Глава 717 - Чёрные Глаза •
— Похоже, ты неплохо здесь обустроился.
Со сложными чувствами Фалес подошёл к Зайену и выдвинул роскошное кресло напротив.
— Взаимно, — герцог Южного побережья даже не взглянул на него, самостоятельно откупоривая стоявший на чайном столике графин с вином из герцогства Сера. — Осторожнее, Ваше Высочество, то кресло не слишком удобное.
Фалес застыл на секунду. С похолодевшим лицом он похлопал по подлокотнику и решительно опустился в кресло.
— Такое дорогое кресло — и неудобное?
— Именно поэтому, — с многозначительным взглядом Зайен разлил вино по двум бокалам, наблюдая, как гость усаживается, — дорогие вещи часто оказываются неудобными в использовании.
— Раз так, — Фалес провёл пальцами по гладкой, тёплой поверхности подлокотника, ощущая фактуру кожи, и цокнул языком, — почему же ты его не выбросил?
Зайен поднял один бокал, приветственно приподняв его в сторону Фалеса.
— Как ты и сказал, — тихо усмехнулся герцог и пододвинул второй бокал к Фалесу, жестом приглашая, его голос был глубоким, — оно очень дорогое.
Фалес ответил не сразу. Он долго смотрел на собеседника.
— Тогда придётся быть осторожнее, — принц наклонился к чайному столику и лёгким, но не допускающим возражений движением отодвинул бокал обратно, — а то я испорчу кресло, и починить его будет непросто.
Зайен наблюдал, как Фалес отказывается от вина, и его взгляд постепенно застыл.
— И всё же починить можно, — он едва заметно улыбнулся, убрал руку, беззаботно поднял свой бокал и глубоко вдохнул аромат, — достаточно найти подходящего мастера.
Фалес откинулся на спинку, молча наблюдая, как Зайен наслаждается густым ароматом вина, и тихо фыркнул:
— За такое роскошное кресло любой мастер запросит немалую цену, верно?
Зайен покачал бокал, сделал маленький глоток и восхищённо цокнул языком:
— Всё равно дешевле, чем само кресло.
— И что же ты предпочитаешь: потратиться на починку или чтобы оно осталось целым и невредимым?
Взгляд Зайена стал острым.
— Зависит от того, где стоит кресло, — тихо произнёс герцог Ирис, — выставлено ли оно в зале на всеобщее обозрение или стоит в спальне для личного пользования.
Фалес молчал, Зайен тоже не говорил — так они и сидели посреди комнаты, в тишине глядя друг на друга. После долгой паузы герцог первым поставил бокал и заговорил.
— Итак, нынешний регент Нефритового города навещает такого простого узника, как я, но отказывается почтить меня хотя бы глотком моего вина, — он впился взглядом в лицо Фалеса, в его словах таился скрытый смысл, — неужто правление идёт не так гладко?
Фалес усмехнулся:
— Будучи простым узником, не выходя из дома, откуда ты знаешь, что моё «правление идёт не так гладко»?
Зайен улыбнулся и повернулся в сторону балкона.
— О, прошу тебя. В районе Славы поднялся такой столб дыма и огня, что даже самая глубокая крыса во Дворце Ясности учуяла запах.
Фалес нахмурился. Зайен закрыл глаза, выражение его лица было блаженным, словно он всё ещё смаковал аромат вина.
— Знаешь, в замке Звёздного Озера тоже какое-то время было нашествие крыс, — Фалес уставился на графин с вином на столе, — пока я не вычистил их всех. Ни одной не оставил.
С этими словами он устремил свой взгляд на герцога. Зайен молчал.
— Ни одной? — герцог Ириса кивнул: — Для этого потребуется немало кошек. Немало.
— Действительно немало, — не уступил Фалес, — но потом я понял, что по-настоящему полезная кошка всего одна.
Герцог холодно усмехнулся:
— О, и какая же?
Фалес и Зайен долго смотрели друг другу в глаза.
В следующее мгновение Фалес внезапно улыбнулся:
— Вы неправильно поняли меня, Ваше Превосходительство.
Принц наклонился вперёд и взял свой бокал. Теперь слегка нахмурился Зайен.
— Правление Нефритовым городом идёт гладко, без существенных волнений, горожане живут в мире и достатке, офицеры и солдаты исправно несут службу, — Фалес непринуждённо покачал бокал, приветствуя Зайена, — такие случайности, как пожар на улице Рухсан, и вовсе не требуют моего вмешательства — чиновники всех рангов сами всё уладили.
Взгляд Зайена стал острым:
— Я так и думал, — он откинулся назад, мгновенно став холодным и отстранённым, — иначе бы Вы уже захлебнулись в делах. Где уж там было найти свободное время, чтобы пить со мной вино и болтать о креслах да крысах.
— Твой отец страдал, — Фалес по-прежнему улыбался, но внезапно сменил тему, — когда умирал?
Выражение лица Зайена дрогнуло.
Фалес спокойно продолжил:
— Особенно когда понял, что его предали, что убийца — тот, кому он доверял больше всего, его кровный родственник?
Зайен без всякого выражения смотрел на бокал Фалеса, но в тот миг, когда принц решил, что тот вот-вот взорвётся, герцог поднял голову с невозмутимым лицом:
— Прошу прощения?
Фалес посмотрел на него и усмехнулся:
— Я же сказал: в Нефритовом городе всё спокойно, можно даже сказать слишком спокойно. Поэтому мне целыми днями нечем заняться, и у меня нашлось свободное время на арбитраж в вашем споре с Федерико, чтобы установить истину и вершить правосудие от имени покойного герцога Лейнстера и виконта Соны, — Его Высочество особенно выделил последнюю часть и прищурился: — Что, какие-то проблемы?
Несколько секунд Зайен оставался неподвижен, словно статуя. Пока он не выдохнул и не наполнил себе бокал.
— Вы только что сказали, что полезная кошка всего одна? — в ровных движениях герцога, наливающего вино, не было ни малейшего изъяна: — Это слишком однообразно, не хватает новизны.
— Однако, когда крысы загнаны в угол и им некуда бежать, — Фалес качнул бокал, не отрывая взгляда от лица Зайена, — именно это и срабатывает.
Герцог грубо поставил графин с вином.
— Но Вы уверены, что чистить нужно только крыс? — Зайен поднял бокал, внимательно разглядывая цвет вина в свете ламп: — Если в замке прячется зверь куда свирепее, одной кошки будет явно недостаточно.
В бокале герцога отразилось лицо Фалеса сквозь вино — алое, искажённое.
— На самом деле, когти моей кошки беспощадны и свирепы, — Фалес тоже поднял бокал в его сторону, — хватит на всех.
Выражение лица Зайена похолодело. Он опустил взгляд на бокал Фалеса:
— Ты сейчас всё вино разольёшь, неужели даже глотка не сделаешь?
— Бокал у меня в руке, — холодно ответил Фалес, продолжая покачивать вино, — выпью, когда захочу.
Зайен молчал. Спустя несколько секунд он с бокалом в руке медленно подошёл к окну.
— Конечно, пей, когда захочешь, — ледяным тоном сказал герцог, глядя в окно, — но вино уже открыто, и неизвестно, сколько ещё оно продержится.
Перед ним, словно звёзды в галактике, мерцали тысячи огней Нефритового города. Оба молчали, погрузившись в свои мысли.
— Я давно должен был догадаться, — внезапно произнёс Фалес после долгой паузы.
— О чём?
— Ты выдвинул меня на пост регента, но яростно возражал против участия Хилле в правлении не только из жалости к сестре, — Фалес прищурился, — но и потому, что сам всё ещё в игре, а освободившееся место правителя города — всего лишь ещё одна твоя фигура, цель которой — сожрать любого, кто на него сядет.
Зайен не повернул головы:
— Сваливать недостатки и неудачи правления на простого узника — это не в Вашем стиле.
Фалес холодно фыркнул:
— То письмо.
— Какое письмо?
Принц поднял взгляд.
— Недавно ты отправил моему отцу «Прошение о замене службы», где рассуждал о сокращении численности войск через налоги вместо повинности. На словах покорность и готовность дать всё, что угодно, а на деле — сплошные ловушки и подвохи.
— Ты сказал на арене, — холодно ответил Зайен, — что порвал то письмо.
— Верно. Но такой как ты, который «не умрёт от руки врага», даже в послании о капитуляции Верховному Королю Железной Руки лицемерно подчинился, оставив для себя лазейки. Тогда, когда ты столкнулся со мной, будучи вынужден покинуть пост правителя города и уступить мне владения Нефритового города на Южном побережье, — допрос Фалеса был суров и полон презрения, — как могло случиться, что ты не подготовил тайных козырей, не расставил ловушек, не усеял освободившееся место препятствиями для преемника?
В комнате надолго воцарилась тишина. Было слышно лишь дыхание двух человек.
— А тебе не приходило в голову, — Зайен смотрел на ночной пейзаж города, что некогда принадлежал ему, его взгляд был острым и глубоким, — что для того, чтобы прочно сидеть на том месте, действительно нужно пробиваться сквозь препятствия?
— И правда нужно? — Фалес с презрением громко поставил бокал на стол. — Мои люди целый день терпеливо уговаривали множество чиновников финансов и налогообложения поработать сверхурочно, чтобы мы примерно разобрались в счетах Нефритового города, особенно в той куче долгов.
— Поздравляю, — с сарказмом ответил Зайен.
Фалес откинулся в кресле, скрестив руки:
— На самом деле, огромные государственные долги для Нефритового города — вовсе не беда, а привычное дело на протяжении многих лет. Более того, это способ вытягивать средства на будущее развитие и управление.
— Как бы мне хотелось, чтобы все мои подчинённые обладали Вашей прозорливостью, — Зайен по-прежнему как будто насмехался.
Но взгляд Фалеса изменился:
— Однако странность в том, что Нефритовый город начал приводить в порядок и реструктурировать долги ещё семь-восемь лет назад: одни переносили на новые сроки, другие делили на части, третьи объединяли, четвёртые переоформляли, а на некоторые даже брали новые займы на огромные суммы. В итоге все эти разношёрстные долги свели в три крупные группы: уже первая из них включает более миллиона предварительных долгов, которые нужно полностью погасить в ближайшие два года, начиная прямо сейчас, — принц холодно продолжил: — Срок второй группы — около десяти лет, третьей — пятнадцать.
Зайен ничего не сказал, но наконец отвёл взгляд от окна, медленно повернулся и встал лицом к Фалесу.
— Как ты раньше говорил, ты давно предвидел, что Дворец Возрождения ударит по Ирису, но не знал, когда и как именно, поэтому заранее подготовился и принял меры предосторожности. — Фалес спокойно продолжил: — Три группы огромных долгов — это три страховки, которые ты создал, используя финансы Нефритового города. В ближайшие пятнадцать лет или дольше, кто бы ни сверг твоё правление каким угодно способом и ни захватил Нефритовый город, ему придётся столкнуться с коварной долговой ловушкой…
— Просто вопрос денег, — перебил Зайен, закрутив в бокале алый водоворот, — королевская семья Джейдстар богата, как никто другой. Ты наверняка найдёшь решение, верно?
Фалес нахмурился.
— Вопрос денег? — принц холодно хмыкнул. — Смена хозяина в Нефритовом городе и без того вызывает политические потрясения. Купцы, привыкшие к порядку в торговле в Нефритовым городе, начинают в панике распродавать товары, цены нестабильны, рынок в хаосе…
«Плюс все эти слухи: „принц хочет выжать Нефритовый город досуха“, „принц повысит налоги и соберёт деньги“, „принц проводит кадровые перестановки“…» — с тревогой подумал он.
— А когда я начну латать дыры, перекладывая из одного кармана в другой, искать способы увеличить доходы и сократить расходы, чтобы выплатить долги, придут новые беды, — холодно сказал Фалес. — Стоит задуматься о сокращении трат и перераспределении бюджета, как эффективность чиновников всех рангов падает на глазах. Рыцарь Сейшел — независимо от того, получал ли он твои указания, — даже незаметно угрожает забастовкой легиона. Несчастный случай на улице Рухсан — ну, допустим, это случайность, — стал следствием именно этих причин, плюс низкой эффективности полицейского участка и хаоса в Банде Кровавого Вина.
Зайен слушал молча, глядя на него взглядом, от которого кровь стыла в жилах, без малейшей злорадной улыбки.
— Затем паника среди людей, потеря веры в будущее Нефритового города. Те, у кого есть средства, бегут толпами, а случаи нарушения порядка на улицах множатся, — Фалес впился в него взглядом, — если ничего не сделать, некогда процветающий Нефритовый город начнёт приходить в упадок.
Зайен не выражал никаких эмоций. Он лишь глубоко вздохнул и медленно поднял бокал:
— Выпьешь?
Фалес сильно нахмурился, но не обратил внимания и продолжил:
— Я собирался созвать влиятельных вассалов Южного побережья и крупных купцов, даже иностранные торговые палаты и богачей, чтобы — угрожая и заманивая — вынудить их помочь Нефритовому городу с финансами и восполнить дефицит, временно сняв напряжение…
Зайен хмыкнул — смысл был неясен.
— Но перед этим я получил от дворецкого Эшфорда бухгалтерскую книгу о состоянии частной собственности семьи Ковендье.
Глаза Зайена дрогнули:
— Как и ожидалось, ты нацелился на Ковендье.
Фалес вздохнул.
— Мои люди только что примерно прикинули: семья Ириса действительно несметно богата. Только в добыче хрустальных капель ваши активы оцениваются в миллион, к тому же это денежное дерево, приносящее постоянный доход, не считая плавку и торговлю, — принц говорил угрюмо. — Даже если выжать половину, этого хватит, чтобы Нефритовый город пережил трудности.
Зайен не ответил, но очень внимательно наблюдал за ним.
— Однако проблема именно здесь, — Фалес оторвался от спинки кресла, пристально глядя на собеседника. — Я перерыл бухгалтерскую книгу, обыскал Дворец Ясности сверху донизу и обнаружил, что наличных, которые семья Ковендье может высвободить, в сумме меньше пятидесяти тысяч.
Уголки губ Зайена дрогнули в намёке на улыбку.
— Потому что ещё семь-восемь лет назад ты начал работать: почти все наличные семьи вложены в разные отрасли. Например, в торговой палате хлопка и шерсти Нефритового города у тебя двадцать процентов акций; многие рудники хрустальных капель на севере — совместные инвестиции Ковендье и семьи Ласкья; половина торговых палат маслобойной промышленности в городе Морской Дуги подписали контракт с Ирисом, и это только то, что можно проверить. Таких торговцев, как Дагори Мосс, наверняка ещё немало — все они твои белые перчатки для активов, разбросанные по Нефритовому городу, Южному побережью и даже по всем профессиям и специальностям Созвездия, во всех аспектах.
С каждым предложением Фалес становился всё серьёзнее, скрипя зубами:
— Поэтому, если я хочу использовать деньги Ковендье, первым делом мне придётся изъять и распродать активы более чем десяти процветающих отраслей Южного побережья. А как только я это сделаю — например, начну дешёвую распродажу твоих мастерских в текстильной промышленности, разбросанных по всему Южному побережью, десятков мастерских, нескольких десятков складов сырья, нескольких сотен лавок, нескольких тысяч ткацких станков…
— Вытащишь дрова из-под котла, вырвешь корни и заткнёшь источники, — подхватил Зайен, выглядя легко и непринуждённо, — и без того шаткий порядок в отраслях и экономическая ситуация в ближайшее время только сильнее ухудшатся, станут хаотичнее и неустойчивее, а заодно подтвердят слухи о том, что «принц хочет выжать Нефритовый город досуха».
Фалес глубоко вздохнул, подавляя эмоции: «Откуда он про это узнал? Ладно, это уже неважно».
— Что ещё хуже, — с трудом продолжил Фалес, — если я справлюсь с текущими проблемами, дёшево распродав активы твоей семьи, и это приведёт к экономическим потрясениям и отраслевому кризису, то все те бесчисленные крупные торговые палаты, богачи, дворянские силы и семьи вассалов, которые связаны с тобой сотрудничеством и обосновались сверху до низу по цепочке промышленности — например, семья Карабеян, инвестировавшая вместе с тобой в текстиль, — все эти воротилы и акулы бизнеса Южного побережья тоже понесут убытки, их интересы сильно пострадают.
Фалес сжал кулаки:
— Поэтому я отменил встречи с этими людьми и отказался от идеи занимать у них деньги для облегчения ситуации.
Зайен молча отпил глоток вина:
— Почему?
— Почему? Потому что они уже давно неразрывно связаны с тобой и семьёй Ириса в экономике и промышленности, — с презрением ответил Фалес. — Зачем мне зря наживать врагов и создавать себе проблемы?
Зайен ничего не сказал.
— Так или иначе, после этого раунда финансы, долги, налоги, торговля, общественный порядок, народное благополучие… — Фалес сдерживал гнев: — Спереди и сзади, от начала до конца — куда ни сунься, везде получишь порицание. Независимо от того, кто в действительности выиграет или проиграет, независимо от того, насколько сложен процесс внутри, — в конечном итоге всю цену и всю дурную славу придётся нести мне, тому, кто взошёл на трон и взял власть.
Фалес глубоко вздохнул и успокоился.
— Но, полагаю, эти люди были бы готовы одолжить денег, если бы ты попросил, верно? — он посмотрел на Зайена, его взгляд стал острым: — Почему? Только потому, что у тебя с ними совместное управление, переплетённые интересы?
Зайен холодно усмехнулся.
— Думаю, ты можешь назвать это доверием, — герцог Южного побережья покачал головой, — но оно основано на привычках и системе: они доверяют мне, доверяют Ирису не только за счёт веры и лояльности, привычек и обязанностей, но и за счёт позиций и интересов, за счёт режима и структуры, — в глазах Зайена что-то промелькнуло: — До такой степени, что, покинув нас, они неизбежно потеряют доверие к этому городу.
Фалес пренебрежительно фыркнул.
Зайен повысил голос:
— И это «доверие», Фалес, — то, что ты не вернёшь, сколько ни повторяй «королевская кровь» или «возрождение королевства».
Взгляд принца становился всё холоднее.
— Значит, не только пост правителя города — ты, ты превратил весь Нефритовый город в ловушку, — Фалес холодно продолжил: — Любой, кто захватит его нестандартными средствами, запустит цепную реакцию всей системы и заплатит за это цену.
Зайен молчал, принц тоже не стал продолжать. Не говоря ни слова они смотрели друг на друга целую минуту. Редкие огни фейерверков взрывались в ночном небе, и их свет, проникая в комнату, вяло праздновал День Королевы.
Наконец Зайен вернулся к дивану и медленно сел. Он постучал по графину с вином, многозначительно глядя на Фалеса:
— Итак, даже сейчас ты не хочешь пить моё вино?
Фалес глубоко вздохнул. Он посмотрел на бокал на чайном столике, долго размышляя. Наконец, герцог Звёздного Озера осторожно протянул руку и взял вино. Зайен улыбнулся. Фалес поднёс бокал и вдохнул аромат вина. В следующую секунду он поднял голову, его взгляд был суровым.
— Результат этого арбитража, Зайен, будет таким: ты выйдешь сухим из воды, чистым и без пятен, а Ковендье продолжит править. Ты вернёшь титул герцога и пост правителя города, продолжишь быть хозяином Ириса.
Глаза Зайена вспыхнули, взгляд стал одобрительным.
— Очень хорошо, — он взял графин, — но?
— Но Федерико будет помилован: он не только невиновен, но и как сын Соны вернёт себе права на собственность и наследство, став новым виконтом города Морской Дуги — не волнуйся, лишь почётным виконтом.
Бум.
Зайен с силой опустил графин. Герцог Южного побережья поднял голову, его взгляд стал холодным:
— Тогда почему бы тебе прямо не сказать: «Я хочу засунуть тебе в задницу железный гвоздь»?
— Я ещё не закончил. — Фалес бесстрастно продолжил: — Нефритовый легион получит приставку «королевский», численность и расходы останутся прежними, но средства на содержание сначала будут поступать во Дворец Возрождения в виде налогов, а затем выдаваться от имени королевства, формируя постоянную практику в вопросах военного и оборонного управления. Офицеры всех рангов, командующие легионом, должны будут заранее утверждаться министерством военных дел королевства…
Выражение лица Зайена становилось всё мрачнее по мере того, как он слушал.
— Дела этого года и прошлого не будут преследоваться, но начиная со следующего все деревни, поместья и города Южного побережья — их ежегодные суммы налогов будут пересчитаны заново, если ты понимаешь, о чём я. Дворец Возрождения получит полный контроль…
— Ты будешь пить или как?! — Зайен резко перебил Фалеса. Выражение его лица было ледяным, взгляд опасным.
— Я ещё не дошёл до части о портах, торговле и пошлинах, — безэмоционально продолжил Фалес.
— Тогда можешь и не говорить, — холодно сказал Зайен, — сэкономишь время, силы и мой графин хорошего вина.
— Но я должен сказать! И ты тоже! — внезапно повысил голос Фалес.
Зайен нахмурился.
Фалес выровнял дыхание, стараясь говорить искренне:
— Я верю, Зайен: ты заранее оставил преемнику ловушки — или, скажем, задачи, которые может решить только Ковендье, — и цель была вовсе не в том, чтобы сражаться не на жизнь, а на смерть.
Взгляд Зайена слегка дрогнул.
— А в создании козырей для переговоров, — Фалес пристально смотрел на него, — и именно этим мы сейчас занимаемся, — принц вздохнул: — Пожалуйста, хотя бы ради Нефритового города. Я верю, что позволить ему вот так угаснуть вовсе не входило в твои намерения.
Зайен пристально смотрел на него и долго молчал.
— Эти условия от твоего отца?
У Фалеса сжалось сердце.
— Если ты согласишься, — мрачно сказал принц, — с Дворцом Возрождения я разберусь сам.
Зайен усмехнулся.
Фалес нахмурился:
— Я серьёзно. Конкретные пункты и условия ещё можно обсудить, но я могу взять на себя полную ответственность…
Зайен внезапно прервал его:
— Почему ты пришёл ко мне?
Фалес замер.
Герцог наклонился ближе, его взгляд стал давящим:
— Скажи мне, Фалес: от долгов до налогов, от рынка до общественного порядка — ты сидишь на том месте, со всех сторон столкнулся со всеми этими делами, даже проверил имущество Ковендье, узнал, как работает промышленность Нефритового города, — и всё же условия, которые ты предлагаешь, всё ещё такие? И ты даже думаешь, что все эти проблемы можно решить, просто угрожая мне арбитражем и занимая достаточно денег?
Фалес нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
— Что имею в виду? — Зайен покачал головой и улыбнулся. — Ты — герцог Звёздного Озера, Фалес. Ты должен знать структуру королевской власти: король, крупные и мелкие феодалы, чиновники, работники, простые люди всех сословий и профессий — от верха до самого низа…
Фалес выглядел озадаченным.
Зайен откинулся назад и развёл руками, охватывая всю комнату:
— Но здесь, в Нефритовом городе, ты видишь нечто совсем иное: права и статус торговцев гарантированы, крестьяне освобождены от воинской повинности и даже от тяжёлых налогов, мастера всех профессий и специальностей сами организуют гильдии и совместно отстаивают свои интересы, чиновники всех уровней добросовестно и чётко выполняют свои обязанности, даже иностранцы здесь пользуются уважением. А любой вассал, будь он сколь угодно крупным, любой дворянин, сколь угодно высоким по титулу — стоит ему переступить городские ворота, как он обязан признать все эти правила: он должен понимать, почему какой-нибудь жалкий крестьянин с его земли может в зале суда кричать на господ и не понести за это наказания.
Взгляд Фалеса дрогнул, он погрузился в раздумья.
Зайен хлопнул себя по груди:
— Потому что все права, которыми обладают эти люди, гарантированы «нами» — семьёй Ириса, герцогом-хранителем. Иначе говоря: то, что торговые палаты в мэрии требуют чётко прописанных торговых законов, что крестьяне кричат о фиксированных размерах арендной платы и налогов, или ремесленники совместно добиваются от правителя города сурового наказания за удержание зарплаты — всё это мы «выделили», «даровали» и «поделились» с ними из «власти герцога».
… В этой новой системе дворяне лишены возможности выжимать всё до последней капли, чиновники получают власть устанавливать правила, торговцы проявляют щедрость, рождённую из жадности, крестьяне обретают стимул работать до изнеможения ради самих себя. Деньги отовсюду — в границах и за границей — текут сюда, служат «нам».
… Но именно в этой новой системе «мы», благородная герцогская семья, пошли на невиданные уступки: мы спустились сверху вниз, вышли из Дворца Ясности, сошли с высочайшего трона, показали пример, обуздали вассалов и начали делать то, что большинство правителей просто не в состоянии понять. Мы не только отвечаем за безопасность и оборону, но и заботимся о рыночном порядке, о благополучии жителей, о торговле, о соблюдении законов. Ради этого мы решительно влезаем в долги, которые не выплатить за поколения, лично участвуем в бизнесе, вкладываемся в десятки убыточных, но стратегических предприятий, устанавливаем правила, которые даже деревенский барон сочтёт унизительными — и сами первые склоняем голову и подчиняемся «им»!
Фалес вспоминал каждый увиденный и услышанный в Нефритовом городе эпизод — и выражение его лица постепенно менялось.
Глаза Зайена вспыхнули:
— Представь: в городе Вечной Звезды Верховный Король обладает безграничной властью, избранный король Экстедта вызывает всеобщий страх, в Камю члены верховного парламента — сплошь коррумпированные кланы. Влиятельные и знатные люди по всему миру сидят на вершине своей системы, творят что хотят на своей земле!
… А мы? Каждый герцог Ковендье, шагая по собственному городу, должен ступать осторожно, чтобы не раздавить уличный торговый прилавок. Для грязных дел — найми Банду Кровавого Вина. Крестьянин, ковыряя в носу, ругает нас в лицо — мы улыбаемся и машем: «Извините!». Купца ограбили в пяти милях от города — мы тратим огромные средства, поднимаем армию, преследуем преступников до края света, три месяца прочёсываем сотни миль, год патрулируем — лишь бы вернуть утраченное доверие!
… Вот в чём особенность Нефритового города и всего Южного побережья. Начиная с герцога «Попугая» больше ста лет назад, мои предки подражали Добродетельному Королю, но за поколения пошли дальше, чем даже Миндис: мы отказались от власти, расстались с интересами, пожертвовали статусом. Мы создали не только правила, которым следуют подданные и чужаки, — мы выковали клетку и ограду для самих себя, цепи, которые мы сами не смеем тронуть, не то, что разорвать!
Услышав это, Фалес был глубоко тронут. Он внезапно понял, почему Зайен Ковендье — самый популярный, самый «близкий к народу» герцог-хранитель в королевстве. Логика, условия, причины — всё это было встроено в историю и среду, в неизбежность и естественность. Это нельзя было свести к одному простому предложению: «Зайен — лицемер, притворщик, ханжа».
Как правитель, король Нувен мог бесчинствовать, король Чэпмен — быть коварным, король Кессель — холодным, премьер-министр Каллен — старомодным, Кирилл Факенхаз — наглым, одноглазый Кошдер — высокомерным и обособленным, герцог Вал с Северной территории — крайне радикальным… Но Зайен не мог. Он был таким не потому, что хотел или любил. Он был таким, потому что должен был. Потому что таким был Нефритовый город. Как с древних времён клинок не может избежать своих ножен.
— А твой отец, король Железная Рука, чьё слово закон, который не терпит возражений, умеет только брать, но не давать, — он способен на такое? — тихо спросил Зайен.
Фалес поднял голову, его лицо его стало серьёзным.
— Значит, как высшее звено в цепи власти, — принц не удержался от вздоха, — семья Ириса отдала герцогскую власть в залог за город и всё Южное побережье: вы установили порядок, прописали правила, создали систему, подчинились законам, даже пожертвовали своим авторитетом…
Зайен улыбнулся и слегка кивнул:
— Точнее говоря, мы сами стали краеугольным камнем порядка: из высшего звена старой системы добровольно стали самым нижним звеном новой цепи.
«Старая система… новая цепь…»
Фалес тяжело вздохнул:
— И новая цепь заработала. Обеспечение безопасности привлекает торговлю, торговля запускает экономику, экономика освобождает рабочую силу, освобождённая сила поощряет производство, производство мотивирует людей, люди влияют на землю, земля меняет образ жизни вассалов, а изменение образа жизни вассалов в итоге меняет их позиции и саму природу…
Подлинная информация о Нефритовом городе — военная, экономическая, политическая, социальная, историческая — превращалась в абстрактные схемы и фигуры, выстраиваясь перед его глазами.
По мере своей речи Фалес всё глубже погружался в себя:
— Цепь растёт слой за слоем, звено за звеном, одно порождает другое — и за сто с лишним лет Нефритовый город незаметно возвысился. Он кормит семью Ириса, и все, кто живёт за его счёт и получает выгоду — от дворян до простого народа, — верят в гарантии герцога Южного побережья, привыкают к правилам хозяина Нефритового города, подчиняются порядку Ковендье. Так семья Ириса снова поднялась с низшего звена на высшее: цепь пришла в движение, замкнулась в круг, оживила всю систему, завершила переход от старого порядка к новому.
Фалес глубоко вздохнул, становясь всё серьёзнее:
— И главное: за этот век с лишним Ирис отдал часть Нефритового города чиновникам, крестьянам, торговцам, людям самых разных слоёв и профессий, и сделал их настоящей частью города. А взамен — крепко привязал себя к каждой его части: и гарант, и получатель выгоды, и руководитель, и защитник, и фундамент, и краеугольный камень — незаменимое звено.
Фалес стиснул зубы:
— И если однажды это звено вырвут…
Услышав это, Зайен, до того молчавший, холодно усмехнулся и заговорил:
— Это будет как твой опыт с этим креслом: цепь порвётся на этом звене, начнёт распадаться звено за звеном, и рухнет. Потому что вырвана будет не только вершина — но и фундамент, источник власти, создатель правил, исполнитель законов, гарант порядка, выбор торговли, поток денег, форма экономики, содержание производства, жизнь людей, власть вассалов — и в итоге процветание и стабильность Нефритового города. Всё это вступит в цепную реакцию, в порочный круг, и разрушится по кусочкам.
Фалес сильно нахмурился:
— А если я не хочу ломать, а только «заменить» это звено…
— Тогда тебе всё равно придётся сначала разорвать цепь, — безжалостно перебил Зайен, — а потом повторить нашу историю — с теми же или даже большими затратами — и запустить «новую цепь». Потому что это «цепь», а не старая система, где лорд в поместье сменил фамилию, а крестьянин в поле и не заметил: кнут всё так же свистит; где смена хозяина — всё равно что замена черепицы на крыше, — Зайен холодно усмехнулся. — Однако здесь «крестьяне» Нефритового города будут волноваться: кто обеспечит безопасность? Кто будет следить за соблюдением правил? Не изменится ли промышленность? Разделят ли новые лорды их интересы, разделят ли с ними бремя? Ведь ты не просто меняешь черепицу на высокой крыше — ты вырываешь звено из туго натянутой цепи.
В этот момент дыхание Фалеса стало неровным. Он смотрел на Зайена перед собой, но чувствовал, что стоит лицом к лицу не с человеком, а с целым городом.
— Тогда я перестрою эту цепь заново, верну доверие, даже заставлю королевскую семью инвестировать, установить правила, создать порядок, в который все поверят, и докажу, что Ковендье — не незаменимы, — стиснув зубы, сказал он.
«Вот только, если так поступить…»
— Сколько времени? — произнёс Зайен ледяным тоном: — Даже если ты гений от рождения и все твои меры идеальны, даже если ты извлечёшь уроки из двухсот лет опыта и будешь обладать преимуществом заднего ума, даже если как преемник заплатишь цену и жертвы куда меньшие, чем шесть поколений Ковендье… Но сколько на это уйдёт? После упадка Нефритового города — сколько лет тебе понадобится, опираясь на королевскую семью Джейдстар, чтобы восстановить доверие, перестроить цепь и вернуть Южному побережью сегодняшний вид?
Герцог Южного побережья холодно усмехнулся:
— Пять лет? Десять? Двадцать? Тридцать?
Фалес хотел что-то сказать, но промолчал.
— И это при условии, что ты и королевская семья обуздаете себя и вассалов, не будете высасывать кровь из Нефритового города, не возьмёте ни одной мелочи, не вернётесь к злым привычкам дворянской эксплуатации, не схватите лёгкую добычу, а будете терпеливо ждать и даже жертвовать интересами, чтобы в итоге дождаться дня, когда город расцветёт и начнёт кормить правителя, — Зайен улыбнулся: — По правде говоря, я в тебя верю — двадцати лет хватит с лихвой? — герцог прищурился: — Но сколько у тебя ещё осталось? Я имею в виду: сколько «он» тебе дал?
Дыхание Фалеса замерло.
— Теперь ты понял? — Зайен пристально смотрел на него, но Фалесу казалось, что на него давит целый город. — А те условия, которые ты только что мне выдвинул, сидя здесь: налоги, армия, торговля, промышленность — почти всё это звенья цепи, — герцог Южного побережья цокнул языком и покачал головой: — Я знаю, твой отец завидует этому, но он правда понимает, «чем» мы заплатили за наше богатство и избыток? То, что он требует, — ты правда думаешь, что я могу это отдать?
Фалес с трудом отвернулся.
— А он, как монарх на недосягаемой высоте, не знающий, что такое уважение, хочет заполучить плоды усилий семьи Ковендье — шести поколений и семи герцогов, — которые с огромным трудом прошли путь от высшего звена до самого нижнего, а потом от нижнего вернулись к высшему… Кессель Джейдстар V, — герцог смотрел на тысячи огней, его слова были ледяными, — у него есть на это право?
Фалес долго молчал, погружённый в мысли. Зайен тоже ничего не говорил. Он вернулся на своё место и молча пил вино.
— Я понял.
Зайен повернул голову.
— Нефритовый город не построили за одну ночь, Зайен, — Фалес посмотрел на герцога, его взгляд был искренним, — значит, его и не должны разрушить за одну ночь. Не должны.
Зайен сначала нахмурился, потом презрительно усмехнулся:
— Угроза? Правда? От тебя?
Фалес покачал головой, его лицо выражало печаль:
— Ты знаешь, как тебе повезло?
— Что? — не понял Зайен.
— Представь: если бы это был мой отец, если бы «он» после победы обнаружил в Нефритовом городе… вот это всё, — Фалес оглядел убранство комнаты и вздохнул, — тогда мне, пожалуй, пришлось бы молиться за тебя. За твой город. Так что-то, что ты сначала столкнулся со мной — это и правда огромное везение.
Зайена перевёл взгляд. Он долго смотрел на Фалеса.
— Я уже всё сказал предельно ясно, — в итоге герцог-хранитель Южного побережья тихо фыркнул, — верить или нет — твоё…
— Тогда ты просто позволишь Нефритовому городу прийти в упадок, даже погибнуть? — Фалес резко вскинул голову, повысив голос.
В комнате узника воцарилась тишина.
— Не я, а ты, — Зайен посмотрел на Фалеса, его взгляд был полон ненависти, — «ты».
Фалес нахмурился.
— Я знаю, ты возмущён, Зайен, потому что это «твой» город, — слова принца были искренними, — но именно поэтому, именно потому, что это «твой» Нефритовый город, «твои» люди — не Звёздного Озера, и уж точно не Вечной Звезды!
Выражение лица герцога постепенно застыло.
Фалес глубоко вздохнул:
— Клянусь, я добьюсь для тебя лучших условий, но при одном…
— Знаешь, о чём я подумал, когда выглянул в окно и увидел огни тысяч домов Нефритового города? — тихо перебил Зайен.
Фалес нахмурился.
Зайен поднял голову и презрительно хмыкнул:
— Говорят, шестьсот лет назад Джон I, не считаясь с чужим мнением, решил возобновить имперские завоевания, пойти на Север против Экстедта, чтобы «довершить начатое отцом».
Фалес вспомнил что-то, его лицо изменилось:
— Зайен…
— Тогда в Созвездии царил воинский дух, вся страна ликовала, и только престарелый «Мудрый премьер-министр» Халва, поднявшись с больничной постели, ночью догнал отряд и поклялся умереть, но отговорить короля.
Голос Зайена был тихим:
— «Неужели не зришь, государь: тысячи мерцающих огней домашних очагов, бесчисленные жизни — как может подняться рука предать их огню и мечу?».
Фалес смотрел на него, его лицо становилось всё печальнее.
— А король Джон, обладающий выдающимися способностями и великими амбициями, завоевавший бесчисленные земли, сидя верхом на коне, поднял взгляд и посмотрел на тысячи домашних очагов, раскинувшихся перед ним.
Зайен смотрел куда-то вдаль, словно действительно видел ту картину:
— «В моих глазах — лишь кромешная тьма».
Фалес закрыл глаза.
— Да, это подлинные слова Джона «Чёрные Глаза», — Зайен на мгновение замер и посмотрел на Фалеса глубоким взглядом, его настроение было сложным: — Твоего предка.
Никто не говорил. В комнате на целую минуту воцарилась тишина. Пока Фалес не встал и резко не направился к двери.
— Куда ты? — Зайен посмотрел на его бокал. — Не будешь пить?
Фалес замер на месте.
— Ты кое-что упустил, — принц вздохнул: — Да, Зайен, то, что ты используешь как козырь для самозащиты, — это фундамент, заложенный несколькими поколениями Ковендье.
Он обернулся.
— Но ты забыл, — холодно сказал Фалес, — кто в этом дворце не Ковендье?
Выражение лица Зайена слегка изменилось.
— ДиДи!
Дверь комнаты резко распахнулась.
— Ваше Высочество! — офицер Дойл, с перевязанной головой, мгновенно ворвался в комнату, излучая преданность и готовность к действию в любой момент: — Крыло защиты в сборе. Какие у Вас будут указания…
— Открой дверь комнаты Федерико, — без лишних слов прервал его Фалес, — я хочу его видеть. Прямо сейчас.
— Э-э, да!
Герцог нахмурился.
Принц уже собирался выйти, как Зайен заговорил:
— Ты пожалеешь.
Фалес обернулся:
— Потому что я пошёл к другому Ковендье?
— Нет, — Зайен прищурился, в его глазах мелькнул опасный блеск, — потому что другой человек, к которому ты идёшь… — он отвернулся: — Тоже Ковендье.
Лицо Фалеса потемнело. В следующую секунду.
— Офицер защиты первого класса Дэнни Дойл!
В это время ДиДи грозно и величественно проходил мимо ряда стражников, размышляя, какой властной и внушительной позой открыть дверь напротив. Услышав, как принц назвал его полным именем и фамилией — чего обычно не случалось, — он мгновенно перепугался, поскользнулся, но, не обращая внимания на свою неловкость и растрёпанный вид, быстро помчался обратно.
— В-ваше Высочество?
— С этого момента за все потребности Зайена Ковендье — будь то пища, предметы повседневного пользования или общение с внешним миром — отвечаешь лично ты. Ты несёшь ответственность за их доставку и тщательную проверку, — без единого выражения на лице отдал приказ Фалес. — Я не желаю, чтобы кто-либо ещё передавал ему какие-либо сообщения извне этой комнаты.
Рука Зайена с бокалом вина замерла.
— Слушаюсь… ах, я, я? — ДиДи сначала был польщён неожиданной честью, но потом забеспокоился. — Но, Ваше Высочество, боюсь, я не справлюсь…
— Помнишь убийцу на королевском банкете?
Слова застали ДиДи врасплох. Лицо Зайена слегка изменилось.
— Того, кто приставил меч к горлу твоего отца, заставил тебя драться и чуть не уничтожил всю вашу семью? — Фалес повернул голову, холодно взглянул на Зайена и кивнул подбородком: — Его рук дело.
Дойл вздрогнул. Он с недоверием повернулся и уставился на глубоко нахмурившегося Зайена.
В следующую секунду Фалес, не оглядываясь, вышел из комнаты, оставив тяжело вздыхающего Зайена и мрачного ДиДи, который пристально смотрел на герцога.
(Конец главы)
Со сложными чувствами Фалес подошёл к Зайену и выдвинул роскошное кресло напротив.
— Взаимно, — герцог Южного побережья даже не взглянул на него, самостоятельно откупоривая стоявший на чайном столике графин с вином из герцогства Сера. — Осторожнее, Ваше Высочество, то кресло не слишком удобное.
Фалес застыл на секунду. С похолодевшим лицом он похлопал по подлокотнику и решительно опустился в кресло.
— Такое дорогое кресло — и неудобное?
— Именно поэтому, — с многозначительным взглядом Зайен разлил вино по двум бокалам, наблюдая, как гость усаживается, — дорогие вещи часто оказываются неудобными в использовании.
— Раз так, — Фалес провёл пальцами по гладкой, тёплой поверхности подлокотника, ощущая фактуру кожи, и цокнул языком, — почему же ты его не выбросил?
Зайен поднял один бокал, приветственно приподняв его в сторону Фалеса.
— Как ты и сказал, — тихо усмехнулся герцог и пододвинул второй бокал к Фалесу, жестом приглашая, его голос был глубоким, — оно очень дорогое.
Фалес ответил не сразу. Он долго смотрел на собеседника.
— Тогда придётся быть осторожнее, — принц наклонился к чайному столику и лёгким, но не допускающим возражений движением отодвинул бокал обратно, — а то я испорчу кресло, и починить его будет непросто.
Зайен наблюдал, как Фалес отказывается от вина, и его взгляд постепенно застыл.
— И всё же починить можно, — он едва заметно улыбнулся, убрал руку, беззаботно поднял свой бокал и глубоко вдохнул аромат, — достаточно найти подходящего мастера.
Фалес откинулся на спинку, молча наблюдая, как Зайен наслаждается густым ароматом вина, и тихо фыркнул:
— За такое роскошное кресло любой мастер запросит немалую цену, верно?
Зайен покачал бокал, сделал маленький глоток и восхищённо цокнул языком:
— Всё равно дешевле, чем само кресло.
— И что же ты предпочитаешь: потратиться на починку или чтобы оно осталось целым и невредимым?
Взгляд Зайена стал острым.
— Зависит от того, где стоит кресло, — тихо произнёс герцог Ирис, — выставлено ли оно в зале на всеобщее обозрение или стоит в спальне для личного пользования.
Фалес молчал, Зайен тоже не говорил — так они и сидели посреди комнаты, в тишине глядя друг на друга. После долгой паузы герцог первым поставил бокал и заговорил.
— Итак, нынешний регент Нефритового города навещает такого простого узника, как я, но отказывается почтить меня хотя бы глотком моего вина, — он впился взглядом в лицо Фалеса, в его словах таился скрытый смысл, — неужто правление идёт не так гладко?
Фалес усмехнулся:
— Будучи простым узником, не выходя из дома, откуда ты знаешь, что моё «правление идёт не так гладко»?
Зайен улыбнулся и повернулся в сторону балкона.
— О, прошу тебя. В районе Славы поднялся такой столб дыма и огня, что даже самая глубокая крыса во Дворце Ясности учуяла запах.
Фалес нахмурился. Зайен закрыл глаза, выражение его лица было блаженным, словно он всё ещё смаковал аромат вина.
— Знаешь, в замке Звёздного Озера тоже какое-то время было нашествие крыс, — Фалес уставился на графин с вином на столе, — пока я не вычистил их всех. Ни одной не оставил.
С этими словами он устремил свой взгляд на герцога. Зайен молчал.
— Ни одной? — герцог Ириса кивнул: — Для этого потребуется немало кошек. Немало.
— Действительно немало, — не уступил Фалес, — но потом я понял, что по-настоящему полезная кошка всего одна.
Герцог холодно усмехнулся:
— О, и какая же?
Фалес и Зайен долго смотрели друг другу в глаза.
В следующее мгновение Фалес внезапно улыбнулся:
— Вы неправильно поняли меня, Ваше Превосходительство.
Принц наклонился вперёд и взял свой бокал. Теперь слегка нахмурился Зайен.
— Правление Нефритовым городом идёт гладко, без существенных волнений, горожане живут в мире и достатке, офицеры и солдаты исправно несут службу, — Фалес непринуждённо покачал бокал, приветствуя Зайена, — такие случайности, как пожар на улице Рухсан, и вовсе не требуют моего вмешательства — чиновники всех рангов сами всё уладили.
Взгляд Зайена стал острым:
— Я так и думал, — он откинулся назад, мгновенно став холодным и отстранённым, — иначе бы Вы уже захлебнулись в делах. Где уж там было найти свободное время, чтобы пить со мной вино и болтать о креслах да крысах.
— Твой отец страдал, — Фалес по-прежнему улыбался, но внезапно сменил тему, — когда умирал?
Выражение лица Зайена дрогнуло.
Фалес спокойно продолжил:
— Особенно когда понял, что его предали, что убийца — тот, кому он доверял больше всего, его кровный родственник?
Зайен без всякого выражения смотрел на бокал Фалеса, но в тот миг, когда принц решил, что тот вот-вот взорвётся, герцог поднял голову с невозмутимым лицом:
— Прошу прощения?
Фалес посмотрел на него и усмехнулся:
— Я же сказал: в Нефритовом городе всё спокойно, можно даже сказать слишком спокойно. Поэтому мне целыми днями нечем заняться, и у меня нашлось свободное время на арбитраж в вашем споре с Федерико, чтобы установить истину и вершить правосудие от имени покойного герцога Лейнстера и виконта Соны, — Его Высочество особенно выделил последнюю часть и прищурился: — Что, какие-то проблемы?
Несколько секунд Зайен оставался неподвижен, словно статуя. Пока он не выдохнул и не наполнил себе бокал.
— Вы только что сказали, что полезная кошка всего одна? — в ровных движениях герцога, наливающего вино, не было ни малейшего изъяна: — Это слишком однообразно, не хватает новизны.
— Однако, когда крысы загнаны в угол и им некуда бежать, — Фалес качнул бокал, не отрывая взгляда от лица Зайена, — именно это и срабатывает.
Герцог грубо поставил графин с вином.
— Но Вы уверены, что чистить нужно только крыс? — Зайен поднял бокал, внимательно разглядывая цвет вина в свете ламп: — Если в замке прячется зверь куда свирепее, одной кошки будет явно недостаточно.
В бокале герцога отразилось лицо Фалеса сквозь вино — алое, искажённое.
— На самом деле, когти моей кошки беспощадны и свирепы, — Фалес тоже поднял бокал в его сторону, — хватит на всех.
Выражение лица Зайена похолодело. Он опустил взгляд на бокал Фалеса:
— Ты сейчас всё вино разольёшь, неужели даже глотка не сделаешь?
— Бокал у меня в руке, — холодно ответил Фалес, продолжая покачивать вино, — выпью, когда захочу.
Зайен молчал. Спустя несколько секунд он с бокалом в руке медленно подошёл к окну.
— Конечно, пей, когда захочешь, — ледяным тоном сказал герцог, глядя в окно, — но вино уже открыто, и неизвестно, сколько ещё оно продержится.
Перед ним, словно звёзды в галактике, мерцали тысячи огней Нефритового города. Оба молчали, погрузившись в свои мысли.
— Я давно должен был догадаться, — внезапно произнёс Фалес после долгой паузы.
— О чём?
— Ты выдвинул меня на пост регента, но яростно возражал против участия Хилле в правлении не только из жалости к сестре, — Фалес прищурился, — но и потому, что сам всё ещё в игре, а освободившееся место правителя города — всего лишь ещё одна твоя фигура, цель которой — сожрать любого, кто на него сядет.
Зайен не повернул головы:
— Сваливать недостатки и неудачи правления на простого узника — это не в Вашем стиле.
Фалес холодно фыркнул:
— То письмо.
— Какое письмо?
Принц поднял взгляд.
— Недавно ты отправил моему отцу «Прошение о замене службы», где рассуждал о сокращении численности войск через налоги вместо повинности. На словах покорность и готовность дать всё, что угодно, а на деле — сплошные ловушки и подвохи.
— Ты сказал на арене, — холодно ответил Зайен, — что порвал то письмо.
— Верно. Но такой как ты, который «не умрёт от руки врага», даже в послании о капитуляции Верховному Королю Железной Руки лицемерно подчинился, оставив для себя лазейки. Тогда, когда ты столкнулся со мной, будучи вынужден покинуть пост правителя города и уступить мне владения Нефритового города на Южном побережье, — допрос Фалеса был суров и полон презрения, — как могло случиться, что ты не подготовил тайных козырей, не расставил ловушек, не усеял освободившееся место препятствиями для преемника?
В комнате надолго воцарилась тишина. Было слышно лишь дыхание двух человек.
— А тебе не приходило в голову, — Зайен смотрел на ночной пейзаж города, что некогда принадлежал ему, его взгляд был острым и глубоким, — что для того, чтобы прочно сидеть на том месте, действительно нужно пробиваться сквозь препятствия?
— И правда нужно? — Фалес с презрением громко поставил бокал на стол. — Мои люди целый день терпеливо уговаривали множество чиновников финансов и налогообложения поработать сверхурочно, чтобы мы примерно разобрались в счетах Нефритового города, особенно в той куче долгов.
— Поздравляю, — с сарказмом ответил Зайен.
Фалес откинулся в кресле, скрестив руки:
— На самом деле, огромные государственные долги для Нефритового города — вовсе не беда, а привычное дело на протяжении многих лет. Более того, это способ вытягивать средства на будущее развитие и управление.
— Как бы мне хотелось, чтобы все мои подчинённые обладали Вашей прозорливостью, — Зайен по-прежнему как будто насмехался.
Но взгляд Фалеса изменился:
— Однако странность в том, что Нефритовый город начал приводить в порядок и реструктурировать долги ещё семь-восемь лет назад: одни переносили на новые сроки, другие делили на части, третьи объединяли, четвёртые переоформляли, а на некоторые даже брали новые займы на огромные суммы. В итоге все эти разношёрстные долги свели в три крупные группы: уже первая из них включает более миллиона предварительных долгов, которые нужно полностью погасить в ближайшие два года, начиная прямо сейчас, — принц холодно продолжил: — Срок второй группы — около десяти лет, третьей — пятнадцать.
Зайен ничего не сказал, но наконец отвёл взгляд от окна, медленно повернулся и встал лицом к Фалесу.
— Как ты раньше говорил, ты давно предвидел, что Дворец Возрождения ударит по Ирису, но не знал, когда и как именно, поэтому заранее подготовился и принял меры предосторожности. — Фалес спокойно продолжил: — Три группы огромных долгов — это три страховки, которые ты создал, используя финансы Нефритового города. В ближайшие пятнадцать лет или дольше, кто бы ни сверг твоё правление каким угодно способом и ни захватил Нефритовый город, ему придётся столкнуться с коварной долговой ловушкой…
— Просто вопрос денег, — перебил Зайен, закрутив в бокале алый водоворот, — королевская семья Джейдстар богата, как никто другой. Ты наверняка найдёшь решение, верно?
Фалес нахмурился.
— Вопрос денег? — принц холодно хмыкнул. — Смена хозяина в Нефритовом городе и без того вызывает политические потрясения. Купцы, привыкшие к порядку в торговле в Нефритовым городе, начинают в панике распродавать товары, цены нестабильны, рынок в хаосе…
«Плюс все эти слухи: „принц хочет выжать Нефритовый город досуха“, „принц повысит налоги и соберёт деньги“, „принц проводит кадровые перестановки“…» — с тревогой подумал он.
— А когда я начну латать дыры, перекладывая из одного кармана в другой, искать способы увеличить доходы и сократить расходы, чтобы выплатить долги, придут новые беды, — холодно сказал Фалес. — Стоит задуматься о сокращении трат и перераспределении бюджета, как эффективность чиновников всех рангов падает на глазах. Рыцарь Сейшел — независимо от того, получал ли он твои указания, — даже незаметно угрожает забастовкой легиона. Несчастный случай на улице Рухсан — ну, допустим, это случайность, — стал следствием именно этих причин, плюс низкой эффективности полицейского участка и хаоса в Банде Кровавого Вина.
Зайен слушал молча, глядя на него взглядом, от которого кровь стыла в жилах, без малейшей злорадной улыбки.
— Затем паника среди людей, потеря веры в будущее Нефритового города. Те, у кого есть средства, бегут толпами, а случаи нарушения порядка на улицах множатся, — Фалес впился в него взглядом, — если ничего не сделать, некогда процветающий Нефритовый город начнёт приходить в упадок.
Зайен не выражал никаких эмоций. Он лишь глубоко вздохнул и медленно поднял бокал:
— Выпьешь?
Фалес сильно нахмурился, но не обратил внимания и продолжил:
— Я собирался созвать влиятельных вассалов Южного побережья и крупных купцов, даже иностранные торговые палаты и богачей, чтобы — угрожая и заманивая — вынудить их помочь Нефритовому городу с финансами и восполнить дефицит, временно сняв напряжение…
Зайен хмыкнул — смысл был неясен.
— Но перед этим я получил от дворецкого Эшфорда бухгалтерскую книгу о состоянии частной собственности семьи Ковендье.
Глаза Зайена дрогнули:
— Как и ожидалось, ты нацелился на Ковендье.
Фалес вздохнул.
— Мои люди только что примерно прикинули: семья Ириса действительно несметно богата. Только в добыче хрустальных капель ваши активы оцениваются в миллион, к тому же это денежное дерево, приносящее постоянный доход, не считая плавку и торговлю, — принц говорил угрюмо. — Даже если выжать половину, этого хватит, чтобы Нефритовый город пережил трудности.
Зайен не ответил, но очень внимательно наблюдал за ним.
— Однако проблема именно здесь, — Фалес оторвался от спинки кресла, пристально глядя на собеседника. — Я перерыл бухгалтерскую книгу, обыскал Дворец Ясности сверху донизу и обнаружил, что наличных, которые семья Ковендье может высвободить, в сумме меньше пятидесяти тысяч.
Уголки губ Зайена дрогнули в намёке на улыбку.
— Потому что ещё семь-восемь лет назад ты начал работать: почти все наличные семьи вложены в разные отрасли. Например, в торговой палате хлопка и шерсти Нефритового города у тебя двадцать процентов акций; многие рудники хрустальных капель на севере — совместные инвестиции Ковендье и семьи Ласкья; половина торговых палат маслобойной промышленности в городе Морской Дуги подписали контракт с Ирисом, и это только то, что можно проверить. Таких торговцев, как Дагори Мосс, наверняка ещё немало — все они твои белые перчатки для активов, разбросанные по Нефритовому городу, Южному побережью и даже по всем профессиям и специальностям Созвездия, во всех аспектах.
С каждым предложением Фалес становился всё серьёзнее, скрипя зубами:
— Поэтому, если я хочу использовать деньги Ковендье, первым делом мне придётся изъять и распродать активы более чем десяти процветающих отраслей Южного побережья. А как только я это сделаю — например, начну дешёвую распродажу твоих мастерских в текстильной промышленности, разбросанных по всему Южному побережью, десятков мастерских, нескольких десятков складов сырья, нескольких сотен лавок, нескольких тысяч ткацких станков…
— Вытащишь дрова из-под котла, вырвешь корни и заткнёшь источники, — подхватил Зайен, выглядя легко и непринуждённо, — и без того шаткий порядок в отраслях и экономическая ситуация в ближайшее время только сильнее ухудшатся, станут хаотичнее и неустойчивее, а заодно подтвердят слухи о том, что «принц хочет выжать Нефритовый город досуха».
Фалес глубоко вздохнул, подавляя эмоции: «Откуда он про это узнал? Ладно, это уже неважно».
— Что ещё хуже, — с трудом продолжил Фалес, — если я справлюсь с текущими проблемами, дёшево распродав активы твоей семьи, и это приведёт к экономическим потрясениям и отраслевому кризису, то все те бесчисленные крупные торговые палаты, богачи, дворянские силы и семьи вассалов, которые связаны с тобой сотрудничеством и обосновались сверху до низу по цепочке промышленности — например, семья Карабеян, инвестировавшая вместе с тобой в текстиль, — все эти воротилы и акулы бизнеса Южного побережья тоже понесут убытки, их интересы сильно пострадают.
Фалес сжал кулаки:
— Поэтому я отменил встречи с этими людьми и отказался от идеи занимать у них деньги для облегчения ситуации.
Зайен молча отпил глоток вина:
— Почему?
— Почему? Потому что они уже давно неразрывно связаны с тобой и семьёй Ириса в экономике и промышленности, — с презрением ответил Фалес. — Зачем мне зря наживать врагов и создавать себе проблемы?
Зайен ничего не сказал.
— Так или иначе, после этого раунда финансы, долги, налоги, торговля, общественный порядок, народное благополучие… — Фалес сдерживал гнев: — Спереди и сзади, от начала до конца — куда ни сунься, везде получишь порицание. Независимо от того, кто в действительности выиграет или проиграет, независимо от того, насколько сложен процесс внутри, — в конечном итоге всю цену и всю дурную славу придётся нести мне, тому, кто взошёл на трон и взял власть.
Фалес глубоко вздохнул и успокоился.
— Но, полагаю, эти люди были бы готовы одолжить денег, если бы ты попросил, верно? — он посмотрел на Зайена, его взгляд стал острым: — Почему? Только потому, что у тебя с ними совместное управление, переплетённые интересы?
Зайен холодно усмехнулся.
— Думаю, ты можешь назвать это доверием, — герцог Южного побережья покачал головой, — но оно основано на привычках и системе: они доверяют мне, доверяют Ирису не только за счёт веры и лояльности, привычек и обязанностей, но и за счёт позиций и интересов, за счёт режима и структуры, — в глазах Зайена что-то промелькнуло: — До такой степени, что, покинув нас, они неизбежно потеряют доверие к этому городу.
Фалес пренебрежительно фыркнул.
Зайен повысил голос:
— И это «доверие», Фалес, — то, что ты не вернёшь, сколько ни повторяй «королевская кровь» или «возрождение королевства».
Взгляд принца становился всё холоднее.
— Значит, не только пост правителя города — ты, ты превратил весь Нефритовый город в ловушку, — Фалес холодно продолжил: — Любой, кто захватит его нестандартными средствами, запустит цепную реакцию всей системы и заплатит за это цену.
Зайен молчал, принц тоже не стал продолжать. Не говоря ни слова они смотрели друг на друга целую минуту. Редкие огни фейерверков взрывались в ночном небе, и их свет, проникая в комнату, вяло праздновал День Королевы.
Наконец Зайен вернулся к дивану и медленно сел. Он постучал по графину с вином, многозначительно глядя на Фалеса:
— Итак, даже сейчас ты не хочешь пить моё вино?
Фалес глубоко вздохнул. Он посмотрел на бокал на чайном столике, долго размышляя. Наконец, герцог Звёздного Озера осторожно протянул руку и взял вино. Зайен улыбнулся. Фалес поднёс бокал и вдохнул аромат вина. В следующую секунду он поднял голову, его взгляд был суровым.
— Результат этого арбитража, Зайен, будет таким: ты выйдешь сухим из воды, чистым и без пятен, а Ковендье продолжит править. Ты вернёшь титул герцога и пост правителя города, продолжишь быть хозяином Ириса.
Глаза Зайена вспыхнули, взгляд стал одобрительным.
— Очень хорошо, — он взял графин, — но?
— Но Федерико будет помилован: он не только невиновен, но и как сын Соны вернёт себе права на собственность и наследство, став новым виконтом города Морской Дуги — не волнуйся, лишь почётным виконтом.
Бум.
Зайен с силой опустил графин. Герцог Южного побережья поднял голову, его взгляд стал холодным:
— Тогда почему бы тебе прямо не сказать: «Я хочу засунуть тебе в задницу железный гвоздь»?
— Я ещё не закончил. — Фалес бесстрастно продолжил: — Нефритовый легион получит приставку «королевский», численность и расходы останутся прежними, но средства на содержание сначала будут поступать во Дворец Возрождения в виде налогов, а затем выдаваться от имени королевства, формируя постоянную практику в вопросах военного и оборонного управления. Офицеры всех рангов, командующие легионом, должны будут заранее утверждаться министерством военных дел королевства…
Выражение лица Зайена становилось всё мрачнее по мере того, как он слушал.
— Дела этого года и прошлого не будут преследоваться, но начиная со следующего все деревни, поместья и города Южного побережья — их ежегодные суммы налогов будут пересчитаны заново, если ты понимаешь, о чём я. Дворец Возрождения получит полный контроль…
— Ты будешь пить или как?! — Зайен резко перебил Фалеса. Выражение его лица было ледяным, взгляд опасным.
— Я ещё не дошёл до части о портах, торговле и пошлинах, — безэмоционально продолжил Фалес.
— Тогда можешь и не говорить, — холодно сказал Зайен, — сэкономишь время, силы и мой графин хорошего вина.
— Но я должен сказать! И ты тоже! — внезапно повысил голос Фалес.
Зайен нахмурился.
Фалес выровнял дыхание, стараясь говорить искренне:
— Я верю, Зайен: ты заранее оставил преемнику ловушки — или, скажем, задачи, которые может решить только Ковендье, — и цель была вовсе не в том, чтобы сражаться не на жизнь, а на смерть.
Взгляд Зайена слегка дрогнул.
— А в создании козырей для переговоров, — Фалес пристально смотрел на него, — и именно этим мы сейчас занимаемся, — принц вздохнул: — Пожалуйста, хотя бы ради Нефритового города. Я верю, что позволить ему вот так угаснуть вовсе не входило в твои намерения.
Зайен пристально смотрел на него и долго молчал.
— Эти условия от твоего отца?
У Фалеса сжалось сердце.
— Если ты согласишься, — мрачно сказал принц, — с Дворцом Возрождения я разберусь сам.
Зайен усмехнулся.
Фалес нахмурился:
— Я серьёзно. Конкретные пункты и условия ещё можно обсудить, но я могу взять на себя полную ответственность…
Зайен внезапно прервал его:
— Почему ты пришёл ко мне?
Фалес замер.
Герцог наклонился ближе, его взгляд стал давящим:
— Скажи мне, Фалес: от долгов до налогов, от рынка до общественного порядка — ты сидишь на том месте, со всех сторон столкнулся со всеми этими делами, даже проверил имущество Ковендье, узнал, как работает промышленность Нефритового города, — и всё же условия, которые ты предлагаешь, всё ещё такие? И ты даже думаешь, что все эти проблемы можно решить, просто угрожая мне арбитражем и занимая достаточно денег?
Фалес нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
— Что имею в виду? — Зайен покачал головой и улыбнулся. — Ты — герцог Звёздного Озера, Фалес. Ты должен знать структуру королевской власти: король, крупные и мелкие феодалы, чиновники, работники, простые люди всех сословий и профессий — от верха до самого низа…
Фалес выглядел озадаченным.
Зайен откинулся назад и развёл руками, охватывая всю комнату:
— Но здесь, в Нефритовом городе, ты видишь нечто совсем иное: права и статус торговцев гарантированы, крестьяне освобождены от воинской повинности и даже от тяжёлых налогов, мастера всех профессий и специальностей сами организуют гильдии и совместно отстаивают свои интересы, чиновники всех уровней добросовестно и чётко выполняют свои обязанности, даже иностранцы здесь пользуются уважением. А любой вассал, будь он сколь угодно крупным, любой дворянин, сколь угодно высоким по титулу — стоит ему переступить городские ворота, как он обязан признать все эти правила: он должен понимать, почему какой-нибудь жалкий крестьянин с его земли может в зале суда кричать на господ и не понести за это наказания.
Взгляд Фалеса дрогнул, он погрузился в раздумья.
Зайен хлопнул себя по груди:
— Потому что все права, которыми обладают эти люди, гарантированы «нами» — семьёй Ириса, герцогом-хранителем. Иначе говоря: то, что торговые палаты в мэрии требуют чётко прописанных торговых законов, что крестьяне кричат о фиксированных размерах арендной платы и налогов, или ремесленники совместно добиваются от правителя города сурового наказания за удержание зарплаты — всё это мы «выделили», «даровали» и «поделились» с ними из «власти герцога».
… В этой новой системе дворяне лишены возможности выжимать всё до последней капли, чиновники получают власть устанавливать правила, торговцы проявляют щедрость, рождённую из жадности, крестьяне обретают стимул работать до изнеможения ради самих себя. Деньги отовсюду — в границах и за границей — текут сюда, служат «нам».
… Но именно в этой новой системе «мы», благородная герцогская семья, пошли на невиданные уступки: мы спустились сверху вниз, вышли из Дворца Ясности, сошли с высочайшего трона, показали пример, обуздали вассалов и начали делать то, что большинство правителей просто не в состоянии понять. Мы не только отвечаем за безопасность и оборону, но и заботимся о рыночном порядке, о благополучии жителей, о торговле, о соблюдении законов. Ради этого мы решительно влезаем в долги, которые не выплатить за поколения, лично участвуем в бизнесе, вкладываемся в десятки убыточных, но стратегических предприятий, устанавливаем правила, которые даже деревенский барон сочтёт унизительными — и сами первые склоняем голову и подчиняемся «им»!
Фалес вспоминал каждый увиденный и услышанный в Нефритовом городе эпизод — и выражение его лица постепенно менялось.
Глаза Зайена вспыхнули:
— Представь: в городе Вечной Звезды Верховный Король обладает безграничной властью, избранный король Экстедта вызывает всеобщий страх, в Камю члены верховного парламента — сплошь коррумпированные кланы. Влиятельные и знатные люди по всему миру сидят на вершине своей системы, творят что хотят на своей земле!
… А мы? Каждый герцог Ковендье, шагая по собственному городу, должен ступать осторожно, чтобы не раздавить уличный торговый прилавок. Для грязных дел — найми Банду Кровавого Вина. Крестьянин, ковыряя в носу, ругает нас в лицо — мы улыбаемся и машем: «Извините!». Купца ограбили в пяти милях от города — мы тратим огромные средства, поднимаем армию, преследуем преступников до края света, три месяца прочёсываем сотни миль, год патрулируем — лишь бы вернуть утраченное доверие!
… Вот в чём особенность Нефритового города и всего Южного побережья. Начиная с герцога «Попугая» больше ста лет назад, мои предки подражали Добродетельному Королю, но за поколения пошли дальше, чем даже Миндис: мы отказались от власти, расстались с интересами, пожертвовали статусом. Мы создали не только правила, которым следуют подданные и чужаки, — мы выковали клетку и ограду для самих себя, цепи, которые мы сами не смеем тронуть, не то, что разорвать!
Услышав это, Фалес был глубоко тронут. Он внезапно понял, почему Зайен Ковендье — самый популярный, самый «близкий к народу» герцог-хранитель в королевстве. Логика, условия, причины — всё это было встроено в историю и среду, в неизбежность и естественность. Это нельзя было свести к одному простому предложению: «Зайен — лицемер, притворщик, ханжа».
Как правитель, король Нувен мог бесчинствовать, король Чэпмен — быть коварным, король Кессель — холодным, премьер-министр Каллен — старомодным, Кирилл Факенхаз — наглым, одноглазый Кошдер — высокомерным и обособленным, герцог Вал с Северной территории — крайне радикальным… Но Зайен не мог. Он был таким не потому, что хотел или любил. Он был таким, потому что должен был. Потому что таким был Нефритовый город. Как с древних времён клинок не может избежать своих ножен.
— А твой отец, король Железная Рука, чьё слово закон, который не терпит возражений, умеет только брать, но не давать, — он способен на такое? — тихо спросил Зайен.
Фалес поднял голову, его лицо его стало серьёзным.
— Значит, как высшее звено в цепи власти, — принц не удержался от вздоха, — семья Ириса отдала герцогскую власть в залог за город и всё Южное побережье: вы установили порядок, прописали правила, создали систему, подчинились законам, даже пожертвовали своим авторитетом…
Зайен улыбнулся и слегка кивнул:
— Точнее говоря, мы сами стали краеугольным камнем порядка: из высшего звена старой системы добровольно стали самым нижним звеном новой цепи.
«Старая система… новая цепь…»
Фалес тяжело вздохнул:
— И новая цепь заработала. Обеспечение безопасности привлекает торговлю, торговля запускает экономику, экономика освобождает рабочую силу, освобождённая сила поощряет производство, производство мотивирует людей, люди влияют на землю, земля меняет образ жизни вассалов, а изменение образа жизни вассалов в итоге меняет их позиции и саму природу…
Подлинная информация о Нефритовом городе — военная, экономическая, политическая, социальная, историческая — превращалась в абстрактные схемы и фигуры, выстраиваясь перед его глазами.
По мере своей речи Фалес всё глубже погружался в себя:
— Цепь растёт слой за слоем, звено за звеном, одно порождает другое — и за сто с лишним лет Нефритовый город незаметно возвысился. Он кормит семью Ириса, и все, кто живёт за его счёт и получает выгоду — от дворян до простого народа, — верят в гарантии герцога Южного побережья, привыкают к правилам хозяина Нефритового города, подчиняются порядку Ковендье. Так семья Ириса снова поднялась с низшего звена на высшее: цепь пришла в движение, замкнулась в круг, оживила всю систему, завершила переход от старого порядка к новому.
Фалес глубоко вздохнул, становясь всё серьёзнее:
— И главное: за этот век с лишним Ирис отдал часть Нефритового города чиновникам, крестьянам, торговцам, людям самых разных слоёв и профессий, и сделал их настоящей частью города. А взамен — крепко привязал себя к каждой его части: и гарант, и получатель выгоды, и руководитель, и защитник, и фундамент, и краеугольный камень — незаменимое звено.
Фалес стиснул зубы:
— И если однажды это звено вырвут…
Услышав это, Зайен, до того молчавший, холодно усмехнулся и заговорил:
— Это будет как твой опыт с этим креслом: цепь порвётся на этом звене, начнёт распадаться звено за звеном, и рухнет. Потому что вырвана будет не только вершина — но и фундамент, источник власти, создатель правил, исполнитель законов, гарант порядка, выбор торговли, поток денег, форма экономики, содержание производства, жизнь людей, власть вассалов — и в итоге процветание и стабильность Нефритового города. Всё это вступит в цепную реакцию, в порочный круг, и разрушится по кусочкам.
Фалес сильно нахмурился:
— А если я не хочу ломать, а только «заменить» это звено…
— Тогда тебе всё равно придётся сначала разорвать цепь, — безжалостно перебил Зайен, — а потом повторить нашу историю — с теми же или даже большими затратами — и запустить «новую цепь». Потому что это «цепь», а не старая система, где лорд в поместье сменил фамилию, а крестьянин в поле и не заметил: кнут всё так же свистит; где смена хозяина — всё равно что замена черепицы на крыше, — Зайен холодно усмехнулся. — Однако здесь «крестьяне» Нефритового города будут волноваться: кто обеспечит безопасность? Кто будет следить за соблюдением правил? Не изменится ли промышленность? Разделят ли новые лорды их интересы, разделят ли с ними бремя? Ведь ты не просто меняешь черепицу на высокой крыше — ты вырываешь звено из туго натянутой цепи.
В этот момент дыхание Фалеса стало неровным. Он смотрел на Зайена перед собой, но чувствовал, что стоит лицом к лицу не с человеком, а с целым городом.
— Тогда я перестрою эту цепь заново, верну доверие, даже заставлю королевскую семью инвестировать, установить правила, создать порядок, в который все поверят, и докажу, что Ковендье — не незаменимы, — стиснув зубы, сказал он.
«Вот только, если так поступить…»
— Сколько времени? — произнёс Зайен ледяным тоном: — Даже если ты гений от рождения и все твои меры идеальны, даже если ты извлечёшь уроки из двухсот лет опыта и будешь обладать преимуществом заднего ума, даже если как преемник заплатишь цену и жертвы куда меньшие, чем шесть поколений Ковендье… Но сколько на это уйдёт? После упадка Нефритового города — сколько лет тебе понадобится, опираясь на королевскую семью Джейдстар, чтобы восстановить доверие, перестроить цепь и вернуть Южному побережью сегодняшний вид?
Герцог Южного побережья холодно усмехнулся:
— Пять лет? Десять? Двадцать? Тридцать?
Фалес хотел что-то сказать, но промолчал.
— И это при условии, что ты и королевская семья обуздаете себя и вассалов, не будете высасывать кровь из Нефритового города, не возьмёте ни одной мелочи, не вернётесь к злым привычкам дворянской эксплуатации, не схватите лёгкую добычу, а будете терпеливо ждать и даже жертвовать интересами, чтобы в итоге дождаться дня, когда город расцветёт и начнёт кормить правителя, — Зайен улыбнулся: — По правде говоря, я в тебя верю — двадцати лет хватит с лихвой? — герцог прищурился: — Но сколько у тебя ещё осталось? Я имею в виду: сколько «он» тебе дал?
Дыхание Фалеса замерло.
— Теперь ты понял? — Зайен пристально смотрел на него, но Фалесу казалось, что на него давит целый город. — А те условия, которые ты только что мне выдвинул, сидя здесь: налоги, армия, торговля, промышленность — почти всё это звенья цепи, — герцог Южного побережья цокнул языком и покачал головой: — Я знаю, твой отец завидует этому, но он правда понимает, «чем» мы заплатили за наше богатство и избыток? То, что он требует, — ты правда думаешь, что я могу это отдать?
Фалес с трудом отвернулся.
— А он, как монарх на недосягаемой высоте, не знающий, что такое уважение, хочет заполучить плоды усилий семьи Ковендье — шести поколений и семи герцогов, — которые с огромным трудом прошли путь от высшего звена до самого нижнего, а потом от нижнего вернулись к высшему… Кессель Джейдстар V, — герцог смотрел на тысячи огней, его слова были ледяными, — у него есть на это право?
Фалес долго молчал, погружённый в мысли. Зайен тоже ничего не говорил. Он вернулся на своё место и молча пил вино.
— Я понял.
Зайен повернул голову.
— Нефритовый город не построили за одну ночь, Зайен, — Фалес посмотрел на герцога, его взгляд был искренним, — значит, его и не должны разрушить за одну ночь. Не должны.
Зайен сначала нахмурился, потом презрительно усмехнулся:
— Угроза? Правда? От тебя?
Фалес покачал головой, его лицо выражало печаль:
— Ты знаешь, как тебе повезло?
— Что? — не понял Зайен.
— Представь: если бы это был мой отец, если бы «он» после победы обнаружил в Нефритовом городе… вот это всё, — Фалес оглядел убранство комнаты и вздохнул, — тогда мне, пожалуй, пришлось бы молиться за тебя. За твой город. Так что-то, что ты сначала столкнулся со мной — это и правда огромное везение.
Зайена перевёл взгляд. Он долго смотрел на Фалеса.
— Я уже всё сказал предельно ясно, — в итоге герцог-хранитель Южного побережья тихо фыркнул, — верить или нет — твоё…
— Тогда ты просто позволишь Нефритовому городу прийти в упадок, даже погибнуть? — Фалес резко вскинул голову, повысив голос.
В комнате узника воцарилась тишина.
— Не я, а ты, — Зайен посмотрел на Фалеса, его взгляд был полон ненависти, — «ты».
Фалес нахмурился.
— Я знаю, ты возмущён, Зайен, потому что это «твой» город, — слова принца были искренними, — но именно поэтому, именно потому, что это «твой» Нефритовый город, «твои» люди — не Звёздного Озера, и уж точно не Вечной Звезды!
Выражение лица герцога постепенно застыло.
Фалес глубоко вздохнул:
— Клянусь, я добьюсь для тебя лучших условий, но при одном…
— Знаешь, о чём я подумал, когда выглянул в окно и увидел огни тысяч домов Нефритового города? — тихо перебил Зайен.
Фалес нахмурился.
Зайен поднял голову и презрительно хмыкнул:
— Говорят, шестьсот лет назад Джон I, не считаясь с чужим мнением, решил возобновить имперские завоевания, пойти на Север против Экстедта, чтобы «довершить начатое отцом».
Фалес вспомнил что-то, его лицо изменилось:
— Зайен…
— Тогда в Созвездии царил воинский дух, вся страна ликовала, и только престарелый «Мудрый премьер-министр» Халва, поднявшись с больничной постели, ночью догнал отряд и поклялся умереть, но отговорить короля.
Голос Зайена был тихим:
— «Неужели не зришь, государь: тысячи мерцающих огней домашних очагов, бесчисленные жизни — как может подняться рука предать их огню и мечу?».
Фалес смотрел на него, его лицо становилось всё печальнее.
— А король Джон, обладающий выдающимися способностями и великими амбициями, завоевавший бесчисленные земли, сидя верхом на коне, поднял взгляд и посмотрел на тысячи домашних очагов, раскинувшихся перед ним.
Зайен смотрел куда-то вдаль, словно действительно видел ту картину:
— «В моих глазах — лишь кромешная тьма».
Фалес закрыл глаза.
— Да, это подлинные слова Джона «Чёрные Глаза», — Зайен на мгновение замер и посмотрел на Фалеса глубоким взглядом, его настроение было сложным: — Твоего предка.
Никто не говорил. В комнате на целую минуту воцарилась тишина. Пока Фалес не встал и резко не направился к двери.
— Куда ты? — Зайен посмотрел на его бокал. — Не будешь пить?
Фалес замер на месте.
— Ты кое-что упустил, — принц вздохнул: — Да, Зайен, то, что ты используешь как козырь для самозащиты, — это фундамент, заложенный несколькими поколениями Ковендье.
Он обернулся.
— Но ты забыл, — холодно сказал Фалес, — кто в этом дворце не Ковендье?
Выражение лица Зайена слегка изменилось.
— ДиДи!
Дверь комнаты резко распахнулась.
— Ваше Высочество! — офицер Дойл, с перевязанной головой, мгновенно ворвался в комнату, излучая преданность и готовность к действию в любой момент: — Крыло защиты в сборе. Какие у Вас будут указания…
— Открой дверь комнаты Федерико, — без лишних слов прервал его Фалес, — я хочу его видеть. Прямо сейчас.
— Э-э, да!
Герцог нахмурился.
Принц уже собирался выйти, как Зайен заговорил:
— Ты пожалеешь.
Фалес обернулся:
— Потому что я пошёл к другому Ковендье?
— Нет, — Зайен прищурился, в его глазах мелькнул опасный блеск, — потому что другой человек, к которому ты идёшь… — он отвернулся: — Тоже Ковендье.
Лицо Фалеса потемнело. В следующую секунду.
— Офицер защиты первого класса Дэнни Дойл!
В это время ДиДи грозно и величественно проходил мимо ряда стражников, размышляя, какой властной и внушительной позой открыть дверь напротив. Услышав, как принц назвал его полным именем и фамилией — чего обычно не случалось, — он мгновенно перепугался, поскользнулся, но, не обращая внимания на свою неловкость и растрёпанный вид, быстро помчался обратно.
— В-ваше Высочество?
— С этого момента за все потребности Зайена Ковендье — будь то пища, предметы повседневного пользования или общение с внешним миром — отвечаешь лично ты. Ты несёшь ответственность за их доставку и тщательную проверку, — без единого выражения на лице отдал приказ Фалес. — Я не желаю, чтобы кто-либо ещё передавал ему какие-либо сообщения извне этой комнаты.
Рука Зайена с бокалом вина замерла.
— Слушаюсь… ах, я, я? — ДиДи сначала был польщён неожиданной честью, но потом забеспокоился. — Но, Ваше Высочество, боюсь, я не справлюсь…
— Помнишь убийцу на королевском банкете?
Слова застали ДиДи врасплох. Лицо Зайена слегка изменилось.
— Того, кто приставил меч к горлу твоего отца, заставил тебя драться и чуть не уничтожил всю вашу семью? — Фалес повернул голову, холодно взглянул на Зайена и кивнул подбородком: — Его рук дело.
Дойл вздрогнул. Он с недоверием повернулся и уставился на глубоко нахмурившегося Зайена.
В следующую секунду Фалес, не оглядываясь, вышел из комнаты, оставив тяжело вздыхающего Зайена и мрачного ДиДи, который пристально смотрел на герцога.
(Конец главы)
Закладка