Глава 101. Твоя вера (4) •
Мой враг — Эзенхаймы.
Нет, враг человечества — Эзенхаймы.
Но, по правде говоря, я мало что знаю об Эзенхаймах. Об их родине, сущности, происхождении и, главное, о том, почему они стремятся уничтожить этот континент.
Главная причина по-прежнему скрыта в тумане.
Поэтому всякий раз, сталкиваясь с ними, я испытываю сомнения.
Правильно ли просто убивать их?
Или следует брать их в плен, пытать, препарировать их мозг и проводить над ними эксперименты — делать всё необходимое, чтобы раскрыть их тайны?
— …
По ту сторону стоял мечник. Капитан в военной форме.
Враг, на которого отзывалось моё сердце. За его спиной небольшой отряд солдат целился в меня из винтовок.
— Вы рыцарь Империи?
Он бегло заговорил со мной на имперском языке. Я стоял неподвижно, оценивая его силу.
──Тук.
Реакция вируса была довольно вялой. Однако справиться с ним было гораздо легче, чем с Даном Кааном.
К счастью, время тоже было на моей стороне. Узел связи я уже уничтожил.
— Капитан! Только подайте знак! Мы его пристрелим!
Один из солдат выкрикнул это дрожащим голосом.
— Нет. Не стрелять.
Капитан остановил их.
— С таким, как он, огнестрельным оружием не справиться. Не провоцируйте его без нужды.
Глядя на меня, он горько улыбнулся.
— …Похоже, даже выиграть время мне будет нелегко.
По его глазам казалось, будто он «разыгрывает» покорность судьбе.
Он снова заговорил на имперском языке.
— Если вы действительно рыцарь Империи, я взываю к вашей рыцарской чести.
Действительно, в грядущей великой войне знание языков станет жизненно важным преимуществом.
От этого моё желание учиться лишь усилилось.
— Прошу, отпустите солдат. Они всего лишь исполняют приказы.
То, как он вежливо поклонился, сжимая меч, вызвало во мне волну отвращения. Это было нелепо и приводило в ярость.
Не опуская меча, я ответил:
— Если ответишь на мой вопрос.
— …Сначала, пожалуйста, отпустите солдат.
Среди собравшихся здесь солдат было много совсем молодых.
Едва исполнилось двадцать, а некоторым, возможно, девятнадцать. Чистокровные зерфайнцы, не Эзенхаймы.
— …
Я подбородком указал на конец тоннеля.
Капитан приказал им:
— Уходите.
— Н-но…
— Живо!
Впервые мне встретился Эзенхайм, который столь откровенно разыгрывал из себя святого.
Солдаты бросили винтовки и побежали, а я впился в него взглядом и произнёс одну фразу:
— Ты Эзенхайм.
— …Если вы спрашиваете о моём происхождении, то да. Это так.
Какая наглость. Чем дольше я смотрел, тем сильнее казалось, что этот Эзенхайм отличается от остальных… Так я подумал. Но этого не могло быть.
Возможно, до сих пор я бессознательно загонял Эзенхаймов в определённые рамки.
Они из тех, кто готов на всё ради своего великого дела.
— Однажды один Эзенхайм сказал мне следующее.
Я вспомнил Джейкоба.
Первого Эзенхайма, которого я встретил и убил после регрессии.
Он явно был незрелой особью. Молодой, эмоциональный и, главное, неспособный скрыть свою сущность.
— «Как ты смеешь красть наш язык? Я разорву твоё сердце в клочья и сожру его».
Я воспроизвёл волну речи, которую он тогда прорычал.
Лицо капитана тут же застыло.
— Он говорил, что вырос, питаясь сердцами. Что его цель — истребление человечества.
— …
— Откуда вы пришли и почему стремитесь уничтожить нас?
На мгновение он растерялся, а затем печально улыбнулся.
— Я знал… что появится кто-то вроде вас.
Это выражение, эта отчаянная попытка изобразить скорбь вызывали у меня отвращение.
— Однако даже среди Эзенхаймов не все живут ради одной цели. Как и среди вас.
──Возможно.
Именно эта сторона Эзенхаймов — главная причина поражения человечества.
— В конце концов, мы такие же люди, как и вы.
Слишком человеческое выражение лица.
Слишком человеческие эмоции.
…Всё это — подражание.
— Я же, напротив, выступаю против собственного народа. Я сражаюсь за правое дело.
Нося такую же кожу и говоря на таком же языке, они разрушают нашу защиту и пронзают наши сердца.
— Ты идёшь против воли собственного народа?
— Да. Каждый — каждое существо в этом мире — имеет на это право. Раса — всего лишь раса. Она не может определять мою идеологию, мои убеждения или будущее, которое я выберу. В конце концов, у всех нас одни корни… Мы ведь одинаковые люди, разве нет?
Одинаковые люди.
Я издал пустой смешок и поднял меч.
— Мы не одинаковые люди. По крайней мере, не с тобой.
Лицо капитана омрачилось печалью.
— …В вас живёт ненависть. Слепая, первобытная ненависть ко всей расе…
С-с-с-с──.
Мана Эбенхольца пошла рябью по клинку. Мужчина глубоко вдохнул и поднял меч.
— Если моя смерть способна принести вам хоть какое-то утешение, я охотно её приму.
До самого конца изрыгает эту грёбаную ложь.
Я прочертил в пространстве невидимую линию. Мана исказилась, словно лунный свет, и у кончика клинка сформировался серповидный рубящий удар.
Вторая Форма Эбенхольца — Удар Лунного Света.
Эзенхайм тоже взмахнул мечом. Его мана сияла синим. Она ничем не отличалась от человеческой.
В нём ни разу не проявился тот порыв, что был у Джейкоба.
…Возможно, существование Эзенхайма по имени Джейкоб стало величайшей удачей для меня и всего человечества.
Скр-р-р-риии──!
В ослепительной вспышке меч капитана переломился, а его голова взмыла в воздух.
Даже в миг смерти он рухнул, и в его глазах словно не было злобы ко мне.
Или, возможно, в них было понимание.
— Мерзкий ублюдок.
Вирус жадно высосал его ману, а я раздавил ему лицо боевым ботинком.
Хрясь! Хруст!
Спокойные, безмятежные глаза, нос и рот превратились в бесформенное месиво.
— …Ха-а.
И всё же подобное мне не к лицу.
С запозданием взяв себя в руки, я глубоко вдохнул. Зачесал волосы назад. Поправил сбившуюся одежду и смахнул с плеч кусочки плоти и пыль.
Незачем так заводиться.
Незачем горячиться.
Я и так знаю, что они такое.
— Они… используют даже собственную смерть.
Они из тех, кто превращает даже собственную смерть в ступеньку. Всё ради единственной цели — уничтожения мира.
Поэтому моё сердце должно ожесточиться.
Непоколебимое намерение убивать. Ненависть, которая никогда не собьётся с пути.
— Фух…
Я достал из внутреннего кармана камень маны высокой чистоты.
Слегка подбросив его, я нанёс рубящий удар в сторону входа в тоннель.
КВА-А-А-А-АХ──!
Серебряная вспышка, усиленная камнем маны, ударила в свод. Раздался оглушительный грохот, и коренная порода обрушилась вниз.
Полностью заваленный тоннель снова стал частью горного массива.
— Леон. Мост уничтожен.
— Дэр Тан. Мост уничтожен.
— Ханна. Мост уничтожен!
— Ройс. Операция прошла успешно.
Один за другим поступали краткие доклады о выполнении задания.
— …Говорит Максимилиан. Направляюсь в столицу Зерфы.
***
Уничтожив вражеские объекты, мы посеяли хаос, проникли через бреши в застывшем кольце осады и вошли в столицу фракции роялистов.
Так мы добрались до самого сердца роялистов Зерфы — Королевского дворца Элениум.
— Мы рыцари Империи.
У главных ворот дворца мы с Леоном и тремя нулевыми предъявили удостоверения.
Охранники тщательно проверили знаки маны Сентинелов, после чего склонили головы.
— Да. Мы вас ждали. Прошу, входите.
Внутрь нас провёл дворцовый управляющий.
В отличие от величественного фасада, внутри царил гнетущий мрак. Лица сновавших туда-сюда слуг были угрюмы, а дворяне настороженно поглядывали на нас, и в их глазах читалось недоверие.
В воздухе густо стоял запах поражения.
— Пока располагайтесь здесь.
Управляющий указал на длинный коридор с гостевыми комнатами.
— Кронпринц вскоре вас примет. А пока вам лучше отдохнуть и восстановить силы после дороги.
— Да. Так и поступим.
Я обратился к остальным рыцарям:
— Все разберите вещи и отдохните.
Нулевые выглядели неважно. Под глазами залегли тёмные круги, веки отяжелели. Впрочем, я и сам не спал уже шестьдесят часов.
— Да…
— Понятно…
Все ответили вяло и разошлись по своим комнатам.
Я тоже открыл дверь выделенной мне комнаты.
Покои для почётных гостей. Роскошный ковёр, мягкая кровать и ухоженные цветы в горшках у окна.
— Неплохо.
Я снял пальто и повесил его на спинку стула. Когда я тяжело опустился на кровать, на плечи навалилась невыносимая усталость.
— …Макс. Есть минутка?
В этот момент вслед за мной в комнату вошёл Леон.
— Да. Что такое?
— Хочу кое-что сказать.
— Что именно?
Он развернул стул спинкой вперёд и сел на него.
— Эм… насчёт Имперской Армии. Честно говоря, не похоже, что она вообще собирается участвовать в этой гражданской войне, если не считать нас.
Он почесал затылок и продолжил:
— Если честно, так было с самого начала. Ещё до нашего прибытия.
Империя не зря медлила с отправкой Сентинелов.
Её истинной целью вовсе не было поспешное спасение монархии Зерфы.
— Нет. Подкрепление скоро выступит.
Каковы бы ни были намерения Империи, в этой гражданской войне я сосредоточусь на том, чтобы обеспечить победу фракции роялистов.
— А? Серьёзно? Под подкреплением ты имеешь в виду Дуркон? Это же совершенно отмороженный легион.
Легион Дуркон численностью в десять тысяч был довольно известен даже в Империи. Боеспособный, но половина его бойцов — психи.
До моей регрессии они годами ошивались на территории Зерфы, реквизируя ресурсы.
— Да. Дуркон выступит. Без сомнений.
— Откуда такая уверенность?
Усмехнувшись, я достал с полки полотенце.
— Я написал несколько писем.
Писем от руки, которые я оставил подполковнику Кай Хану.
К этому моменту письма уже должны были добраться до Империи и ударить по самым больным местам военного руководства.
— Людьми движут не приказы, Леон.
Я снял рубашку.
— Ими движут «связи».
Леон посмотрел на меня, а затем со странным выражением лица пожал плечами.
— Ну ла-адно. Ты ведь знаешь, что рыцари здесь просто прикомандированы и мы всё равно не задерживаемся дольше месяца?
— Знаю, идиот. А теперь выйди, я помыться хочу.
— Лады.
Леон ушёл, а я вошёл в ванную.
Первым делом я проверил, нет ли средств прослушки или наблюдения.
Ш-ш-ш-ш…
Я включил горячую воду и погрузился в неё всем телом.
Накопившаяся усталость медленно растворялась в тепле.
***
──Территория Зерфы, местный командный штаб.
Командующий направленным Империей в качестве подкрепления «Легионом Дуркон», генерал-майор Швейцер, силой реквизировал пентхаус роскошного городского отеля для проведения оперативных совещаний.
— Для начала рассчитайте, сколько магических бомб новой модели потребуется, чтобы стереть с карты деревню такого размера.
Отдавая офицерам приказ, он указал на карту. Отмеченная область была сплошь застроена жилыми домами мирных жителей.
— Параллельно проведём испытания эффективности магии площадного испепеления.
С самого начала задачей Легиона Дуркон не было немедленное вступление в бой.
Эти трусливые ублюдки-роялисты наверняка затянут всё долгой осадой, так что тратить на них драгоценные ресурсы Империи незачем. Поэтому было решено испытать новое оружие и отработать боевые операции в рамках подготовки к будущим войнам.
И в самом деле, генерал-майор Швейцер получил подобные «приказы» непосредственно от высокопоставленных членов Императорского Двора.
— Кроме того, проверьте, до какого предела можно довести психику магов, прежде чем они сломаются.
Каждый маг — ходячее тактическое оружие. Однако для применения в бою им требуются такие средства, как магические круги и камни маны, а главное — за их чувствительными телами и психикой необходимо тщательно ухаживать, чтобы они могли действовать в полную силу.
— Так точно!
Штабные офицеры ответили хором.
— Затем мы уничтожим районы проживания мирного населения, сотрудничающего с республиканской фракцией.
Когда мирное население сломлено, рушится и государство. Такова была доктрина Вольфганга, Начальника штаба Имперской Гвардии.
Устроив резню среди мирных жителей, они проверят эффективность «тактики устрашения» и продемонстрируют мощь Империи.
— Генерал! Прибыл посыльный!
В этот момент вбежал офицер связи.
Швейцер нахмурился.
— ...Посыльный?
— Так точно. Посыльный из подразделения Бертона. Они просят согласовать планы наступления...
— Прогони его.
— Слушаюсь!
Швейцер отмахнулся от него.
Бертон. Он даже не знал, кто это такие.
Отослав офицера связи, Швейцер уже собирался продолжить совещание.
— Генерал! Входящая передача!
Офицер связи вернулся с ещё более встревоженным лицом.
— Передача?
— Так точно! Срочная передача по военной линии!
Военная линия маны, установленная в подвале отеля, соединялась с военным командованием центрально-западного региона Империи.
Швейцер провёл рукой по волосам и спустился в подвал.
— А-а. Генерал-майор Швейцер. Вы меня слышите? Это...
— Слышу.
— А. Это генерал-майор Маут.
— О, Маут? Что случилось?
— Давно не общались.
Это был Маут, генерал-майор Имперской Армии и старый однокашник Швейцера. Он служил в войсках подавления в Генене.
— Ничего серьёзного. Я лишь хотел спросить: когда ты планируешь наступать?
— ...Что?
От неожиданного вопроса Швейцер издал пустой смешок.
— Я о наступлении, о наступлении. Похоже, на месте ты уже достаточно отдохнул. Сколько ещё собираешься там сидеть?
— ...Не совсем понимаю, к чему ты клонишь, но это моя зона ответственности, и я уже действую по приказу сверху.
— Роялисты изолированы. Подразделение Бертона уже рискует жизнями, выполняя задачу, а основные силы просто сидят на месте. Ты туда отдыхать приехал?
— Что... Ты меня не слышал? Я сказал, что у меня приказ!
— Я ведь ради твоего же бла...
Щёлк.
Швейцер раздражённо оборвал связь. Этот тип вообще чем обдолбался?
— Совсем спятил, влезает тут без спроса...
Бормоча ругательства, он поднялся в зал совещаний.
Но.
Не прошло и пяти минут, как офицер связи снова прибежал.
— Г-господин генерал. Ещё одна передача.
— Если это Маут, передайте ему, чтобы заткнулся и проваливал.
— Это не генерал-майор Маут, господин генерал.
— А, бл#дь. Тогда кто?
— Говорит генерал-лейтенант Литруман.
Услышав голос из трубки, Швейцер ответил вежливо.
— А... да. Старший... нет, то есть господин генерал-лейтенант.
Это был Литруман, глава Имперской вершины и один из высокопоставленных военных.
— Я слышал, вы развернули местный командный пункт в Зерфе. Прошло уже немало времени. Когда намечено наступление?
— Эм... прошу прощения, но в настоящий момент наступление не планируется. Сейчас мы...
— Что?!
Из трубки грянул яростный рёв.
— Жить надоело?! Вы добрались до самой Зерфы — и наступать не собираетесь?!
— Н-нет, дело не в этом. Но я выполняю приказ, содержание которого не могу разглашать. Мы испытываем новое оружие и тактику...
— Вот и испытывай их на поле боя, лысеющий болван! Немедленно поднимай задницу и выступай!
— .......
Швейцер молча потрогал голую макушку и закусил губу.
Литруман возглавлял Имперскую вершину. Да, это была политическая должность, но на поле боя он, по сути, оставался гражданским.
Так с чего вдруг...
— Будешь и дальше без дела сидеть, а?! Я тебя собственными руками прикончу. Понял?!
— Генерал-лейтенант Литруман, при всём уважении, я исполняю прямой приказ сверху.
— Сукин ты сын! Только оставайся там, где стоишь!
На этот раз первым связь оборвал генерал-лейтенант Литруман.
— ...Ха.
Швейцер ошеломлённо опустил трубку.
«Эти старые хрычи что, все разом чем-то обдолбались?»
— Да что, чёрт возьми, происходит...
Мало того что его раздражало выпадение волос, так теперь ещё и это.
Нужно было выпустить пар. Одной взорванной деревни теперь не хватит. Чтобы полегчало, придётся стереть с лица земли хотя бы две.
— Все сели на места!
Швейцер только вернулся в зал, намереваясь продолжить оперативное совещание.
Но снова.
— Г-господин генерал!
— Что ещё?!
Офицер связи снова прибежал, уже едва не плача.
— Генерал-майор Швейцер. Говорит генерал-лейтенант Уолтер.
Швейцер застонал и потёр лоб.
Генерал-лейтенант Уолтер был одной из ключевых фигур в армии, и его производство в генералы считалось практически решённым делом.
— Давно не общались. Рад вас слышать.
— Да, господин генерал-лейтенант. Я тоже рад вас слышать. Это... опять по тому поводу?
— «Опять по тому поводу»? О чём вы?
— Вы собираетесь говорить о наступлении, верно?
— Хм-м~
Казалось, Уолтер собирался сказать что-то другое.
— А, возможно...
— Именно. Какого чёрта вы до сих пор не выступили?
«Вы, бл#дь, издеваетесь?»
— Сейчас мы исполняем засекреченный приказ...
— Тогда считайте это незасекреченным приказом. Выступайте немедленно.
Маут. Литруман. А теперь ещё и Уолтер.
Будто все высокопоставленные офицеры Имперской Армии сговорились на него давить. Такими темпами ему ещё и сам генерал позвонит.
— Но...
— Войска, отправленные в подкрепление, называются подкреплением. Войска, которые просто сидят на месте, называются гарнизоном.
По спине Швейцера потёк холодный пот.
— Дважды повторять не буду.
— Ха-а...
Он не понимал причины.
Он понятия не имел, почему, но давление со стороны военных было слишком сильным, чтобы противостоять ему, опираясь лишь на поддержку Императорского дворца.
Если уж говорить начистоту, новое оружие ведь вполне можно было испытать и на поле боя, разве нет?
Удары по мирным жителям действительно позволили бы оценить психологический ущерб, нанесённый противнику, но настраивать против себя всю армию было нельзя.
— Понял. Куда мне направляться?
— Соединитесь с силами Бертона.
Щёлк.
Связь оборвалась.
Швейцер обмяк в кресле.
— Что за чертовщина... И кто вообще такой этот Бертон?
Внезапно он вспомнил, что ранее говорил офицер связи.
— Посыльный из подразделения Бертона ожидает.
— ...Посыльный.
Он вскочил на ноги и спустился в вестибюль отеля. Там стоял покрытый пылью солдат.
— Верность!
— Ты из подразделения Бертона?
— Так точно. Командир приказал передать это вам.
Солдат почтительно протянул ему запечатанное письмо.
Швейцер резко выхватил конверт и прочитал написанное на лицевой стороне имя отправителя.
— Ха, серьёзно...
С его губ сорвался пустой смешок.