Глава 239 ч.2 - Цена справедливости •
Таверна разом опустела. Из кухни на шум выглянуло личико молоденькой подавальщицы. С удивлением обнаружив, что в полном до этого зале не осталось ни души, она уже повернулась к владельцу, готовая задать вопрос, но словно подавилась им. У старого гильфара от злости шипы на голове шевелились. Девушка ойкнула и вновь скрылась на кухне.
Гавур со свистом втянул носом воздух, выудил из-под стойки мешок, куда до этого сложил снедь для наёмников из Стронда, затем сгрёб в ладонь горсть монет и двинулся к лестнице на второй этаж. Но подниматься по ступеням старому гильфару не пришлось – сыновья Белогривого как раз спускались вниз. В зале теперь никто не шумел и даже давно потерявший остроту слух Гавура сумел различить звук, с которым отделанные железом сапоги аш’хассцев бились о доски.
Берем никогда не попросит у него помощи. Уж точно не ради мести ршкирской старухе. Так было не принято и младший не посмел бы презреть обычаи предков. Да и чем ему мог помочь древний старик, который уже столько лет даже не смотрел в сторону остатков собственного меча?
Вот только это не значило, что Гавур собирался оставить всё как есть! Ршкирское отродье посмело так поступить с воином племени! Да узнай старый гильфар об этом днём раньше и сам бы оторвал треклятой карге ноги!
Беда лишь в том, что Гавур, как и любой другой гильфар, никогда не отличался большой хитростью и умением заговаривать зубы – а сейчас нужно было именно это. Помочь владелец таверны решил тем, что задержит этих двоих пока Берем со всем покончит. А в том, что воин племени убьёт алчную ршкирскую погань на месте, сомнений быть не могло. Точно так же Гавур ни на миг не сомневался: честный суд младшему не поможет. Ведь честный он далеко не всегда. Старая отравительница единственная на весь город занималась тем, что продавала яды всех мастей. Чего уж там, если даже первый встречный наёмник – и тот слышал о ней.
«Верно», — Гавур собрался с мыслями и принял спокойный вид, хоть внутри кипел от гнева. — «Белогривый даже и не нарушит собственные законы, ведь младший не сумеет доказать содеянного. А выбирать между чужаком-гильфаром и старухой, которая единолично снабжает его отравой, градоправитель будет недолго».
Владелец таверны поймал себя на мысли, о том, что подобные рассуждения недостойны настоящего гильфара и недовольно, громко фыркнул. Право мести принадлежало Берему столь же неоспоримо, сколь и его собственный меч. А свои законы Белогривый может задвинуть дрогу в задницу!
На этом моменте Гавура и застали спустившиеся по лестнице Сарр и Ларро. Последний и заговорил:
— Чего такой хмурый, старик?
Гавур поднял взгляд вверх. Его фигура перегораживала собой проход и аш’хассцы так и остались стоять посреди лестницы.
— Я так долго жил здесь, — слова гильфара срывались в злое, утробное рычание. — Успел привыкнуть к местным обычаям. И забыть свои.
Братья обменялись непонимающими взглядами. Но Гавур тут же продолжил, не давая им опомниться.
— Ларро, — он повернулся к старшему сыну Белогривого и протянул ему мешок с едой, вместе с десятком монет. — Таверна закрыта. Я провожу тебя и твоих друзей.
— Как закрыта? Случилось чего? — Удивился наёмник. Он ни отдохнуть толком не успел, ни поесть.
— Случилось, — рыкнул гильфар и двинулся вверх по ступеням.
Сарр только в этот момент понял, что зал таверны пуст. Это что же, гильфар успел прогнать всех, кто сидел внизу? Видно, и правда что-то серьёзное стряслось – то-то Гавур злой, словно кто ему на хвост наступил.
Аш’хассец посторонился, пропуская недовольного брата и старого гильфара на второй этаж, а сам спустился вниз.
«Даже того второго прогнал», — подметил Сарр, увидев, что угол, где до этого сидел другой гильфар, пустует.
Аш’хассцу происходящее закономерно показалось довольно странным, но нынче всякое случается. Скорее всего, дело как раз в том втором гильфаре.
«Может Гавуру надобно вернуться в племя? Или очередные недобрые вести?» — пытался отгадать причину Сарр. Он и не помнил, чтобы таверну за всё время хоть единожды закрывали.
Троица воинов, меж тем, вниз спускаться не спешила – оно и не странно, тащить доспехи в мешках ни Бром, ни Рагар не захотят. Старику Гавуру придётся потерпеть, пока готовые ко сну наёмники оденутся.
Развлечь себя в пустом зале Сарру было нечем, и он принялся медленно, как с детства учил отец, собирать капли внутренней силы. Управлять энергией высокого уровня, не взывая к миру, удавалось с ощутимым трудом. Но вода камень точит. Аш’хассец напряжённо наблюдал за тем, как капля силы внутри него уплотнилась, налилась уже не голубым, а синим. Сарр попытался шевельнуть её, неповоротливую и неподатливую, словно тёплый мёд. О том, чтобы пользоваться ею для приёмов пока что и речи не шло. Зато вот такие небольшие, ежедневные тренировки приносили свою пользу. А пример отца показывал, к чему стоит стремиться.
Наконец, спустя как бы не десяток созданных синих капель, со стороны лестницы послышались гулкие шаги, сдобренные крепкой руганью не выспавшихся людей.
«Суровые строндские воины», — Сарр шутливо вздохнул про себя. — «Что с них взять?»
Гавур спускался последним и, быть может, Сарру оно только показалось, но недовольным задержкой старый гильфар отнюдь не казался.
— Пойдём, — заговорил Ларро и отвлёк младшего брата от старого Гавура. — Капитан как узнал, что отец отправит нам помощь для поисков, решил отправиться вместе с ними. Так что я повидаюсь с Марри и дальше в дорогу.
Сарр серьёзно кивнул и они с братом пошли прочь, попрощавшись с воинами. Рагар с Бромом так и остались в таверне. Первый сонно, задумчиво бурчал что-то явно матерное в свою рыжую бороду. Небось, сетовал на старого гильфара. А капитан уже о чём-то договаривался с Гавуром. Сна у него не было ни в одном глазу.
Переживания капитана отряда были просты и понятны. Сарр и сам бы забыл о сне, попади его брат в беду.
— Может мне с вами пойти? — Спросил он, как только дверь таверны хлопнула за спиной. — В городе до того тоскно, что лучше уж я денёк другой посижу в седле, чем останусь здесь.
— Как знаешь, — брат смачно, широко зевнул, обнажив ряды острых клыков. — Там мы справимся и сами, а вот отцу помощь бы сгодилась. Совсем времена дурные настали.
Сарр ничего не ответил, задав другой вопрос:
— Сколько воинов ваш Командор взял с собой?
— Да почитай всех и взял, — пожал плечами Ларро. — С мертвецами шутить не стоит – они хилые, но их много. В большом отряде с ними и сладить проще, и людей можно разделить.
— Вряд ли король много заплатит за помощь.
— Да и пусть, — отмахнулся Ларро. — То ведь не в деньгах дело. Нечисть губит людей по чём зря. Как-то оно неправильно смотреть как селяне мрут из-за чужой жадности.
Братья сошли с просторной главной улицы и свернули на другую – тоже широкую, в три телеги. Она как раз и вела к городским складам.
Вот только они не прошли и десятка шагов. Ларро замер на месте, поведя ушами – слух у старшего из братьев оказался острее. Впрочем, Сарр и сам почти сразу различил доносившийся откуда-то издалека высокий женский крик.
Двое воинов тут же бросились вперёд – кричали со стороны складов.
***
Толпа наёмников во главе с разгневанным гильфаром не могла не привлекать к себе внимание. Ганет и Тормун шли по обе стороны от Берема, указывая дорогу и великим чудом было то, что они уговорили гильфара спрятать меч за спину. Сказать, что тот был зол, – ничего не сказать. С каждым выдохом у него из груди вместо воздуха вырывалось низкое, утробное рычание, шипы на голове разошлись в стороны, делая и без того огромного гильфара ещё больше. Чудо, что камень мостовой не крошился под тяжестью его гнева.
Стражники к ним не подходили и тут одно из двух. Либо считали, что наёмники идут наниматься в караван, либо, что гораздо вероятнее, охранители местного порядка откровенно побаивались гильфара. И было отчего, Ганет легко мог представить, что тот может с ними сделать в нынешнем расположении духа.
Первые склады уже показались и капитан велел отряду разделиться – старуху ещё предстояло разыскать. Сам он, вместе с Тормуном и парой ребят, повели гильфара напрямик, никуда не сворачивая.
И то ли звёзды так сошлись, то ли сами Богини решили побыстрее покарать старую отравительницу, но первым её заметил именно гильфар. Берем не бросился вперёд сию же секунду по единственной причине – Ганет сумел убедить его, что есть шанс решить дело миром. Если дочь Белогривого там, она может без лишних затей и споров взять и отдать купчиху Берему. За тем было право мести, здесь и говорить не о чём.
Старуха стояла за спиной молодой помощницы, а та деловито работала пером, занося записи в толстенную книгу. Столом ей служил здоровенный ящик. Дюжина местных наёмных таскали к телегам связки хорошо знакомой Ганету древесины – ею и жгли костры в караванах. Марри стояла чуть поодаль, у отпёртых настежь ворот склада, и, что неудивительно, именно она первой заметила надвигающиеся неприятности, тут же поспешив навстречу.
Статью дочь Белогривого пошла в отца. Пожалуй, шириной кости она и братьям могла дать фору. Быть может, это и послужило причиной того, что о скверности её характера целые байки ходили. Природа обделила Марри женственностью, зато воином она была великолепным, как и её братья. Жаль, но самообладание обошло дочь градоправителя стороной.
Ганет про себя уже успел не один раз обматерить ту случайность, по которой здесь сегодня оказалась именно Марри. Только сейчас он подумал о том, что, быть может, следовало обратиться к сыновьям Белогривого ещё тогда, в таверне.
Рассудительный Сарр мог решить, что жизнь старухи не стоит возможных проблем с гильфаром. Вот та же помощница, сколько рецептов ядов ей известно? Вряд ли все, но и то хлеб!
Ларро же и вовсе встал бы на их строну почти наверняка. Строндскому воину вполне хватило бы слова такого же воина, к тому же, гильфара.
«А может и нет», — Ганет отмахнулся от неожиданно появившихся сомнений. Справедливость была на их стороне. И, что куда важнее, – на их стороне был мастерски владеющий мечом гильфар!
Капитан наёмников двинулся вперёд, слыша тяжеленные шаги Берема за спиной. Старуха и сама заметила их. И, если внутри Ганета оставалась хоть капля сомнений, насчёт правильности затеянного, то выражение лица купчихи не оставило от них и следа.
Старая Торма выглядела не просто перепугано. Стоило ей увидеть гильфара, как проступившее на морщинистом лице узнавание тут же сменилось гримасой испуга. Она посмотрела на Берема, что мышь на змею. Словно деревенский охотник, наткнувшийся в лесу на гсарха. Не будь она и без того полностью седая, сейчас купчиха поседела бы во второй раз, прямо перед ними! Настолько она боялась разгневанного гильфара.
Крючковатые пальцы Тормы сомкнулись на плече помощницы, она дёрнула девушку в сторону. Но та будто окаменела, с видимой глазу опаской наблюдая за надвигающимся, словно чёрная туча, гильфаром. Наёмные, таскавшие дрова, так и застыли на месте.
Старуха бросила тщетные попытки и ринулась прочь – дальше по улице.
Такого Ганет не ожидал. Если у Тормы и был шанс дожить до завтра, то разве что при помощи хитрости. Доказать содеянного ею гильфар не мог, а та же Марри, здесь и сейчас, вполне могла за неё заступиться. Конец, правда, был бы един, ведь тот же Дорс горой встал бы на сторону гильфара. Старуху отдали бы Берему что так, что эдак.
Обо всём этом капитан наёмников думал, уже размывшись в Рывке. Ещё два шага, и его рука хватает старуху за плечо. Почти хватает.
Перед тем, как всё перед глазами потемнело, он успел заметить покрытый белой шерстью кулак возле своего лица.
Вокруг всё завертелось. Дела разом пошли наперекосяк. Тормун, правая рука капитана, ошеломлённым взглядом проводил тело Ганета. После могучего удара дочери Белогривого тот отправился в небольшой полёт. И, если остался жив, то стоять на ногах, не желая опустошить желудок, сможет ещё нескоро. Тормун потянулся к мечу на поясе, но гильфар его опередил. Неповоротливым тот казался только с виду, но наёмник не раз видел, как Берем сражался со своим учеником.
А Марри, такого, похоже, не ожидала. Гильфар оказался рядом с ней в пару широченных шагов. Уже его кулак нёсся к голове воительницы. И будь на её месте обычный человек, он бы пролетел вдвое большее расстояние, чем до этого Ганет. Силы гильфара хватило бы на десяток дрогов. Но реакция аш’хассцев выручила дочь градоправителя. Чудом она пропустила удар Берема над собой. А вот последовавшая мгновением позже волна силы оторвала закованную в латный доспех Марри от земли, впечатав в каменную кладку.
Она, впрочем, не сплоховала – извернулась ещё в воздухе и поднялась на ноги в одно мгновение, сняв с пояса пару здоровенных двухсторонних топоров. Сила насыщенно-голубого оттенка объяла её фигуру полностью, но сделать Марри уже ничего не успела. Надсадный визг старухи вынудил дочь Белогривого застыть на месте.
Торма трепыхалась в метре над землёй, на вытянутой руке гильфара. Берем держал её прямо за голову, обхватив ту ладонью и, как подозревал Тормун, помогая себе когтями.
— Найдите лекаря! — Правой руке Ганета было плевать на старуху. А вот другу и командиру нужна помощь. Слегка запоздало он вспомнил совет капитана на случай, если всё пойдёт дрогу под хвост. — И Дорса! Старик точно поможет!
Сам Тормун тут же рванул к лежащему без движения капитану, а двое наёмников, что были с ним, обменялись короткими кивками и бросились в разные стороны. Поместье Дорса стояло прямо у замка. Не так уж далеко, но стоило поспешить.
Беглого взгляда Тормуну хватило, чтобы понять – его командир жив. Тот даже пришёл в сознание, принявшись болезненно стонать. Тут бы и мёртвый встал! Старуха визжала так, что её небось и в замке слышали!
— Всё честно! — Тормун закричал, надеясь, что за воплем старухи Марри его услышит. — Она отравила и продала гильфара! Он в своём праве!
И Марри в самом деле услышала. Вот только в тот момент на мнение бандитов ей было плевать – а никем другим они быть не могли, напав на человека посреди города.
— Враньё!! — Завопила Торма. Голос старухи сорвался, перейдя в хрип — Убий..!
Рёв разгневанного гильфара не дал никому разобрать слов старухи. И в ту секунду купчиха бы и померла. Прямо так, испустила бы дух от страха, глядя в распахнутую пасть гильфара, полную острых, как кинжалы, клыков.
Но Берем ей этого не позволил. Его ладонь схлопнулась, словно медвежий капкан, и труп отравительницы свалился гильфару под ноги.
— Грязное ршкирское отродье, — прорычал он, смахивая с ладони окровавленные остатки черепа, вперемешку с волосами.
Топор Марри рухнул на него, казалось бы, в тот же момент. Воительница двигалась до того быстро, что в воздухе оставался только след из голубой энергии. Тормун лишь успел отметить, что этот приём он тоже уже видел – Рэй постоянно пользовался им в схватках с Беремом. Выглядело до того похоже, что гильфар даже защитился так же, как и в схватке с учеником. Такой же голубой щит вспыхнул над ним, принимая на себя тяжесть удара Марри. Та вывернулась и уже другой топор понёсся к гильфару.
А потом Тормун перестал различать удары. Сколько Марри их обрушила на неподвижного, словно древний дуб гильфара, наёмник уже не разглядел. Но в какой-то момент Берем схватился за меч, и воительница Отступлением бросилась прочь.
— Купчиха померла по справедливости, — пробасил гильфар, поудобнее перехватывая собственное оружие. — Мне незачем с тобой биться. Но, если ты не спрячешь оружие, я переломаю тебе ноги, и не стану считать себя виноватым.
Марри в ответ лишь оскалилась. Этот недоумок не понимает, что за убийство посреди города его казнят, словно последнего разбойника. Да ещё и не бродягу какого убил, а клятую купчиху! А ведь она была нужна отцу!
Схватки воительница не боялась. Ни сейчас, ни когда-либо до этого. Сравняться в силе с отцом она мечтала всю жизнь и другого способа, кроме достойной битвы попросту не было. Гильфару едино конец. Так почему бы не испытать себя в схватке с ним, пока не явился отец и не прикончил зарвавшегося дикаря?
Но двое братьев изменили положение дел ещё даже не успев обнажить оружие. Берем отвлёкся на них всего на мгновение, гадая, встанут ли они на сторону сестры или попытаются разнять драку. А вот сама Марри братьев словно и не заметила. Она билась о, казалось бы, непробиваемую защиту гильфара с настойчивостью прилива, врезающегося в каменные скалы. Небольшой заминкой Берема она воспользовалась скорее случайно, нежели планируя атаку с самого начала.
В очередной раз топор понёсся в сторону головы гильфара, а тот на мгновение опоздал со своим щитом. Напрочь не успевая, гильфар использовал тот же приём, которым отбросил её в самом начале схватки, а голову прикрыл рукой, покрытой слоем серой энергии.
Как оказалось вдохом позже – очень не зря прикрыл. Врождённая реакция позволила Марри в мельчайших деталях рассмотреть картину того, как пылающий голубым сиянием топор, вспыхнул уже синим – впервые за всю её жизнь. В момент предельной концентрации ей удалось совершить даже не шаг, а целый прыжок вперёд! Дочь Белогривого уже чувствовала, как выпущенная гильфаром волна силы отрывает её ноги от земли. И в то же время, как топор, пробив покров из серой энергии, – особый приём гильфаров – врубается в плоть.
Довольная собой, Марри вывернулась прямо в воздухе, приземлившись на ноги – Ускорение позволяло и не такие трюки. Наполненный болью и злостью рёв гильфара только сильнее укрепил её в собственном успехе.
А всего через мгновение, Марри почувствовала, как у неё шерсть на затылке встала дыбом. Гильфар оказался вплотную к ней как бы не вдвое быстрее, чем двигался до этого. Вся его фигура пылала синим, а здоровенный, в человеческий рост меч уже нёсся к ней по широкой дуге.
Но дочь Белогривого успела. Отступление отбросило её на несколько шагов назад – как казалось Марри, на расстояние совершенно недосягаемое для меча гильфара.
Так оно и было. Даже будь меч Берема вдвое длиннее, он бы не дотянулся. А вот насыщенно синяя волна силы, следующая за мечом – вполне.
Марри смело, словно лист порывом ветра. Перед тем, как потерять сознание она всё же успела активировать защитный приём – совершенно несравнимый с тем, что использовал гильфар. Он не сумел сдержать мощь удара и на секунду. Вслед за ним лопнули и доспехи, острыми зубьями впившись в плоть воительницы. Саму же Марри впечатало в стену склада.
Тормун наблюдал за этим, понимая, что они, а вместе с ними и гильфар, только что оказались в очень большой заднице. Он уже успел оттащить капитана подальше от схватки, но даже с такого расстояния заметил, как гильфар, исходя почти видимой глазу злостью, поднял перед собой истекающую кровью руку. Марри своим ударом умудрилась отсечь Берему верхнюю половину кисти! Не зря дети Сторса Белогривого считаются лучшими воинами Вольных Земель!
Теперь у гильфара остался какой-то обрубок и бесполезный большой палец! Прямо на глазах рана покрылась серой кожей, перестав кровоточить. Впрочем, пальцев у Берема от этого не прибавилось.
Всё это не заняло и двух вдохов, а гильфару вновь пришлось отбиваться. Сарр и Ларро накинулись на него одновременно. Спереди и со спины, да настолько слажено, что и не верилось, будто братья росли порознь. В этот раз Берем не стал мелочиться. Каждый удар, которым он огрызался в ответ мог стать для любого из братьев последним. Вот только ударов этих было слишком мало. Пара аш’хассцев не давали гильфару и мгновения, чтобы продохнуть. Хоть как-то отбиваться он мог лишь щедро расходуя собственную силу на приёмы.
Вот только долго он так не протянет…
«Дерьмо! Как же всё так обернулось!?» — Тормун огляделся, выискивая глазами Марна. Тот, кроме того, что был неплохим воином, ещё и имел самые быстрые ноги в отряде и лёгкие, что кузнечные меха.
— Марн! Сюда! — не сумев быстро разглядеть товарища, Тормун закричал. Вокруг клятого склада собралась целая толпа зевак. Ещё бы! Эти двое сейчас прикончат гильфара! Не каждый день такое зрелище! Хорошо, если Марн прямо здесь, рядом с ним и капитаном, где собрался почти весь отряд, а не где-то по ту сторону схватки.
Наёмник вынырнул из-за спин товарищей ещё до того, как Тормун успел закричать во второй раз.
— Я здесь! Чего делать будем? Поможем гильфару? — Тут же разразился вопросами Марн, но Тормун его перебил.
— Молчи и слушай! В таверне остались двое других из Стронда! Притащи их сюда любой ценой! Если кто-то и разнимет этих троих, то разве что они!
К своей чести, Марн не спросил ни слова, мигом догадавшись, о чём толкует Тормун. Вдох и он уже скрылся среди переулков, выискивая самый короткий путь к «Сломанному мечу».
Тормун же наконец встал на ноги, оставив капитана в покое. Тот плоховато соображал, а значит решать, как им поступить придётся ему. Неплохой идеей было бы взять в заложники Марри и заставить её братьев прекратить битву – да вот беда, собраться вместе успел не только их отряд. Дочь Белогривого стражники уже оттащили внутрь склада. Больше того, воительницу уже подняли на ноги и сейчас, сорвав с себя покорёженные доспехи, она, даже вяло истекая кровью, явно была готова помочь братьям покончить с гильфаром поскорее. Вот ведь кому милостью Богинь, вместо ума досталась дурная сила!
— Готовьтесь! Разделимся на два отряда, — начал раздавать приказы Тормун. — Вадур, ты со своими задержите Марри. А мы отвлечём хотя бы одного из этих двоих.
Тормун полностью понимал, насколько это все опасно – да любой из этих четверых может прикончить честного наёмника случайным ударом. И он отлично представлял проблемы, которыми всё обернётся в самом конце. Но ничего не поделаешь. А то получается, что со старой купчихой они готовы были помочь, а сейчас бросят гильфара одного! Да Тормун бы сам себя уважать перестал, поступи он так! И то же самое он видел в глазах каждого из товарищей.
— Ох и отхватим мы сейчас! — Усмехнулся один из мужчин.
— За дело отхватим, — отрезал Тормун. — Цена справедливости.
***
Дверь таверны распахнулась с такой силой, что еле не сорвалась с петель, ударившись о стену. Гавур поражённо воззрился на влетевшего в зал наёмника. Тот тоже заметил его.
— Те двое, что из строндского отряда! — Чуть ли не кричал наёмник, не дав Гавуру даже успеть возмутиться. — Они ещё здесь!? Поторопись, старик! У нас проблемы!
Жернова мыслей заворочались в голове старого гильфара.
— Я прогнал их, — заговорил он, поняв, что здесь не место возмущению. — Они ушли к главным воротам, забирать какого-то волка. А чего случилось? Насколько все пло…
Дослушивать вопрос наёмник не стал. Еле заметная зелёная дымка покрыла его с ног до головы, прошло мгновение, и мужчина исчез в дверном проёме. Довольно шустро исчез, подметил про себя Гавур. Затем потратил целых три вдоха на раздумья, тягостно вздохнул и обернулся, подняв глаза к остаткам меча.
Ещё через несколько вдохов дверь таверны хлопнула во второй раз. Гильфар огляделся, пытаясь найти спину прыткого наёмника, но того и след простыл. Гавур фыркнул на это, повернулся в другую сторону и двинулся к складам. То, что в городе что-то происходит было понятно даже здесь, на главной улице. Одни спешили в ту же сторону, что и он. Другие – напротив, весьма мудро решили убраться подальше.
Старый гильфар шёл так быстро как мог, не переходя на бег. И не только из-за преклонного возраста, но и потому, что ему нужно было сосредоточиться. Мимо пронеслась целых два отряда стражников, но Гавур даже не посмотрел на них. В одной руке он сжимал клинок от меча, а в другой – эфес с остатками лезвия. Медленно, но верно, меч соединялся воедино.
Гавур знал, что не в его возрасте единовременно тратить столько собственной плоти, но не подумал об этом ни разу. Да и самого клинка после такого хватит, дай предки, на десяток ударов. А большего и не надо. Не выдержит ни сам меч, ни старый, почти двухсотлетний гильфар.
***
Волк бросился к хозяину, заставив стражника, что стоял возле входа, вздрогнуть. А как иначе? Чёрный, как ночь, зверь, в холке был с него самого ростом.
— Тише, Роло. Тише. Мы уже уходим, — Бром кивнул стражнику на прощанье, потрепал волку загривок и двинулся дальше по улице, сопровождаемый заинтересованными взглядами горожан.
— Дерут они с тебя как бы не вдвое больше обычного. — Заметил Рагар, отмахиваясь от чересчур подвижного хвоста Роло.
— Ну так волк – это не кабан, — пожал широченными плечами капитан отряда. — Да и негде больше его оставить. Если бы не Ларро, и того бы не было.
Здесь жил давно отошедший от дел то ли купец, то ли непонятно как сколотивший состояние наёмник. Он иногда делал исключения для успевших обзавестись необычным питомцем воинов и на время соглашался приютить зверей у себя. За поместьем раскинулся выращенный им же небольшой лес – так что звери не сильно стесняли хозяина дома. Деньги тот брал большие, но честные, учитывая то, что конкурентов у него не имелось.
— Пойдём сразу к воротам, — заговорил Бром, повернувшись в сторону выхода из города. — Там и встретимся с теми, кого направит градоправитель.
Рагар лишь молча кивнул, пропустив через пальцы пышную рыжую бороду.
— Давай хоть план какой придумаем, — предложил он. — Ты сможешь указать место, где умер кабан?
Но дождаться ответа рыжеволосый воин не успел, чуть не врезавшись в спину собственного капитана. Рагар уже успел подобрать крепкое словцо по этому поводу, когда заметил несущуюся к ним Соню – сестру капитана. Девушка с похвальной прытью покрыла два десятка шагов между ними и бросилась брату на шею. Тот тут же обнял её в ответ.
Всё ещё не до конца понимая, что же происходит, Рагар бросил взгляд поверх плеча капитана, тут же заметив и старика Гофри. Рядом с ним шагал высокий, незнакомый наёмник – это как день ясно по снаряжению воина. Он невольно привлекал к себе внимание тем, как правильно и уверенно держался. А когда подошёл поближе – удалось разглядеть и неправдоподобно насыщенного цвета волосы. И глаза.
«Странно выглядит», — подумал про себя Рагар, в открытую разглядывая незнакомца.
Но почти сразу же пришлось отвлечься на короткую историю старика. Как вскоре оказалось, этот молодой воин в одиночку, играючи перебил десяток опытных наёмников, чем и спас родных капитана. Уже одно это удивило Рагара до глубины души, а вот Брому в тот момент было явно плевать. Оно и понятно – сложно и представить какой огромный валун свалился у него с плеч, стоило обнять живую и невредимую сестру.
Бром шагнул навстречу странному воину и крепко, не став искать ненужные слова благодарности, стиснул протянутое в ответ предплечье воинским приветствием. Но капитан даже не успел отпустить руку, как странный воин повернул голову куда-то в сторону. Рыжеволосый здоровяк тут же проследил за его взглядом.
По улице, явно направляясь к ним, нёсся другой наёмник. Он бежал настолько быстро и самозабвенно, что чуть ли паром не исходил на зимнем морозе. Сам он еле заметно сиял зеленоватым, явно используя приём, прибавлявший ему скорости. Мужчина остановился в паре шагов перед ними, свет от приёма погас, а наёмник глубоко вдохнул, переводя напрочь сбившееся дыхание. Он уже готов был сказать что-то, обращаясь к капитану, как наткнулся глазами на воина, по имени Рэй. И так и застыл, словно громом поражённый.
***
Девушка бросилась к своему брату, как только поняла, что тот их и сам заметил. Они-то его увидели ещё издали – двухметровый волк не мог не выделяться посреди полупустой улицы. Да и сами строндские воины оказались теми ещё громилами.
Рэй проводил Соню взглядом, переведя внимание на двух мужчин. Использовать зрение душ прямо сейчас не стоило – узнать насколько эти двое сильны он ещё успеет.
Ведь всё шло гладко как нельзя! С девушкой он уже успел познакомиться поближе, а Гофри даже, вроде как, смирился с увлечением дочери. Осталось только не вызвать лишнего подозрения у сына старика и окончательно обеспечить себе место в отряде, что направится в пустыню. Дело осталось за малым.
Проигнорировав пристальный взгляд рыжебородого воина, Рэй принялся разглядывать волка. В Фаросе таких уже доводилось встречать, но это не делало зверя менее интересным. Гофри тем временем рассказывал об их не слишком продолжительных приключениях.
Волк оказался большим, но и только. Потому, наверное, его и впустили в город, в отличии от того, во что превратился Цесс. Стражники готовы были костьми лечь, но чудовищу – как они назвали пантеру – в Тронре не место. Рэй всецело их понимал. Но сложно не быть злопамятным, когда ничего не забываешь. А потому до вечера Цесс так и останется бродить в полумиле от главных ворот, проверяя на прочность нервы тех самых стражников.
Старик договорил и его сын, похоже, не зная с чего начать, обменялся со спасителем своей семьи крепким воинским рукопожатием – благо, подобный способ приветствия был Рэю хорошо знаком, и он не растерялся.
Сам Рэй в тот момент подметил сразу две странных вещи. Первой было то, что издали похожий на гору воин, ростом оказался всего лишь равен ему самому. А второй – несущийся в их сторону наёмник. Секунда понадобилась Рэю, чтобы понять, что запыхавшийся, взмокший от бега мужчина ему смутно знаком.
Взмыленный наёмник так и застыл с раскрытым ртом, увидев лицо Рэя под капюшоном. И тот решил не дожидаться, пока воин из отряда, что сопровождал караван, придёт в себя. Рэй вытащил имя человека перед собой из памяти, словно монетку из кармана.
— Марн, что-то случилось?
Мужчина в тот момент, казалось бы, удивился ещё больше, но разом собрался и заговорил:
— Там, — наёмник рассеянно указал себе за спину, — рядом со складами, убивают Берема! Сыновья Сторса Белогривого, вместе с сестрой накинулись на него, когда… — затараторил наёмник, но Рэй прервал его:
— Плевать кто, — он на мгновение повернул голову в сторону ворот и снова обернулся к наёмнику. Жест остался загадкой для всех, кроме Гофри с дочерью. Секундное удивление на их лице сменилось настоящей паникой. Старик шагнул к Рэю, но быстро передумал и принялся втолковывать что-то сыну.
— Скажи мне, где они? Как добраться к этим складам? — Голос Рэя остался спокойным и холодным. Но вот взгляд сделался совершенно ледяным.
Марн собирался было сказать, что покажет дорогу, но разглядел в глазах ученика гильфара что-то такое, от чего слова застряли у него в горле. Он тут же принялся рассказывать:
— Где-то с милю по главной улице, никуда не сворачивая. По левой стороне будет поворот. Там сейчас настоящая толпа соб…
Наёмник не успел договорить. Со стороны ворот послышался рёв. Марн успел вдохнуть лишь единожды, а в самом конце широченного проспекта уже показалась стремительно увеличивающееся в размерах тёмное пятно.
Горожане разбегались в стороны, – огромный, чёрный, как ночь, зверь рычал со всю мощь, словно предупреждая зевак. Бром и Рагар не повыхватывали мечи в ту же секунду только из-за предупреждения Гофри. Волк лишь зло рычал. А Марн с некоей толикой злорадства сообразил в чём дело. Вдвоём со своим учеником, да ещё и с пантерой, гильфар легко наподдаст тем троим! Вот ведь совпало, что Рэй встретился ему прямо здесь!
— Что там случилось!? Почему они напали на учителя Рэя!? — Соня бросилась к ним, видя, что ни Рэй, ни незнакомый ей наёмник не собираются уходить с дороги пантеры.
— Гильфар прикончил старуху, что отравила его и продала какому-то маркизу из Рондала. Всё справедливо, за ним право мести, — охотно принялся объяснять всё Марн. Рэй больше ничего у него не спрашивал – видимо сам хотел узнать, в чём же дело. — А потом Марри напала на нашего капитана и отрубила Берему руку. Затем уже Сарр и Ларро накинулись на гильфара…
— Берему отрубили руку? — Слегка удивлённо спросил Рэй. До костей пробирал уже не только взгляд, но и голос молодого воина.
Марн тут же замолчал и кивнул.
— Мы пойдём с тобой, — вклинился Бром. — Разнимем их и всё объясним.
Рэй взглянул себе за спину. Цесс был почти здесь. Можно даже разглядеть куски каменной кладки, вылетающие из-под когтей зверя. Пантера неслась по улице чёрным вихрем, не разбирая дороги и не заботясь о том, успели горожане убраться с пути или нет. Кошка бежала столь быстро, что обернулась размытым чёрным пятном. Два вдоха и Цесс будет здесь.
— Мне не нужна помощь, — отказался Рэй. Синее сияние окутало его полностью, будто второй плащ. Он повернулся к сыну Гофри. Строндский воин даже глаза распахнул от удивления, глядя на объявшую совсем молодого воина силу. — Я сам с ними разберусь.
Бром поймал спокойный, уверенный, как и его слова, взгляд странных глаз. Но тут же отвернулся, уставившись вверх – на растянувшуюся в непомерно длинном прыжке пантеру. Синяя вспышка и странный воин исчезает, чтобы появиться уже на спине зверя.
Несколько вдохов поражённые произошедшим люди наблюдали за облаками камня и снега, что когти огромной пантеры отправляли высоко воздух. Но, словно очнувшись, Бром бросился к волку.
— Рагар, пошевеливайся! — поторопил он друга. — Белогривый, небось, уже там! Надо успеть их остановить!