуаня. Странный свет вспыхнул на её прекрасном лице, но он мгновенно исчез, и девушка улыбнулась:
– Тринадцатый брат пригласил Бэнь Гун с просьбой поискать несколько уникальных книг за пределами дворца. Так уж получилось, что я нашла их, кроме того, Вдовствующая Императрица также попросила Бэнь Гун передать некоторые вещи, который она хотела подарить тринадцатому брату. Интересно, есть ли у господина Юань Чуаня какие-нибудь возражения?
Она вывела Вдовствующую Императрицу И Дэ на первый план, оставляя свои руки позади. Предложение «господин Юань Чуань» действительно иронично. Почему посланник царства Тяньцзинь должен влезать в хитросплетение семейных дел Императорской семьи Великой династии Цзинь? Эта рука действительно протянулась слишком долго.
Юань Чуань сделал паузу и долго молчал, только два евнуха рядом с ним уже выказали на него гнев. Не очередь посторонним вмешиваться в дела их собственной страны, и посланник, который осмеливается высказывать своё мнение о делах Императорской семьи, очевидно, имеет скрытые мотивы. Какое-то время Юань Чуань фактически вызывал общественный гнев. Через некоторое время Юань Чуань сказал:
– Цзюньчжу действительно нежная и добрая, хорошая старшая сестра, которая любит своего младшего брата.
Он ничего не мог выяснить, даже если у него были некоторые подозрения, но свидетельства Вдовствующей Императрицы И Дэ и одинокой книги в её руках были убедительными, и никто не мог выяснить, было ли это на самом деле или же нет. Цзян Жуань уже была обеспокоена обращением Сюань Пэя, особенно теперь, когда Сюань Пэй оказался под пристальным взглядом бесчисленных пар глаз во дворце. Цзян Жуань никогда бы не сделала ничего такого, что могло бы стать ему помехой. Даже обычная встреча была тщательно подготовлена, чтобы никто не сумел подловить их.
Юань Чуань медленно опустил голову и сказал:
– В таком случае, Юань Чуань не будет беспокоить госпожу и уйдёт, – в конце концов, была проведена странная церемония, вероятно, по этикету царства Тяньцзинь. Цзян Жуань взглянул на него и улыбнулся:
– Посланнику лучше идти медленно.
* * *
В течение дня, из-за дел Сюань Пэя, Цзян Жуань была довольно взвинчена. Признание с Сюань Пэем друг друга было действительно неожиданностью, которая была утрачена и восстановлена, и даже её грустное настроение из-за смерти Бай Чжи стало немного веселее. Лу Чжу была немного удивлена, Лянь Цяо смутно понимала, что это было связано с Сюань Пэем, но она не знала, в чём причина. После того, как Цзян Жуань повеселела, она даже прочитала много книг, которые были накоплены за предыдущие несколько дней. Когда она оставалась в кабинете до поздней ночи, вошла Лянь Цяо и сказала:
– Юная леди, пора отдыхать.
Цзян Жуань положил книгу, что держала в ладони, на стол, потёрла глаза, встала, привела себя в порядок и вернулся в спальню. Сяо Шао уже вернулся в дом, и в этот момент он снял верхнюю одежду и полулежал во внутреннем платье нефритового цвета, листая книгу.
Шаги Цзян Жуань застыли, как только она вошла. Она ночевала в одной кровати с Сяо Шао только в первую ночь своей свадьбы, а потом её отравили. После возвращения в особняк её мысли были полностью рассеяны из-за Бай Чжи. И теперь, когда дело подошло к концу, всё это снова навалилось на неё. Было немного неловко оставаться наедине с Сяо Шао таким образом, особенно из-за их статуса мужа и жены.
________________________
1. 夹枪带棒 (jiā qiāng dài bàng) – литературный перевод – вооружённый пращой и дубинкой – метафора для сарказма или скрытой насмешки.