Глава 2. Инородная энергия

За гранью времени

— Если тот человек жив, возможно, это действительно как-то связано с фиолетовым светом… Но это также может быть ловушкой, — задумчиво пробормотал себе под нос Сюй Цин.

За эти дни, проведённые в разрушенном городе, он узнал, что все те существа, которые мутировали в странных зверей из-за воздействия ауры Бога, были чрезвычайно свирепыми и очень сильными.

Однако, вероятно, из-за того, что Запретная зона ещё не полностью сформировалась, большинство из них в светлое время суток впадали в спячку.

Если только не вторгаться в места их днёвок — как это было в прошлый раз, когда он добывал бамбуковый свиток, — и соблюдать осторожность в течение дня, то серьёзных проблем не возникнет.

По сравнению с ними, Сюй Цин больше опасался живых людей, ведь человеческие сердца порой бывают гораздо коварнее, чем любой дикий зверь.

По мере того как он всё обдумывал, его взгляд становился всё более суровым. Неважно, действительно ли это был живой человек или это была ловушка, в ту область… он намеревался отправиться снова.

Но прежде чем пойти туда, он должен основательно подготовиться.

Поразмыслив об этом, Сюй Цин покрепче сжал в руке бамбуковый свиток.

За эти несколько дней изменения в его теле придали ему некоторую уверенность. И он не мог не задуматься о содержимом бамбукового свитка. Помимо самого метода культивации, там также была представлена и краткая ознакомительная информация.

Культивация передавалась с древнейших времён задолго до того, как появился изувеченный лик.

Хотя в настоящее время и произошли некоторые изменения, общая система осталась прежней. Она подразделялась на: Конденсацию Ци, Заложение Основы, Формирование Ядра и Зарождение Души.

Что касается стадий после Зарождения Души, возможно, они были слишком высоки, поэтому о них не было записей. Однако в свитке ясно читалось отчаяние, которое культиваторы чувствовали в своей практике.

Поскольку аура Бога затронула духовную энергию, она стала загрязнённой. Это загрязнение было подобно тлетворному яду для всего живого.

Было неизвестно, когда всё это началось, но люди назвали данную ауру инородной энергией.

Сюй Цин прекрасно понимал, что ледяной холод, который он ощущал во время культивации, был вызван тем, что поглощаемая духовная энергия содержала в себе эту самую инородную энергию.

Как только она накапливалась в организме до определённого уровня, это приводило к мутации. Такие культиваторы либо внезапно взрывались, становясь кровавым туманом, либо обращались в обезумевших зверей.

Что касается области, на которую смотрел Бог, когда открывал глаза, то концентрация инородной энергии там мгновенно увеличивалась, что, собственно, и ускоряло мутацию.

Поэтому путь культивации был опасен.

Однако если не заниматься этим, то средняя продолжительность жизни у простых обывателей заметно снижалась. Кроме того, они страдали от многих болезней и жили словно в аду, где почти ни у кого не было хорошего конца.

По этим причинам так называемая культивация стала единственным возможным выходом. Другого варианта не оставалось.

В результате на протяжении многих веков поколения практиков видоизменяли передающиеся по наследству методы, подстраиваясь под новые реалии.

Знания, которые распространяются сегодня, гласят, что при поглощении духовной энергии нужно использовать особую технику, чтобы отделить инородную энергию и сжать её в определённой части своего тела.

Это место известно как точка мутации.

Таким образом, степень разделения инородной и духовной энергий стала важным критерием при оценке методов культивации.

Кроме того, все средства, которые могли обеспечить высокую степень разделения, контролировались огромными силами или могущественными семьями. Это был очень важный ресурс. Неважно, присутствовал здесь Бог или нет, некоторые вещи оставались неизменными.

В зависимости от техники культивации, степень разделения была разной у каждого человека. Естественно, расположение точек мутации также различалось.

Но в любом случае, пока человек совершенствуется, его тело будет содержать инородную энергию, и постепенно будут формироваться точки мутации.

Теоретически, точки мутации необратимы, и хотя их можно устранить с помощью некоторых снадобий, они лечили только симптомы, а не корень проблемы.

Что касается способа их полного очищения, в бамбуковом свитке было несколько слов об этом.

На Гиблой Земле, помимо континента Южного Феникса, существовал ещё один, гораздо более величественный континент — континент Древней Славы.

Это было место зарождения человеческой расы. И хотя аура Бога проникала даже туда, казалось, что там существовал способ полностью очистить инородную энергию.

Однако вполне очевидно, что это решение было не для широких масс. Только люди довольно высокого положения имели право пользоваться этой привилегией.

Обычные же культиваторы могли лишь мечтать об этом.

Что касается вольных практиков, которые находились в самом низу социальной лестницы, а также составляли самую большую прослойку общества, для них это было ещё более недостижимо.

Методы культивации, которые практиковали вольные практики, обычно имели крайне низкую степень отделения инородной энергии. Естественно, что в таком случае им не только было труднее упражняться, но и существенно возрастали угрозы мутации.

Но даже несмотря на все риски, для большинства людей встреча с культиватором не была чем-то из ряда вон выходящим.

Например, Сюй Цин знал, что теперь и сам может считаться вольным практиком.

Согласно записям в бамбуковом свитке, культиваторы Гиблой Земли шли по пути без возврата, который был полон трудностей и огромных опасностей. Они были сродни смертным, что плыли в глубоком море, устремляясь к недостижимому берегу на другой стороне.

Вот только ещё до того, как они увидят легендарный другой берег, они умрут от истощения.

Однако Сюй Цин, выросший в трущобах, прекрасно понимал, что любой случайный конфликт или болезнь могли привести к смерти.

— Так что вместо того, чтобы беспокоиться о будущей мутации, лучше побеспокоиться о том, доживу ли я до завтра, — пробормотал Сюй Цин, потирая рану на груди и глядя на небо в просвете.

Судя по всему, рассвет был уже не за горами. Крики зверей и заунывные звуки потихоньку начали стихать.

— Если кровавый дождь не прекратится, и я не найду источник фиолетового света, то, скорее всего, придётся покинуть город и поискать травы в другом месте, — Сюй Цин посмотрел на свою рану.

Из-за всепроникающей ауры Бога и непрекращающегося кровавого дождя почти всё в городе было сильно заражено, в том числе и лекарственные травы. В итоге в этом месте катастрофически не хватало ресурсов.

Сюй Цин дотронулся до раны на груди, из неё сочилась кровь.

Лицо его было бледным. Он сделал глубокий вдох, снял одежду из-под кожаного пальто, обмотал её вокруг себя, чтобы перевязать рану, а затем, собравшись с духом, стал молча ждать рассвета.

Вскоре крики и завывания становились всё реже и реже, пока не исчезли совсем. Сюй Цин заметил, что небо уже начало светлеть.

По его опыту, в это время уже можно было выходить.

Но вместо того, чтобы сразу отправляться в путь, он встал и хорошенько размял своё затёкшее тело.

Когда Сюй Цин почувствовал, что согрелся, то отодвинул камни и другие предметы, загораживающие проход, и, пользуясь слабым светом снаружи, открыл свой кожаный мешочек, чтобы привести его содержимое в порядок.

Он достал оттуда ржавый кинжал и привязал его к бедру. Чёрный железный прут он положил в самое доступное место.

Там же лежала и змеиная голова, завёрнутая в холщовую ткань. Он осторожно раскрыл её, осмотрел, а затем тщательно спрятал обратно.

Закончив со сборами, Сюй Цин на короткое время закрыл глаза. Когда он открыл их, его взгляд сменился спокойствием.

Он быстро высунулся наружу и ненадолго остановился у входа.

Внимательно осмотрев всю округу и убедившись, что никаких проблем нет, он храбро рванул во внешний мир.

На фоне медленно светлеющего неба Сюй Цин на всех парах мчался вперёд.

Из-за непрекращающегося кровавого дождя небо было затянуто плотными тучами, поэтому даже с рассветом здесь не было видно солнца, не говоря уже о дневном тепле.

Тусклый рассвет напоминал тяжелобольного старика, покрытого возрастными пятнами. В его мутном взгляде всё ещё чувствовался ночной холод, а его дыхание, тяжёлое и свистящее, превратилось в утренний ветер, несущий запах смерти. Было очень промозгло.

Если бы Сюй Цин не размялся перед выходом, то его бы прошиб озноб от этого ветра.

Однако тело всё ещё хранило тепло от недавней разминки, поэтому это не сильно на него повлияло.

Не сбавляя скорости, он нёсся к тому месту, где вчера видел предположительно живого человека.

Издалека, в этом пустынном городе, Сюй Цин был похож на леопарда, что перепрыгивал через разрушенные стены, безудержно продвигаясь вперёд.

Его сопровождала стая птиц, кружившая высоко в небе. С земли их было трудно разглядеть.

Сюй Цин, глядя на них, облизнул губы.

Он понятия не имел почему, но после того, как Бог открыл глаза, и всё живое подверглось заражению, почти все погибли, включая зверей, но именно среди птиц было больше всего выживших.

Охота на них стала лучшим средством для утоления голода в эти дни.

Наряду с этим, хотя эти птицы также оказались в ловушке кровавого дождя, они, похоже, могли инстинктивно определять безопасные места. Например, пещера, где сейчас остановился Сюй Цин, была найдена по их следам.

Это укрытие на самом деле не являлось абсолютно безопасным, его можно считать таким только условно. Но мутировавшие звери и странные существа, казалось, не обращали на него внимания, пока он находился там.

За это время Сюй Цин нашёл два таких убежища. Одно из них было его пещерой, а другое находилось возле резиденции городского лорда.

Но сейчас он лишь окинул взглядом небо и, сосредоточившись на одном из направлений города, стал приближаться к нему.

Вскоре Сюй Цин прибыл к тому месту, которое приметил вчера. Но вместо того, чтобы направиться прямо туда, он обошёл вокруг, чтобы найти возвышенность.

Осторожно взобравшись наверх, он лёг на живот и медленно вытянул голову, чтобы посмотреть вниз.

Сюй Цин почувствовал, как у него сжалось сердце. Он снова увидел вчерашнего человека!

Тот сидел, прислонившись к стене. Его одежда была опрятной, а кожа — нормальной.

Но самое важное… его мимика, поза и внешний вид были абсолютно такими же, как и вчера!

Словно за всю ночь он ни разу не пошевелился.

Но это бессмыслица какая-то.

Будь этот человек жив, он не смог бы игнорировать опасности, существующие в ночном городе.

А если он мертвец, то его неосквернённый труп стал бы лакомой пищей для мутировавших зверей. Поэтому невозможно, чтобы его не тронули за всё это время.

Сюй Цин погрузился в собственные мысли и, немного подумав, решил не сходить с места. Он, выросший в трущобах, не испытывал недостатка в терпении.

Вот так, под его пристальным наблюдением, медленно текло время. Наступил полдень, но тот человек по-прежнему оставался неподвижным.

Сюй Цин, который ждал уже несколько часов, задумался, а затем плавно поднял камень и бросил его в ту сторону.

Скорость камня была высокой, а сила удара — немалой. Когда камень попал в человека, раздался глухой звук.

Фигура покачнулась и, словно безжизненное тело, завалилась набок.

В тот же миг на том месте, где она сидела, появилось фиолетовое свечение.

Как только Сюй Цин увидел это, его глаза загорелись, а дыхание участилось.

Все эти дни он искал именно этот упавший фиолетовый свет.

Сдерживая порыв немедленно броситься туда, он с трудом заставил себя подождать ещё немного. Убедившись, что проблем нет, он рванул вперёд.

Стремительно подбежав, он схватил источник фиолетового света, а затем без всяких колебаний отступил подальше.

Всё произошло очень быстро. Только после того как Сюй Цин удалился на десятки метров, он остановился. Тяжело дыша, он смотрел на светящийся предмет в руке.

Это был фиолетовый кристалл, кристально чистый и ослепительно красивый.

Сердце Сюй Цина забилось чаще. Когда он обернулся, то увидел, что упавший труп, казалось, потерял защиту фиолетового света. Его одежда теперь разъедалась на глазах, а кожа мгновенно стала сине-чёрной.

При виде этой сцены Сюй Цин инстинктивно крепче сжал фиолетовый кристалл, после чего развернулся и со всех ног помчался к своей пещере.

Пробежав некоторое время, Сюй Цин внезапно остановился в недоумении.

Он распахнул кожаное пальто и посмотрел на свою перевязанную грудь.

Кровь больше не просачивалась, но вместо этого появился зуд.

Взгляд Сюй Цина застыл. Он разорвал остатки одежды, стягивавшей грудь, и, увидев рану, испытал сильнейшее потрясение.

Он ясно помнил, что когда проверял её рано утром, она кровоточила и даже была ещё более почерневшей, но сейчас...

Рана на его груди уже почти зажила, остался лишь неглубокий рубец!

— Это... — Сюй Цин взволнованно выдохнул и перевёл взгляд на фиолетовый кристалл в своей руке.