Глава 194.3. Захват дьявола •
С таким количеством мыслей о том, что Цзян Жуань была больна и лежала в постели, он был так встревожен, что сильно похудел. Позже, когда он получил известие от Сяо Шао, в котором говорилось, что яд Цзян Жуань был выведен из тела, Сюань Пэй сбросил камень со своего сердца. Но Цзян Жуань и Сяо Шао не показывали и намёка на скорое возвращение в течение долгого времени, поэтому Сюань Пэй снова очень встревожился. В глубине души он не знал, сколько раз переживал о том, как Сяо Шао коварно забирал Цзян Жуань и, наконец, привозил её обратно в столицу.
– Никто не может забрать принца по своему желанию. Если Его Императорское Высочество захочет посетить мою скромную обитель, он может найти выход сам, – беспечно сказал Сяо Шао.
Сюань Пэй был ошеломлён таким вопиющим хулиганством, а затем разозлился:
– Ты такой неразумный, раз обращаешься со мной таким образов. А ведь я могу и рассказать ей…
– Что? – Сяо Шао посмотрел на него, явно без особого выражения, но его глаза были полны давления.
Сюань Пэй на некоторое время потерял дар речи и был ошеломлён. Отреагировав, он почувствовал себя очень пристыжённым из-за того, что его успокоил взгляд другой стороны. Когда молодой принц разозлился, он закричал:
– Она должна отвечать за меня!
Сюань Пэй всегда вёл себя во дворце более спокойно, чем подобает детям в этом возрасте, и иногда не было преувеличением сказать, что он больше походил на взрослого, чем на ребёнка. Особенно теперь, когда Император всё больше и больше ценил его. Люди почти не видели Сюань Пэя, когда он на самом деле вёл себя в соответствии с возрастом. Теперь, когда Сяо Шао выступил против него, в тринадцатом принце появилось немного редкой жизненной силы, которой он должен обладать в этом возрасте.
– Она моя жена, почему я должен тебе помогать? – Сяо Шао продолжил свой допрос.
– Она всё ещё моя… – Сюань Пэй собирался закончить говорить, но внезапно остановился, поднял голову и внимательно посмотрел на Сяо Шао, но огромная волна, казалось, поднялась в его сердце. Сердце этого человека так глубоко, и он почти раскрыл свою тайну всего в нескольких словах. Сяо Шао казался холодным и безразличным ко всему, но на самом деле у него была очень хорошая способность наблюдать. Он знал, что при имени Цзян Жуань Сюань Пэй будет эмоционально взволнован, и он также знал, как использовать слова, чтобы вызвать эмоции Сюань Пэя. Вот как он это провернул. Сердце Сюань Пэя медленно успокаивалось, точно исцелённое после вооружённого противостояния, на которое его только что спровоцировали. Глядя на Сяо Шао, он внезапно улыбнулся и сказал:
– Ванъе Сяо, ты действительно запугиваешь слабых, поступая таким образом.
– Ваше Тринадцатое Императорское Высочество не слабак.
Сюань Пэй сглотнул. Кто сказал, что Цзинь Ин Ван был хладнокровным святым, который не ел дым и огонь человеческого мира (1)? Как только этот человек решит стать плохим, он действительно станет гнилью. У человека, испытывающего боль, куда не ткни, всегда причинишь страдания, и, затаив дыхание, Сюань Пэй сказал:
– Я знаю, что ты хочешь знать, но мне не нужно тебе говорить. Хотя ты с ней муж и жена… – Сюань Пэй ехидно улыбнулся: – Если немного подумать об этом, вы не должны быть настоящими супругами.
– Ваше Тринадцатое Императорское Высочество слишком снисходителен, – напомнил Сяо Шао. – Этот день рано или поздно наступит.
Сюань Пэй снова задохнулся от его холодных слов и странно взглянул на Сяо Шао, как будто проверяя, был ли человек перед ним тем же самым, что и в устах других. Через некоторое время он покачал головой и сказал:
– Несмотря ни на что, теперь тебе бесполезно расспрашивать меня. То, что ты хочешь знать, – это секрет, и этот секрет связан со мной и с ней. Если ты действительно хочешь ей блага, просто придумай, как мне выйти из дворца. Я хочу её увидеть. Я должен кое-что прояснить с ней с глазу на глаз. После этого, если она действительно доверяет тебе, она, естественно, расскажет тебе. Но я не обязан говорить тебе об этом.
Сяо Шао молча посмотрел на него, кивнул и сказал:
– Хорошо.
________________________
1. 不食人间烟火 (bù shí rénjiān yānhuǒ) – литературный перевод – не ест пищу, приготовленную людьми – идиома, описывающая человека, который покинул светский мир, отрёкся от мира, стоит над материальным, свободный от мирских забот.