Глава 33. Жареные устрицы •
— Отлично, я уже немного не могу дождаться, чтобы увидеть эти серебряные сокровища. С ними я смогу вооружить непобедимый рыцарский орден. Тогда посмотрим, осмелится ли мой никчёмный брат ещё так зазнаваться! — Говоря это, виконт Ланни уже немного потерял контроль над собой, начал извиваться своим тучным телом, и складки жира на нём колыхались, как морские волны. — Да, Таби, охрана там должна быть достаточной, никаких происшествий не должно случиться. Когда будете перевозить руду, поручи это Уту.
— Слушаюсь, господин виконт, — поспешно согласился Таби. То, насколько Ланни придавал значение этому делу, оказывало на Таби большое давление. Теперь, услышав, что перевозкой будет заниматься Ут, он немного успокоился.
Ут был единственным вассальным бароном виконта Ланни, рыцарем высшей бронзовой сферы, и его боевая мощь была первой на землях виконта Ланни.
— А что там у моего никчёмного брата? Есть какие-нибудь новости?
Ланни был вторым сыном графа Юланда Кервана. У него был старший брат, они были от разных матерей. Родная мать его брата умерла от болезни в раннем возрасте, а позже Юланд женился во второй раз, и Ланни был сыном второй жены Юланда.
С самого рождения Ланни пользовался большой любовью Юланда, к тому же его мать умело нашептывала мужу на ухо, так что Ланни, едва ему исполнилось двадцать лет, был пожалован титулом виконта, а его земли были единственным местом поблизости, богатым углём. Если бы не система наследования по старшинству у аристократов, Ланни мог бы сместить своего брата и стать следующим графом семьи Керван.
Хотя Ланни теперь стал виконтом, он не оставил мыслей о графском титуле. Он всё время усердно развивался, ожидая дня, когда сможет избавиться от брата, который получил право наследования только потому, что родился раньше него.
А брат Ланни, хотя и не пользовался такой же любовью графа, как Ланни, но граф всё время готовил его к наследованию и передал ему немало власти на землях, так что два брата каждый раз сражались на равных.
Причина, по которой Ланни на этот раз так ценил эту шахту, заключалась отчасти в её экономической ценности, а отчасти — в ценности самого материала.
Таби покачал головой:
— Господин виконт, шпионы докладывают каждую неделю, никаких отклонений нет.
— Очень хорошо. Тогда сейчас же следи за той партией руды, информация должна быть строго засекречена.
— Да, господин.
— Ладно, можешь идти. Позови мою прелесть. — Ланни махнул рукой, давая понять Таби, что тот может уходить. Когда Таби вышел из комнаты, вошла женщина в соблазнительном наряде, с выражением обиды на лице, очень трогательная.
Ланни, увидев женщину в таком виде, тут же сделал два шага вперёд, раскрыл объятия и сладко заговорил с ней:
— Малышка, прости, что обидел тебя, но мы только что обсуждали важные дела. Если бы ты не ушла, этот пёс Таби рассказал бы моей матери.
— Ах, господин виконт, вы такой плохой… Господин виконт, не надо…
Женщина была в объятиях Ланни, тот начал распускать руки, женщина время от времени издавала кокетливые возгласы. Только Ланни не видел, как в глазах этой соблазнительной женщины мелькал непонятный блеск.
* * *
После того как Гэвис и его люди обсудили план, Гэвис отправился на кухню, чтобы начать готовить своё вино и чесночный соус.
Когда Томас узнал, что Гэвис собирается на кухню делать какое-то вино и жарить устриц, он был против.
Он всё время бубнил Гэвису на ухо, говоря, что аристократу нельзя заходить на кухню, тем более лично заниматься такими делами, которые делают только слуги, это повредит авторитету господина барона Гэвиса.
Гэвису так надоело его нытьё, что в конце концов ему пришлось прибегнуть к крайним мерам. Гэвис сказал Томасу, что у него уже есть намерение сделать Томаса управляющим замка, и если Томас будет продолжать нудить, то он откажется от этой мысли.
Услышав это, Томас, не говоря ни слова, тут же замолчал и больше не произнёс ни звука, лишь очень усердно помогал Гэвису мыть виноград и глиняные кувшины.
С нытьём Томаса Гэвис разобрался, но с ситуацией с Джимми Гэвис ничего поделать не мог.
Когда Гэвис вошёл на кухню, Джимми был очень рад, думая, что господин барон пришёл проверить работу. Но когда Гэвис сказал, что собирается лично делать какое-то вино, о котором он никогда не слышал, и жарить устриц на углях, лицо Джимми тут же вытянулось, он поник, как подмороженный баклажан.
Глядя на Джимми, который был готов расплакаться, Гэвис сначала попытался объяснить, говоря Джимми, что всё это эксперименты, и когда эксперименты будут завершены, он поручит ему это делать.
Но Джимми совершенно не слушал. В конце концов, Гэвису пришлось строгим тоном приказать Джимми внимательно следить за каждым шагом и не отвлекаться.
Причина, по которой Гэвис решил всё делать сам, а не учить Джимми, заключалась в том, что он боялся, что если он не сделает это сам, и что-то получится не так, он не сможет найти причину.
Особенно вино, о котором он знал только в теории. Поэтому ради своего дела с золотыми монетами Гэвису пришлось, будучи аристократом, возиться на кухне.
К счастью, с помощью Томаса и Джимми работа по приготовлению вина была быстро завершена. Раздавленный виноград и необходимые ингредиенты, такие как сахар, были сложены в глиняный кувшин, заполнив его наполовину, после чего Гэвис герметично закрыл кувшин.
Имея подходящие приправы, Гэвис быстро приготовил чесночный соус.
Когда Гэвис вышел во внутренний двор, Томас вместе с Джонни возились там. Другой слуга всё время ухаживал за Иком, так что сейчас Томас мог распоряжаться только Джонни.
— Томас, мангал готов?
Томас, увидев, что его господин вышел, тут же заискивающе подошёл к Гэвису и провёл его в центр внутреннего двора.
— Господин, уже готов, посмотрите, всё ли так, как вы говорили. — Томас, словно хвастаясь сокровищем, указал на небольшой помост впереди.
— Неплохо, Томас. — Гэвис подошёл поближе и увидел, что на открытом пространстве уже сложен небольшой помост, высотой как раз до пояса человека, похожий на мангалы в шашлычных его прошлой жизни.
Только этот мангал был сложен из кирпичей, а решётка для него была сделана из оконных решёток замка.
Из-за вчерашних событий Томас сегодня отправился в городок и заказал у кузнеца много железных прутьев, чтобы заменить все оконные решётки в замке. Осталось немало железных прутьев, и по указанию Гэвиса он взял несколько для изготовления мангала.
— А теперь я покажу вам свой эксклюзивный секретный метод! — Сказав это, Гэвис взял у Джимми вымытые устрицы и начал их жарить.
— Что это делает господин барон?
— Не знаю, вроде бы что-то жарит?
— Ого, какой аромат… Ты чувствуешь? Что это за запах? Я никогда такого не нюхал.
— Тьфу, конечно, ты не нюхал. Ты что, не видишь, что господин барон сам это делает? Я думаю, эта штука очень ценная, господин барон даже повару Джимми не доверяет её готовить.
— Какой аромат, от одного запаха слюнки текут. Интересно, какой вкус… Вот бы мне попробовать хоть кусочек!
— Тсс, ты что, умереть хочешь? Разве мы можем даже думать о вещах господина барона? Если кто-нибудь услышит, и господин барон узнает, тебя повесят.
Гэвис сосредоточенно жарил свои устрицы. Капли жира, стекавшие с устриц, смешивались с различными приправами и мгновенно испарялись на углях. Лёгкий дымок разносился ветром повсюду. Несколько стражников, стоявших на стене замка, почувствовав запах, начали облизываться и то и дело поглядывать в сторону Гэвиса.
Гэвис, закончив последний этап, обратился к Джимми, который неотрывно смотрел на него:
— Джимми, ты всё понял? Огонь нужно контролировать, а эти специи добавлять в самом конце. Так будет и вкусно, и красиво.
— Господин, всё понял.
Сначала Джимми был полон страха и разочарования, потому что думал, что господину Гэвису не нравится его еда, и поэтому он сам пошёл на кухню готовить. Он боялся, что его вот-вот выгонят из замка.
В конце концов, какой аристократ будет сам готовить? Некоторые аристократы даже на кухню никогда не заходили.
Но когда Гэвис приготовил тот «сорняк», Джимми подумал, что, возможно, господин Гэвис действительно проводит какой-то эксперимент. В конце концов, «сорняк», даже если его приготовить со специями, люди есть не будут.
Но сейчас мировоззрение Джимми немного пошатнулось. Хотя перед ним просто жарили «сорняк» с ракушками, но, будучи поваром, Джимми по запаху мог определить, что это сочетание «сорняка» и ракушек будет очень вкусным. Даже у него самого возникло желание тут же попробовать. Глядя, как Гэвис жарит, он уже неизвестно сколько раз сглотнул слюну.
— Очень хорошо, теперь ты попробуй приготовить немного. — Гэвис, взяв десять приготовленных им устриц, сел на заранее подготовленный стул рядом и жестом велел Джимми встать к мангалу и начать готовить.
Джимми не стал отказываться. Ему тоже было очень интересно попробовать жареные устрицы, приготовленные его господином бароном, поэтому он начал готовить, следуя тому порядку, который только что наблюдал у Гэвиса.
Джимми, не зря был профессиональным поваром. Хотя устрицы он жарил впервые, но контроль огня и манера посыпания специями у него были во много раз профессиональнее, чем у Гэвиса.
Гэвису стало немного стыдно. Получается, он, как Ли Гуй, встретил Ли Куя. А он ещё только что так высокомерно его поучал. Оказывается, это его самого нужно было учить. Раз уж Джимми такой мастер, Гэвис перестал обращать на него внимание и собрался начать есть приготовленные им устрицы.
Гэвис взял одну устрицу и начал пробовать. С первого же укуса у него возникло ощущение, будто он попал в другой мир.
«Ох, давно забытый вкус…»
Он думал, что больше никогда в жизни не попробует этот вкус. Неожиданно, не прошло и месяца, как он нашёл эту иномирную версию жареных на углях устриц.