Глава 534 •
В тот момент, когда белый камень будет передан, война Хайрана потеряет смысл.
Если бы бой можно было остановить, не отдавая сокровище, Джин бы сюда не пришел.
— Если борьба обострится, моих полномочий не хватит на аналогичное предложение. Я просто хочу свести к минимуму смерти.
— Теперь, когда Альянс Бамель и Ципфель предложили свою поддержку, это трудно назвать гражданской войной Вермонта. Мы будем сражаться до тех пор, пока не падет одна из сторон.
В конце концов ему ничего не оставалось, кроме как отказаться от переговоров.
— Вы пожалеете об этом…
— Возвращайся к себе. Не вызывай у меня лишнее недовольство, ладно?
На деле Джин не был уверен в том, что может вот так давить. Тотальная война с Ципфелем будет обременительной даже для него.
Нет, само по себе ее возникновение является опасным событием.
Однако мальчик все равно не ушел.
«Они заговорили о тотальной войне с нами… в белом камне есть что-то важное»
Этот предмет заставлял Ципфелей думать о полномасштабной войне с Ранканделом.
В таком случае отступать нельзя. Он делал это не потому что не хотел: у него нет выбора.
Это уже не вопрос спасения Замка Императора Меча. Если камень имеет такую ценность, то маги, наверняка, сделают с ним еще один шаг вперед. Предотвратить господство Ципфеля — главная задача Ранкандела.
Конечно, какая-то часть Джина все еще в это не верила.
«Мама и клан, должно быть, следят за ситуацией».
Император открыл миру существование белого камня, а Ципфель послал подкрепление, в том числе многочисленные линкоры.
Ранкандел не может игнорировать такую ситуацию.
«Она, вероятно, еще не оценила ценность сокровища, поэтому продолжает наблюдать. Однако… мать обязана вмешаться, если ситуация усугубится»
То же касается и Теларис.
Хозяйка Скрытого Дворца наблюдала за битвой как нейтральная сторона, но если она сделает вывод, что камень угрожает миру, ее вмешательство не заставит себя ждать.
И если Рон или Данте не воспользуются им от отчаяния, ее меч падет на Ципфеля.
«Я не знаю насчет сэра Рона, но Данте никогда не сделает такой выбор. А если он задумается над этим, я смогу его остановить. В таком случае мадам Теларис не придется выступать против Хайрана»
Рыцари сообщили ему о состоянии патриарха. Мысль о том, что его друг борется зная, что в замке находится бессознательный дедушка, заставляло сердце Джина гореть.
«Берадин…»
В то же время он вспомнил еще одного друга.
«Я верю, что ты тоже сделаешь что-то для него»
Конечно, если он сейчас в здравом уме.
Джин искренне надеялся, что Берадин не станет очередной пешкой этой войны, как было во время миссии Бартона Бичены. Это будет слишком жестоко и для него, и для Данте.
Ларамаква резко развернулся, приняв свою истинную форму.
Битва возобновилась, как только он вернулся в воздушное пространство.
Кратковременное затишье теперь казалось ложью, так как мгновенно вернулись крики и взрывы. По большей части они принадлежали магам Ципфеля, линкоры разрушались один за другим.
Наряду с Мураканом особенно выделялась сила пяти святых.
В отличие от Данте, их тела крепки. Поэтому врагам приходилось терпеть шквал секретных техник Хайрана.
Небесная вспышка постоянно оставляла свой след в небе, молнии Джина также не давали о себе забыть.
Сухопутные войска императорской армии больше не могли продвигаться в сторону крепости: артиллерия Амелы не останавливалась, а товарищи мальчика все еще обороняли тыл и фланги.
Начало и середина сражения, очевидно, были на стороне Замка Императора Меча.
Однако сражавшиеся за Хайран не были в восторге. Чем дальше заходила битва, тем больше они наполнялись решимостью.
Все не может быть так просто. Численность первого подкрепления Ципфеля резко сократилась: осталось примерно пять линкоров, большинство магов и драконов погибло. Даже эти остатки скоро встретят свой конец.
Их лидер, синий дракон Ларамаква, едва мог издать рев, так как у него отсутствовало одно крыло.
«Думаю… достаточно»
Было то, о чем не знали ни армия императора, ни рыцари Хайрана.
Готовясь к такой ситуации, Ципфели разработали метод, состоявший из незаконченной технологии и древней темной магии.
Внезапно кровь, текущая из синего дракона, стала собираться в магический круг.
Он не был особенно большим и ярким. Так как появился круг практически мгновенно, окружающие смогли заметить его только через несколько секунд.
«Что это?»
«Круг крови?!»
Только увидев его, Муракан сразу использовал свое дыхание.
Оно пронзило сердце Ларамаквы, а кровь, собранная в заклинании, рассеялась. Однако вскоре круг стал собираться обратно.
Не только он использовал это заклинание. Выжившие драконы и высокопоставленные маги Ципфеля также стали рисовать круги.
Катализатором заклинания была смерть, цветущая по всему полю боя.
Кик!
Они резонировали, издавая странные металлические звуки.
Рыцари Хайрана, способные наносить дальнобойные удары, продолжали атаковать круги, но даже в случае уничтожения те в любом случае восстанавливались.
Вскоре заклинания объединились и приняли форму куба.
«Куб?»
Джин сразу вспомнил об устройстве, увиденном на архипелаге Гайфа.
Артефакт, который Мидор использовал, чтобы вернуть Мьюрона. Этот предмет выглядел точно также.
«Ни за что… так это было магией?!»
[Кха!]
Ларамква потерял сознание: его смерть стала завершающей для круга.
Не надо было даже кричать об опасности, так как союзники Джина сразу это поняли.
Заклинание начало излучать темно-красный свет. Свет, похожий на зловещее солнце, вскоре образовал огромный портал.
В первую очередь из него появился линкор, похожий на Козак.
Ззззт…
Он появился, искажая окружающее его пространство. Огромная сила втянула оставшиеся тела и кровь в воздух, создав своеобразный шум.
Известно, что Козак мог показать разную эффективность в зависимости от его пассажиров.
То же самое касалось и его многосерийных копий. Линкоры, уничтоженные ранее, не выглядели сильными.
Однако новый укомплектован магами иного уровня. Это понятно и без сражения.
Плотность маны вокруг него была совершенно иной.
Настолько сильная, что даже рыцари Хайрана могли ощутить ее.
«Призраки…»
Ожидалось, что прибудет новое подкрепление.
Вызов не шокировал Джина, так как он изначально предвидел появление элитного отряда Ципфелей.
Но мальчик все равно издал пустой смех. Их было слишком много.
Линкоров было больше тридцати. И каждым управляли Призраки.
«Откуда у них, черт возьми, столько магов?!»
Будучи временным знаменосцем, он встретился с пятнадцатью Призраками.
В то время Джин был уверен, что от силы Ципфель владеет двадцатью такими волшебниками.
Однако тридцать линкоров подпитывались энергией как минимум двух Призраков.
Это означает, что здесь не меньше шестидесяти сильнейших магов Ципфеля. Если бы они владели таким количеством всегда, то без проблем закончили бы с Ранканделом еще до смерти Сайрона.
Поэтому у Джина было два предположения.
«Они могли изобрести новый метод обучения, благодаря которому резко увеличили количество Призраков…»
Либо Ципфели воскрешают мертвых.
Джин ставил на последнее.
«На архипелаге Гайфа… они также вернули мертвых к жизни. Просто количество было другим»
Ха-ха-ха!
С первого линкора послышался знакомый Джину смех. Голоса Мидора Эльнера и Мьюрона Ципфеля он не забыл до сих пор.
[Судьба существует, раз вы, ребята, здесь!]
[Я уже дважды возвращаюсь из ада, ха-ха!]
Прежде чем они закончили говорить, мальчик использовал выпад, а Муракан — драконье дыхание.
Их сила разорвала барьеры линкора и столкнулась с носом корабля.
Мидор и Мьюрон очень жалко встретили свою вторую и третью смерть: на борту линкора остались только их лодыжки.
[Вроде они не тараканы, но все равно постоянно возвращаются. И всегда выглядят так жалко…]
Муракан говорил с усмешкой, но он и Джин понимали: эти двое погибли из-за того, что Призраки не вмешались.
Хотя эти двое находились спереди, они не были командирами.
Корпус Призраков считал их простыми падальщиками, удерживающими позиции только за счет родства с Келлиарком. Не имеет значения, мертвы они или нет.
Из-за этого маги молча подняли свою ману, хотя и потеряли один линкор вместе с Мьюроном и Мидором.
«Эти ребята… очень упорные»
Джин, стиснув зубы, задумался.
Он надеялся, что воскресшие волшебники будут не такими сильными, какими были при жизни.
Если бы бой можно было остановить, не отдавая сокровище, Джин бы сюда не пришел.
— Если борьба обострится, моих полномочий не хватит на аналогичное предложение. Я просто хочу свести к минимуму смерти.
— Теперь, когда Альянс Бамель и Ципфель предложили свою поддержку, это трудно назвать гражданской войной Вермонта. Мы будем сражаться до тех пор, пока не падет одна из сторон.
В конце концов ему ничего не оставалось, кроме как отказаться от переговоров.
— Вы пожалеете об этом…
— Возвращайся к себе. Не вызывай у меня лишнее недовольство, ладно?
На деле Джин не был уверен в том, что может вот так давить. Тотальная война с Ципфелем будет обременительной даже для него.
Нет, само по себе ее возникновение является опасным событием.
Однако мальчик все равно не ушел.
«Они заговорили о тотальной войне с нами… в белом камне есть что-то важное»
Этот предмет заставлял Ципфелей думать о полномасштабной войне с Ранканделом.
В таком случае отступать нельзя. Он делал это не потому что не хотел: у него нет выбора.
Это уже не вопрос спасения Замка Императора Меча. Если камень имеет такую ценность, то маги, наверняка, сделают с ним еще один шаг вперед. Предотвратить господство Ципфеля — главная задача Ранкандела.
Конечно, какая-то часть Джина все еще в это не верила.
«Мама и клан, должно быть, следят за ситуацией».
Император открыл миру существование белого камня, а Ципфель послал подкрепление, в том числе многочисленные линкоры.
Ранкандел не может игнорировать такую ситуацию.
«Она, вероятно, еще не оценила ценность сокровища, поэтому продолжает наблюдать. Однако… мать обязана вмешаться, если ситуация усугубится»
То же касается и Теларис.
Хозяйка Скрытого Дворца наблюдала за битвой как нейтральная сторона, но если она сделает вывод, что камень угрожает миру, ее вмешательство не заставит себя ждать.
И если Рон или Данте не воспользуются им от отчаяния, ее меч падет на Ципфеля.
«Я не знаю насчет сэра Рона, но Данте никогда не сделает такой выбор. А если он задумается над этим, я смогу его остановить. В таком случае мадам Теларис не придется выступать против Хайрана»
Рыцари сообщили ему о состоянии патриарха. Мысль о том, что его друг борется зная, что в замке находится бессознательный дедушка, заставляло сердце Джина гореть.
«Берадин…»
В то же время он вспомнил еще одного друга.
«Я верю, что ты тоже сделаешь что-то для него»
Конечно, если он сейчас в здравом уме.
Джин искренне надеялся, что Берадин не станет очередной пешкой этой войны, как было во время миссии Бартона Бичены. Это будет слишком жестоко и для него, и для Данте.
Ларамаква резко развернулся, приняв свою истинную форму.
Битва возобновилась, как только он вернулся в воздушное пространство.
Кратковременное затишье теперь казалось ложью, так как мгновенно вернулись крики и взрывы. По большей части они принадлежали магам Ципфеля, линкоры разрушались один за другим.
Наряду с Мураканом особенно выделялась сила пяти святых.
В отличие от Данте, их тела крепки. Поэтому врагам приходилось терпеть шквал секретных техник Хайрана.
Небесная вспышка постоянно оставляла свой след в небе, молнии Джина также не давали о себе забыть.
Сухопутные войска императорской армии больше не могли продвигаться в сторону крепости: артиллерия Амелы не останавливалась, а товарищи мальчика все еще обороняли тыл и фланги.
Начало и середина сражения, очевидно, были на стороне Замка Императора Меча.
Однако сражавшиеся за Хайран не были в восторге. Чем дальше заходила битва, тем больше они наполнялись решимостью.
Все не может быть так просто. Численность первого подкрепления Ципфеля резко сократилась: осталось примерно пять линкоров, большинство магов и драконов погибло. Даже эти остатки скоро встретят свой конец.
Их лидер, синий дракон Ларамаква, едва мог издать рев, так как у него отсутствовало одно крыло.
«Думаю… достаточно»
Было то, о чем не знали ни армия императора, ни рыцари Хайрана.
Готовясь к такой ситуации, Ципфели разработали метод, состоявший из незаконченной технологии и древней темной магии.
Внезапно кровь, текущая из синего дракона, стала собираться в магический круг.
Он не был особенно большим и ярким. Так как появился круг практически мгновенно, окружающие смогли заметить его только через несколько секунд.
«Что это?»
«Круг крови?!»
Только увидев его, Муракан сразу использовал свое дыхание.
Оно пронзило сердце Ларамаквы, а кровь, собранная в заклинании, рассеялась. Однако вскоре круг стал собираться обратно.
Не только он использовал это заклинание. Выжившие драконы и высокопоставленные маги Ципфеля также стали рисовать круги.
Катализатором заклинания была смерть, цветущая по всему полю боя.
Кик!
Они резонировали, издавая странные металлические звуки.
Рыцари Хайрана, способные наносить дальнобойные удары, продолжали атаковать круги, но даже в случае уничтожения те в любом случае восстанавливались.
Вскоре заклинания объединились и приняли форму куба.
«Куб?»
Джин сразу вспомнил об устройстве, увиденном на архипелаге Гайфа.
Артефакт, который Мидор использовал, чтобы вернуть Мьюрона. Этот предмет выглядел точно также.
«Ни за что… так это было магией?!»
[Кха!]
Ларамква потерял сознание: его смерть стала завершающей для круга.
Не надо было даже кричать об опасности, так как союзники Джина сразу это поняли.
Заклинание начало излучать темно-красный свет. Свет, похожий на зловещее солнце, вскоре образовал огромный портал.
В первую очередь из него появился линкор, похожий на Козак.
Ззззт…
Он появился, искажая окружающее его пространство. Огромная сила втянула оставшиеся тела и кровь в воздух, создав своеобразный шум.
Известно, что Козак мог показать разную эффективность в зависимости от его пассажиров.
То же самое касалось и его многосерийных копий. Линкоры, уничтоженные ранее, не выглядели сильными.
Однако новый укомплектован магами иного уровня. Это понятно и без сражения.
Плотность маны вокруг него была совершенно иной.
Настолько сильная, что даже рыцари Хайрана могли ощутить ее.
«Призраки…»
Ожидалось, что прибудет новое подкрепление.
Вызов не шокировал Джина, так как он изначально предвидел появление элитного отряда Ципфелей.
Но мальчик все равно издал пустой смех. Их было слишком много.
Линкоров было больше тридцати. И каждым управляли Призраки.
«Откуда у них, черт возьми, столько магов?!»
Будучи временным знаменосцем, он встретился с пятнадцатью Призраками.
В то время Джин был уверен, что от силы Ципфель владеет двадцатью такими волшебниками.
Однако тридцать линкоров подпитывались энергией как минимум двух Призраков.
Это означает, что здесь не меньше шестидесяти сильнейших магов Ципфеля. Если бы они владели таким количеством всегда, то без проблем закончили бы с Ранканделом еще до смерти Сайрона.
Поэтому у Джина было два предположения.
«Они могли изобрести новый метод обучения, благодаря которому резко увеличили количество Призраков…»
Либо Ципфели воскрешают мертвых.
Джин ставил на последнее.
«На архипелаге Гайфа… они также вернули мертвых к жизни. Просто количество было другим»
Ха-ха-ха!
С первого линкора послышался знакомый Джину смех. Голоса Мидора Эльнера и Мьюрона Ципфеля он не забыл до сих пор.
[Судьба существует, раз вы, ребята, здесь!]
[Я уже дважды возвращаюсь из ада, ха-ха!]
Прежде чем они закончили говорить, мальчик использовал выпад, а Муракан — драконье дыхание.
Их сила разорвала барьеры линкора и столкнулась с носом корабля.
Мидор и Мьюрон очень жалко встретили свою вторую и третью смерть: на борту линкора остались только их лодыжки.
[Вроде они не тараканы, но все равно постоянно возвращаются. И всегда выглядят так жалко…]
Муракан говорил с усмешкой, но он и Джин понимали: эти двое погибли из-за того, что Призраки не вмешались.
Хотя эти двое находились спереди, они не были командирами.
Корпус Призраков считал их простыми падальщиками, удерживающими позиции только за счет родства с Келлиарком. Не имеет значения, мертвы они или нет.
Из-за этого маги молча подняли свою ману, хотя и потеряли один линкор вместе с Мьюроном и Мидором.
«Эти ребята… очень упорные»
Джин, стиснув зубы, задумался.
Он надеялся, что воскресшие волшебники будут не такими сильными, какими были при жизни.
Закладка