Глава 119. Смысл политики (5) •
── 31 октября, 06:00
— Ха, блядь... Не пойму, получается что-нибудь или нет.
Роскошный отель неподалёку от Ордена Рыцарей-Стражей. В гостиной на полностью арендованном верхнем этаже собрались офицеры подчинённой Гёбелю Имперской Гвардии.
Пых. Пых. Сигаретный дым стоял густой, словно туман, и на лицах у всех — будь то майоры, подполковники или полковники — застыло напряжение.
— ...Пока подождём, а там посмотрим.
— Вы слышали слухи?
— Какие ещё слухи?
— Говорят, Хирон и Максимилиан не на шутку схлестнулись. Хирон якобы вмешался и попытался как-то его переубедить.
Удалось ли поколебать Максимилиана, никто не знал. Но Хирон командовал всей операцией «Путь мечты»... И тут...
Бах─
Дверь пентхауса распахнулась. Оттуда с сияющими лицами вышли бригадный генерал Альфред, генерал-майор Мартин и другие ближайшие помощники Гёбеля.
Все офицеры Имперской Гвардии поднялись и отдали им честь.
— Мы получили весть от сэра Хирона.
— К-как всё прошло?!
— Похоже, удачно. Он сообщил, что переговоры завершены и соглашение достигнуто.
— Ура-а-а!
Гвардейцы разразились ликующими криками. Они обнимались, хлопали друг друга по спинам и аплодировали.
— Мы выдвигаемся. Нужно сопроводить командующего Гёбеля.
Альфред усмехнулся, надевая пальто.
— Так точно! Верность!
Все офицеры быстро выстроились, освобождая им дорогу.
.......
── 31 октября, 07:00
Адрия изъяла картину из резиденции Гёбеля, а вернувшись в кабинет, сверила финансовые потоки картеля с документами художественного аукциона.
Документы однозначно подтверждали, что Гёбель лично выиграл торги за эту картину.
— Вот умора, блядь. Никто не узнал картину Ван Хельсинга, и он получил её всего за тридцать тысяч долларов?
Тиане это казалось попросту смехотворным. Торги действительно прошли именно так, а после повторной оценки стоимость картины поднялась до тринадцати миллионов долларов.
— Это веская улика.
Адрия откинулась на спинку кресла.
Хватит ли этого, чтобы затянуть петлю на шее Гёбеля? Удастся ли им повесить его или хотя бы уничтожить политически?
— Только отдайте приказ.
Это сказал Джером. Ближайший помощник Адрии был готов при необходимости взять всю вину на себя.
— ...Подожди.
Адрия поднялась с места и вышла. Тиана последовала за ней.
Они остановились в парке, над которым начинало подниматься утреннее солнце.
— Тиана. Вы с Гёбелем не ладите?
В ответ на вопрос Адрии Тиана осторожно кивнула.
— Ну... между нашими семьями давняя вражда.
— Ты ведь говорила, что твой отец был военным?
— Да.
Тиана горько улыбнулась.
— Он служил в Имперской Гвардии, хотя изначально пришёл из регулярной армии.
Подчинённые глубоко ему доверяли, и репутация у него была хорошая. Но в политической и межфракционной борьбе он потерпел поражение, был с позором уволен со службы, а из-за пережитого потрясения его наполовину парализовало.
— Он до сих пор думает лишь о том, как заняться политикой. Тело сломлено, но амбиции никуда не делись.
— Это опасно.
— Да. Опасно. Его ослепила жажда мести.
Тиана закрыла глаза и вдохнула запахи парка.
— И что вы теперь собираетесь делать?
В ответ Адрия посмотрела на залитый утренним солнцем Императорский дворец.
— Именно мы должны задержать Гёбеля. Если не сделать этого сейчас, потом мы уже никогда не сможем вызвать его в Орден Рыцарей.
— Но можем ли мы сами взять под стражу того, кто уже явился по вызову?
И тут, в ответ на этот вполне закономерный процедурный вопрос...
Адрия глубоко вдохнула и произнесла:
— Право на задержание.
Тиана вздрогнула и посмотрела на неё.
Рыцарь имел право без ордера задержать на срок до тридцати пяти дней любого, кого подозревали в создании угрозы Империи.
Воспользоваться этим полномочием значило поставить на карту своё политическое будущее как рыцаря.
— Я не применяла его уже пять лет.
Адрия слабо улыбнулась.
.......
── 31 октября, 07:00
Тем временем в тайной приёмной Ордена Рыцарей.
Выйдя из допросной, Гёбель открыл дверь. Внутри уже собрались знакомые лица.
Высокопоставленные офицеры Имперской Гвардии, невольно заулыбавшиеся при виде его. Ближайшие помощники Гёбеля.
— Нелегко вам пришлось, командующий.
— Что значит «нелегко»? Для командующего Имперской Гвардией такие тяготы вполне ожидаемы.
Они подошли к нему с искренним беспокойством и склонили головы, а Гёбель приветствовал их, похлопывая по плечам.
— Отдохните как следует, прежде чем возвращаться.
Сзади раздался голос. Это был Хирон.
Гёбель улыбнулся.
— Благодарю. Слышал, из-за меня тебе пришлось нелегко?
— ...Если честно, было очень тяжело.
Хирон намеренно придал лицу усталое выражение.
— Вы же знаете, что за человек Максимилиан. Мне пришлось попотеть, чтобы его переубедить.
— ...Теперь, когда я сам имел с ним дело, я это понимаю. С ним непросто совладать.
Гёбель гулко рассмеялся и опустился на диван.
— Надо подумать, какой подарок тебе преподнести. Есть что-нибудь, чего бы тебе хотелось?
— Для начала... позвольте подать вам угощения.
Вежливо ответил Хирон и велел принести сигары и спиртное.
— О-о, благодарю. Как раз то, что нужно. Я вымотался. Сколько я там пробыл в допросной?
— Шестнадцать часов. А теперь прошу меня простить.
Шестнадцать часов. Когда Гёбель издал пустой смешок, офицеры Имперской Гвардии тут же зааплодировали.
— Поразительно.
— И после этого вы всё ещё так бодры... Да вы из стали сделаны?
— Вы и вправду словно ни на день не постарели.
Даже после ухода Хирона они продолжили бездельничать в приёмной.
— Фух... И всё же было занятно.
Потягивая лучшее вино и попыхивая сигарой, Гёбель принялся рассказывать военные байки. Вспоминал, как противостоял «желторотику» по имени Максимилиан. Смелости тому было не занимать, но совсем уж неуправляемым он не был — такова была оценка Гёбеля.
— Что ж... как ни прискорбно, пришло время принять решение.
Они перешли к обсуждению того, кого бросить, а кого спасти, выбирая козлов отпущения.
Они записывали имена подчинённых, которым предстояло стать козлами отпущения, и ставили крест напротив одного имени.
Потом заменяли крест на кружок.
Ставили крест напротив другого имени.
На их лицах при этом не было ни следа вины.
— Этого должно хватить.
— Да. Понятно. Нам, конечно, тоже придётся лишиться пальца-другого.
После довольно долгого обсуждения список был готов.
И как раз когда они с довольными лицами взяли его в руки...
── Бам!
Дверь приёмной распахнулась так, словно вот-вот разлетится в щепки. В дверях стояла Адрия. В руке она держала один-единственный документ, а за её спиной внутрь хлынули рыцари.
От неожиданности Гёбель произнёс её имя.
— Командующий Гёбель.
Голос Адрии прозвучал холодно и отчётливо.
— Пользуясь прямыми полномочиями рыцаря, я помещаю вас под стражу.
Она протянула документ.
[Ордер на экстренное задержание], выданный в рамках особых полномочий рыцаря. Среди всех предоставленных рыцарям полномочий это было самое широкое и одновременно самое рискованное.
Лицо Гёбеля исказилось от страха, когда он уставился на документ.
.......
── 31 октября, 20:00
Грохот!
Дверь кабинета Адрии с треском распахнулась, едва не развалившись. Адрия вскинула брови, словно только этого и ждала, а Хирон упёрся обеими руками в её стол.
— Ты окончательно лишилась рассудка, Адрия.
Адрия подняла на него взгляд. Хирон глубоко нахмурился.
— Ты задержала командующего Имперской Гвардии, воспользовавшись чрезвычайными полномочиями?
— Именно так.
— У тебя есть улики?
— Разумеется.
Адрия уверенно кивнула. Губы Хирона скривились в презрительной усмешке.
— У тебя есть улики?
— Да. Самая веская улика, какая только может быть.
Она ответила, продолжая подписывать какой-то документ. Хирон сел напротив неё.
— П-послушай меня. Я действительно беспокоюсь о тебе, Адрия.
Губы Адрии скривились.
«Переживает он, как же, блядь».
— Я искренне поражена. С каких это пор ты за меня переживаешь?
— Задержать командующего Имперской Гвардии без улик — всё равно что объявить войну. То, что мы делали до сих пор, было пределом того, что Сентинел мог стерпеть.
— Всё в порядке. Улика веская. Мы изъяли её из резиденции Гёбеля.
Хирон внезапно замер. Он облизал пересохшие губы и переспросил:
— Изъяли? Улику?
— Да. Гёбель уже подписал ордер на изъятие. Вы все его получили. Нет, получили «мы».
В день вызова Гёбель дал согласие на изъятие, но Хирон и подчинённые ему рыцари намеренно ничего не предприняли.
В конце концов, это была лишь формальность.
— ...Чокнутая сука.
Во взгляде Хирона вспыхнул убийственный огонёк. Адрия не отступила.
— Хирон, ты сам ясно сказал: Сентинел есть Сентинел. Нет никаких «вас» и «нас». Я лишь буквально последовала твоим словам.
На её лице расплылась холодная улыбка.
— Разве я не права?
— .......
Хирон не нашёлся что ответить.
Ему очень хотелось ударить её по лицу, но, потеряв самообладание, он проиграл бы спор.
— Если ты так уверена, действуй.
Хирон поднялся с места.
Бах─!
Хря-я-сь!
Дверная петля треснула и отлетела.
— Ишь как дверью хлопнул.
Позже ей придётся выставить ему счёт за ремонт.
— ...Фух.
Адрия глубоко вздохнула.
Сейчас был идеальный момент, чтобы задержать командующего Имперской Гвардии Гёбеля. Она решилась воспользоваться особым полномочием — Правом на задержание — именно потому, что лучшей возможности уже не представится.
Даже при наличии веских улик, если бы он стал тянуть время, а тем временем началась война, всё превратилось бы в бесполезные клочки бумаги.
— Завтра.
С оценщиками уже договорились. Проверка начнётся завтра первым делом.
— Завтра...
Одной из главных причин, по которым этот Орден Рыцарей сохранял хотя бы видимость нормального порядка, был Антон.
Им ни в коем случае нельзя было его потерять.
.......
── 1 ноября, 09:00
В главном зале Ордена Рыцарей, в присутствии заместителя командующего Антона, высшего руководства Ордена Рыцарей и высокопоставленных чиновников, направленных Императорским дворцом, Адрия представила улику.
— Это произведение искусства. Оно называется «Слёзы женщины». Работа мастера Ван Хельсинга.
Ван Хельсинг. Мастер из Прозена, умерший более ста лет назад.
— Теперь я исследую эту картину, которую, вне всяких сомнений, приобрёл командующий Имперской Гвардией Гёбель.
Она показала обратную сторону холста. Когда все взгляды сосредоточились на нём, эксперт распылил раствор из пульверизатора.
Пш-ш-ш-ш.
Некоторые буквы засветились синеватым светом, словно Активные Следы.
[От Фелье из Веркины —]
[Гёбелю, главе Имперской Гвардии]
Это были написанные от руки подпись и послание, оставленные Фелье, Капо Картеля Пармано.
— Это доказательство того, что Фелье преподнёс картину Гёбелю в качестве взятки.
Сторонники Хирона безучастно смотрели на картину, тогда как на лицах сторонников Антона появилось странное возбуждение.
Члены Имперской Гвардии и люди из Императорского дворца выглядели так, словно были при смерти.
— Теперь мы приступим к публичной проверке данной улики.
После этих слов собрались лучшие эксперты Империи: один, два, три, четыре, пять, шесть.
Всего шестеро — они сбились в тесную группу и рассматривали картину через увеличительные стёкла.
— …
В зале воцарилась напряжённая тишина. Все чувствовали одно и то же. Хирон, Адрия и, вероятно, даже Гёбель, заключённый в подземной тюрьме, ждали результатов экспертизы, и сердца у них колотились.
— Во-первых, позвольте рассказать о самой подписи.
После долгой паузы самый авторитетный эксперт осторожно заговорил:
— Её действительно нанесли составом из мелко истолчённых камней маны и особого пигмента, который производят только в Веркине. Предположительно, использовался камень маны типа «Туник» — камень высшей чистоты из Веркины или юго-восточного региона.
Адрия крепко сжала кулак. Она отчётливо чувствовала, как рядом колотится сердце Тианы.
— Но важнее самой подписи…
Внезапно эксперт склонил голову набок. Он посмотрел на соседнего эксперта, тот — на следующего, а тот, в свою очередь, — ещё на одного. Они обменялись тревожными взглядами и вскоре пришли к заключению.
— Сама эта картина… подделка.
— …Что?
Глаза Адрии расширились. Остальные отреагировали так же. По залу прокатилась волна смятения.
— Это очень искусно выполненная подделка. Мазки и цветовая палитра весьма близки к оригиналу, но явно отличаются от работ Ван Хельсинга. Датировку тоже намеренно запутали… Да. Подделка достаточно убедительна, чтобы обмануть даже большинство профессиональных экспертов.
Эксперт продолжил:
— Кроме того, поскольку картина неподлинная, подпись можно было без труда подделать и нанести в любой момент… У кого-нибудь есть иное мнение?
Эксперт повернулся к остальным. Все покачали головами в знак согласия.
Все были единодушны.
— …Сама картина — подделка?
В голове Адрии пульсировала боль, словно череп свело судорогой.
Кто-то подменил картину? Или это с самого начала была ловушка? Или те идиоты из картеля решили схалтурить?
Нет. Быть того не могло. Картина прошла проверку на аукционе, и сохранились официальные записи о её успешной покупке с торгов…
Затерявшись в водовороте бесконечно ветвящихся сомнений, она вдруг ощутила на себе чей-то взгляд.
Адрия медленно повернула голову.
В огромном зале волнами поднимались и стихали голоса, полные растерянности и догадок. Даже Хирон был явно озадачен происходящим. Среди множества сбитых с толку рыцарей выделялся один человек с по-особому сияющими золотыми глазами.
Максимилиан.
Он смотрел на неё с бесстрастным выражением лица.