Глава 687 •
В Туннеле Упырей Фалес и Гловер уставились друг на друга, не в силах поверить своим глазам. Остальные были полны недоумения.
— Вы знакомы? — с подозрением спросил дядя Хаузер.
— Они знакомы! — с облегчением выдохнул жрец Чадви.
— Вы оба — Виа? — с любопытством спросила Дороти.
— Они оба — Виа! — с презрением скривилась Хилле, на её руках снова появились перчатки.
— Да, мы знакомы, и познакомились именно из-за одинаковых имён, — Фалес неловко оглянулся и поднял руку, обращаясь к собравшимся жителям. — Всё в порядке, ничего страшного, просто старые друзья. Это пустяки, не на что смотреть…
Но, судя по всему, его авторитета было недостаточно: никто в туннеле не прислушался к призыву. Люди продолжали окружать вход, глядя на Гловера с явной враждебностью.
— Ладно, э-э, Виа, может, для начала опустишь нож? Ты их пугаешь, — Фалес бросил умоляющий взгляд на Хилле, но та лишь презрительно отвернулась. — И твои спутники… Закат, что здесь происходит?
Фалес с изумлением смотрел на женщину в объятиях Ральфа: вся в крови, едва живая. В Туннеле Упырей послышался шёпот. Ральф беспомощно посмотрел на Фалеса, в его глазах читались мольба и чувство вины.
— Это Тето, господин Виа, помните? — неохотно произнёс Гловер. — Мой младший… брат.
Фалес опомнился: — Тето? О, конечно, Тето! Но кого он держит?
— Это, э-э, это… Тето…— пока Гловер под гневным взглядом Ральфа колебался между старая любовница» и мама», раненая в объятиях Ральфа слабо открыла глаза.
— О-он здесь… — она болезненно закашлялась, — Чадви?
Все замерли, в туннеле воцарилась тишина.
Поражённый жрец Чадви, расталкивая людей, вышел вперёд: — Что? Кто? Кто зовёт меня по имени… — его голос резко оборвался. — Маленький… Маленький Кинжал? — он в шоке посмотрел на человека в объятиях Ральфа: — Это ты?
Тяжелораненая женщина оживилась и выдавила улыбку: — Старый друг, ты всё-таки здесь. Мне, видимо, повезло, — она слабо улыбнулась, явно сдерживая боль. — Сделай одолжение, не называй меня так, хотя бы сегодня.
Шёпот в туннеле стал громче.
Чадви поспешно шагнул к ней: — Я не понимаю, разве ты не должна быть в королевской столице, управлять делами? Как… Закат! Что с твоей рукой?
— Небольшая цена за то, чтобы быть боссом… Твою ж, полегче! Чертовски больно! — простонала Кэтрин, шипя от боли.
— Вы знакомы? — настороженно спросил Фалес.
— Они знакомы, — холодно хмыкнул Гловер.
— Она тоже Виа? — растерянно спросила Дороти.
Дзинь! Дзинь! Дзинь! Дзинь! Дзинь!
Пронзительный звон позади заставил всех зажать уши и обернуться: тётя Гадама, схватив огромную поварёшку размером с неё саму, яростно колотила по железному котлу для готовки.
— Вы что, все с ума посходили? Человек в таком состоянии, а вы не даёте её положить!
Дзинь! Дзинь! Дзинь!
С каждым ударом гневный рёв Гадамы эхом разносился по канализации, её маленькое тело, казалось, излучало неиссякаемую энергию:
— Все лишние — разойдитесь!
————
— Вот, в общем, как всё было, — Гловер сидел у печи, медленно снимая окровавленные старые бинты. Кроме Фалеса и Ральфа, остальные в туннеле держались от него подальше, не решаясь приближаться к этому пропахшему кровью парню. — Та женщина-босс указала направление, и мы, не разбирая дороги, бросились бежать. Не знаю, правильно ли мы шли… Почему этот монстр всё время пялится на меня?
Фалес обернулся: у дальней печи Воняк, потирая шишку на голове, с обидой смотрел на них, но, заметив взгляд Гловера, поспешно опустил голову.
«Может, потому что ты только что вырубил его?» — Фалес пожал плечами: — Он не монстр. Как ваши раны?
Лицо Гловера дрогнуло, он прижал руку к подмышке, будто вспомнил что-то неприятное: — Не страшно.
«Но выглядишь ты иначе».
Фалес повернулся к находившемуся в углу Ральфу, который, заметив его взгляд, виновато жестикулировал: [Прости.]
Фалес покачал головой и ответил жестом: [Ты в порядке?]
Ральф невольно бросил взгляд куда-то вдаль и, поколебавшись, показал: [Да.]
«Нет, он не в порядке», — сделал вывод Фалес. — Значит, Ральф не удержался и спас «Призрачный Клинок» Кэтрин?
— Да, этот проклятый ба… — Гловер начал с возмущением, но запнулся на полуслове, — Э-э, Немой… Ральф предложил, сказал, что эта женщина-босс из Банды Кровавого Вина знает все подворотни на улицах Нефритового города… К тому же она работает на Ирисов, так что в курсе многих тайн. Это ценно… Мы были совсем слепы, и нам нужен был такой ресурс… О, и ещё, она, возможно, знает, кто этот человек в чёрном… А ещё её предали свои же, так что она может быть полезна нам, то есть, Вам… В общем, мы всё обсудили и решили действовать решительно. Рискованно, но оно того стоило.
Глядя на то, как Гловер выкручивается, Фалес прищурился: — Ральф предложил? Правда? Он с тобой так много обсудил»?
Гловер замешкался на мгновение и повернулся: — Кстати об этом… Вы знали, что он действительно грамотен?
— О… Выходит, он грамотен, — взгляд Фалеса стал многозначительным.
Гловер, весь в поту от пристального взгляда принца, поспешно сменил тему:
— Кстати! Тогда не успел спросить, но как Вы оказались здесь? В этой… — Зомби оглядел туннель, которому не было конца, вдохнул тошнотворный запах и с трудом сдержался, чтобы не сказать вонючей дыре». —«Странно, но в Нижнем городском округе столицы было то же самое. Почему Его Высочество так любит забираться в трущобы?»
— Это долгая история, — Фалес оставил прежнюю тему и посмотрел на Слимани, который нервничал из-за чужаков. — Если коротко, я помогаю человеку сбежать. Этот Великий адвокат узнал то, что не должен был, и теперь Дворец Ясности хочет его заткнуть.
— Как они заткнули виноторговца и торговца шерстью?
Фалес кивнул.
— Вам стоило отправить кого-то другого, — чуть поколебавшись, сказал Гловер. — Если тот убийца в чёрном придёт за ним, Вы окажетесь в опас…
— К счастью, он не пришёл, — кто-то ещё — леди Хилле Ковендье появилась рядом с ними. Она бесцеремонно толкнула Фалеса, заставляя его подвинуться. — Судя по твоим словам, тот убийца занят перетасовкой Банды Кровавого Вина?
Гловер вздрогнул, узнав эту молодую леди, нахмурился и бросил на Фалеса вопросительный взгляд.
— Она… она вместе со мной, — неловко ответил принц, немного отодвинувшись.
«Вместе?» — взгляд Гловера стал ещё более озадаченным.
Хилле непринуждённо и без малейшего стеснения уселась около печи, не отрывая взгляда от Гловера.
— Э-э, леди, у Вас ко мне какое-то дело? — тот, чувствуя себя неловко под её пристальным взглядом, был вынужден отвернуться.
— Да, у тебя ещё есть какие-то дела? — с вызовом переспросила Хилле.
Гловер, не понимая, что происходит, снова замер. Фалес громко кашлянул, и Зомби наконец сообразил. Он неохотно поднялся и отошёл в угол, потеснив Ральфа.
— Судя по сведениям, которые раздобыл этот Виа… — Хилле смотрела вслед уходящему Гловеру, прежде чем повернуться к Фалесу: — И убийство виноторговца, и убийство торговца шерстью — всё это дело рук Банды Кровавого Вина. Они убирали следы за Зайеном, подчищали хвосты, маскируя всё под самоубийство или месть.
Фалес кивнул: — И в то же время Банда Кровавого Вина сама попала под удар и оказалась в полном хаосе. Не думаю, что это совпадение.
— Я тоже так не думаю.
— Это дело рук Секретной Разведки? Потому что Банда Кровавого Вина выполняла грязную работу для Зайена?
Хилле задумалась: — Возможно. Если Банда Кровавого Вина в беде и не в силах позаботиться о себе, у них не хватит сил бегать на побегушках у Дворца Ясности, включая сокрытие этих убийств.
Фалес посмотрел на встревоженного Слимани: — Вот хороший пример: Банда Кровавого Вина в панике, они облажались с сокрытием убийства торговца шерстью, и наш господин Слимани нашёл зацепку.
— И поэтому список тех, кого Дворец Ясности хочет заставить замолчать, пополнился, — вздохнула Хилле. — Мой дорогой братец, дыра в корзине становится всё больше.
— А я, — предположил Фалес. — Если бы Банда Кровавого Вина работала чётко, смерти Дагори и Диопа, возможно, были бы лучше замаскированы, и я бы не так легко нашёл брешь, не добрался бы до Слимани и других свидетелей.
Хилле кивнула, продолжая размышлять: — Тогда я предполагаю, мой брат очень недоволен. Он считает, что Банда Кровавого Вина подвела Дворец Ясности. Ты прав — они самая лёгкая лазейка для прорыва.
— Значит, в день Парада Благородных Зайен решил перетасовать карты в Банде Кровавого Вина, чтобы заткнуть дыры и не дать Секретной Разведке воспользоваться удобным моментом?
— Но он не полностью всё перетасовал, — холодно усмехнулась Хилле. — Потому что ты и твои Виа вмешались, и он упустил одну карту.
Фалес кивнул, соглашаясь: — Да, и теперь эта карта…
— Ы-а-а-а-а-а-а! Чадви, проклятый ублюдок! — истошный вопль разнёсся по всему туннелю, заставив местных обернуться.
Фалес и Хилле вскочили, в мерцающем свете огня глядя на другой конец туннеля: Призрачный Клинок Кэтрин, вся в крови, едва живая лежала на большом каменном столе, над которым висела ослепительно яркая, неуместная в этом туннеле хрустальная люстра.
— Чёрт возьми, Кэтрин, я не думал, что ты так быстро очнёшься! — с ножницами и пинцетом в руках Чадви стоял у стола, склонившись над раной на животе Кэтрин. Он совершенно не походил на того беззаботного жреца Заката, которого привыкли видеть в храме.
Кэтрин стиснула зубы и приподняла голову: — У тебя нет нормального обезболивающего?
— Посмотри, где мы находимся, — Чадви выпрямился, его перчатки и фартук были заляпаны кровью. — Если только ты не пойдёшь со мной в храм, где есть всё необходимое для лечения твоих ран…
— Ага, и чтобы мои враги сразу узнали, где я? — Кэтрин, превозмогая боль, сплюнула: — Ты, мать твою, хочешь, чтобы я умерла ещё быстрее?
Чадви посмотрел на Кэтрин, лежащую на столе, вздохнул и снова наклонился: — Ладно, я понял, но должен предупредить — будет очень больно.
— Ерунда, в былые годы я… Чёрт! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Крик Кэтрин был оглушительным, Фалес и Хилле переглянулись.
— Так я не могу работать — не дёргайся, Маленький Кинжал! — Чадви, в фартуке и с инструментами в руках, выглядел встревоженным.
— А-а-а-а! Перестань меня так называть, чёрт возьми!
— Кто-нибудь, помогите, держите её, чтобы не дёргалась! — Чадви, не находя другого выхода, обратился к остальным за помощью.
Тётя Гадама огляделась, отбросила слишком большую для неё кастрюлю и закатала рукава: — Хорошо, я буду держать!
— Да ладно, дорогая, — покачал головой дядя Хаузер, стерилизуя хирургические инструменты у печи. — С нашим-то ростом?
Тётя Гадама изменилась в лице: — Никто с тобой не разговаривает, старый карлик!
Но, похоже, она и сама понимала проблему, поэтому обернулась и крикнула: — Бобо?
— У-у-у? — услышав своё имя, Бобо — здоровяк с удивительно маленькой головой — взволнованно поднялся из угла, где сидел, сгорбившись, и затопал к Чадви, по пути опрокинув ведро с водой.
— Держите этого монстра подальше от меня! — завопила Кэтрин, лежащая на каменном столе.
— Спасибо, Бобо, но лучше останься там, — Чадви, понимая, что Бобо не лучший помощник, поднял руку, отказываясь, под разочарованным и обиженным взглядом здоровяка. — Больше никого нет?
Под шум, вызванный тем, как Бобо с грохотом плюхнулся обратно, Воняк неохотно поднялся, но, бросив один взгляд на залитый кровью стол, с испугом отпрянул.
— Простите, господин Чадви, мне срочно надо отлить!
Видимо, недавнее появление Гловера так всех напугало, что теперь жители туннеля попрятались по своим углам: даже несмотря на просьбу Чадви, никто не хотел высовываться.
— Забудь, Чадви, — Кэтрин, измождённая болью, напротив расхохоталась. — Это место — настоящая помойка, а выращенные тобою монстры тут трусливы и слабы…
Чадви нахмурился.
В этот момент Ральф с трудом поднялся на ноги. Со сложным выражение на лице, он, хромая, направился к операционному столу и поднял руку, обращаясь к Чадви.
— Ты идёшь? А как твоя нога, нормально? — Чадви с сомнением посмотрел на него, затем на Фалеса, но всё же кивнул: — Хорошо, давай ты. Только говори с ней побольше, отвлекай, чтобы она не мешала мне…
Ральф тут же замер:«Что? Го…говорить?»
— Мешаю тебе? Чтоб твою богиню Заката парализовало! — лицо Кэтрин исказилось от боли, но она не упустила шанс огрызнуться.
Чадви, не обращая внимания на пациентку, поторопил Ральфа: — Не стой, иди сюда!
Однако Ральф застыл на месте, не шевелясь. Гловер посмотрел на окаменевшую спину Немого и тяжело вздохнул.
«Чёрт. Вот и влип», — он прижал руку к ране на груди и уже собирался, превозмогая боль, встать и вызваться добровольцем, но чужая рука опустилась ему на плечо и заставила сесть обратно.
— Они все очень устали, — мягко сказал Фалес. — Давай я.
Гловер и Ральф одновременно опешили.
— Хороший шанс. Она ранена и в полубреду — можно выудить пару ответов, — тихо шепнула Хилле за его спиной. Фалес в ответ нахмурился.
— Ты? Должен предупредить тебя, господин Фа… Виа, — Чадви тоже замер, подняв свои окровавленные руки. — Зрелище не из приятных.
— Знаю, — Фалес подошёл к столу из камня, глядя на царящий на нём беспорядок. От едкого запаха крови он тут же нахмурил брови. — Я видел и похуже.
«Что ж, зрелище и правда не из лучших».
— Ха-ха-ха, — задыхаясь, рассмеялась Кэтрин. — Мне нравится этот парень, дерьмо — а-а-а-а-а-а!
Гловер всё ещё пытался возразить: — Но…
— Иди отдыхай, сейчас же, Пухляш Виа, — тон Фалеса не терпел возражений. — И ты тоже… э-э, Тето?
Минуту спустя, вымыв руки, Фалес по указанию Чадви подошёл к операционному столу и затянул ремни, фиксирующие раненую. Вне всякого сомнения, состояние Кэтрин было крайне тяжёлым. Помимо отрубленной руки, её живот был пропитан кровью. На нём зияли десятки мелких неровных ран, из которых сочилась кровь, а в некоторых торчали обломки лезвий. Чадви осторожно разрезал одежду, стараясь извлечь осколки с минимальным ущербом.
— Затяни ремень покрепче. Держи здесь. Да, не слишком сильно. Главное, чтобы не мешало мне работать… Руки у тебя твёрдые? Возможно, скоро придётся подержать зажим для остановки кровотечения… — Чадви, полностью сосредоточившись, захватил пинцетом очередной осколок лезвия, осторожно отогнул кусочек плоти дрожащей от судорог Кэтрин, и извлёк его. — На этом столе выгравированы разные формулы искусства божественной молитвы, питаемые кристальными каплями. Они обеспечивают чистоту, дезинфекцию, сохранение крови и прочее. Конечно, это списанное из храма изделие, оно старое и работает нестабильно, так что мне время от времени приходится молиться самому, чтобы поддерживать его…
— Вы можете перейти к делу? — с недовольством напомнила им Кэтрин.
Чадви покачал головой. Фалес, следуя указаниям, затянул ремень и прижал бедро Кэтрин, стараясь не смотреть на кровавое месиво, чтобы не вспоминать кошмары, вызванные Кровавым Мистиком.
— Как её раны?
— Рука ещё ничего, — Чадви бросил очередной осколок в железный поднос рядом. — Она опытна в наружных травмах, сразу остановила кровь и продезинфицировала…
— Ничего? — лицо Кэтрин исказилось.
— Прости. Кроме того, что её больше нет, — с сарказмом добавил Чадви. — Но, как видишь, самое сложное — это живот. Раны мелкие, их много, и расположены они плотно… Как эти лезвия вообще туда попали? Надеюсь, они не слишком глубоко и не задели внутренние органы…
— Это дело рук Божественного Солдата Хаоса, — прорычала Кэтрин, стиснув зубы от ненависти. — Помнишь того дальневосточного псионика, который разыгрывал кукольные спектакли? Того работорговца, что связывал женщин и продавал их в деревни?
— Не помню, — ответил Чадви, сосредоточенно извлекая очередной осколок.
— Тот, что перед Тёрнбуллом обзывал вашу мамашу[1] за разложение достоинства женщины» и грозился засунуть меня в клетку и утопить в реке? Так вот, у него, оказывается, были друзья, освоившие то же ремесло…
— Неудивительно, — Чадви, похоже, особенно не любил подобные темы. — Ведь даже у тебя есть друзья.
Жрец начал извлекать следующий осколок. Кэтрин скорчилась от боли и застонала, с каждым движением пинцета и щипцов Чадви по её лицу стекал холодный пот. А когда дело дошло до ножниц…
— А-а-а-а-а-а-а!
— Держи её! — стиснув зубы, крикнул Чадви. — Я почти нашёл! Чёрт, этот кусок деформировался!
Кэтрин вырывалась с невероятной силой, и Фалесу пришлось приложить все усилия, чтобы удержать её, пока жрец с трудом извлекал очередной осколок.
— Ей слишком больно, нет лишнего обезболивающего?
— Это уже предельная доза, — покачал головой Чадви, взяв поданный Хаузером поднос, и сменил инструменты. — Анестетики — не то же самое, что другие лекарства. От наркоза до убийства — один шаг.
— А нельзя ли обезболить физически… Я имею ввиду, вырубить её? — Фалес вспомнил путешествие с Вороном Смерти, и его шея вместе с затылком заныли.
— Давай, парень, — оживилась Кэтрин, стиснув зубы и кивнув. — Быстро бей!
— Ты что, рыцарских романов начитался… Э-э, прости, я говорил не о тебе, — осёкся Чадви, осознав, что его тон был слишком вольный.
Фалес покачал головой, показывая, что не обиделся.
— Обморок и потеря сознания — это аномалии из-за повреждений мозга, связанные с давлением и нервами, и у всех проявляются по-разному, — Чадви вернулся к своему робкому тону, осторожно объясняя. — В её состоянии, если мы попытаемся её вырубить, то скорее убьём, чем вырубим.
Кэтрин холодно усмехнулась: — Чушь. Я видела мастеров высшего класса, которые могли контролировать силу удара и безопасно вырубать кого угодно — хоть старика, хоть младенца.
Чадви, столкнувшись с Кэтрин, снова оживился: — Правда? А кто-нибудь подсчитал, сколько человек эти мастера случайно убили или парализовали, пока безопасно вырубали»? И потом, разве похоже, что у нас есть мастера высшего класса?
Чадви сменил инструмент и начал извлекать следующий осколок.
— Лучше уж так, чем… У-у-у-у-а-а-а-а-а! — Кэтрин застонала, стиснув зубы.
— Поговори с ней, — жрец, глядя на её мучения, смягчился. — О чём угодно, лишь бы отвлечь её внимание.
Фалес растерялся.
«Я?» — он посмотрел на Кэтрин и со сложным выражением лица кивнул. —«Ладно».
Фалес слегка ослабил одну руку и положил её на плечо Призрачного Клинка: — Эй, леди, посмотри на меня. Тебя зовут Кэтрин Призрачный Клинок из Банды Кровавого Вина, верно?
Фалес изобразил вежливую улыбку.
«Начало не задалось, ничего страшного», — он найдёт другой подход.
— Итак, жрец Чадви, как ты познакомился с этим бос… э-э, с этой леди?
Чадви, не поднимая головы, ответил: — Мы оба были сиротами, воспитанными храмом, росли в приюте под покровительством божественной милости, — он едва заметно вздохнул: — Только я остался там, стал монахом, а потом жрецом. Кэтрин ушла рано… из-за кое-каких дел.
— Кое-каких дел? — Призрачный Клинок хрипло рассмеялась, словно на миг забыла о боли: — Ты имеешь в виду то, как я откусила нос одному старому монаху, потому что он любил осматривать тела» девушек во время исповеди наедине?
Лицо Чадви напряглось: — Тебе следовало рассказать всё матушке Ильшаге, а не прибегать к насилию…
— Ха! Конечно! И эта старая святоша пошла бы к пострадавшей девушке! — в ярости сплюнула Кэтрин и, несмотря на боль, ускорила речь: — Она бы начала увещевать: ведь он ничего толком не сделал», это ради твоего же блага», если раздуешь скандал, твоя репутация будет разрушена», этот инцидент повлияет на наш бюджет», что будет с сиротами, если приют закроют?» А после, мягко и ласково: если девушка изменит свои слова, скажет, что это недоразумение, матушка добьётся перевода монаха и даже обеспечит ей место в отборе на монашество… О-о-о-а!
Кэтрин закричала от боли.
— Отлично, этот вытащил, — раздался звон металла, и Чадви кивнул Фалесу, благодаря за помощь. — Директор, матушка, она… она не была плохой. Она делала всё, что могла, чтобы защитить нас…
— Защитить? Ха-ха, — Кэтрин, вся в поту, лежала привязанная к столу и всё ещё саркастично смеялась. — А потом остальные монахи в приюте, будь то лицемеры или те, кто не в курсе, возмущались: если она лжёт, почему монаха Бомена всё равно переводят? Почему её выходка сработала, да ещё и с обещанным местом монахини? Только потому, что она девушка? Что, если другие плохие девушки начнут шантажировать в будущем? А как же невиновные? Как же наша, монахов, честь? Неужели быть мужчиной — значит страдать от дискриминации?»
Чадви сосредоточенно выковыривал очередной осколок из раны Кэтрин, но Фалес заметил, как дрожат его брови.
— Об этом болтали долго, очень долго. А потом та девушка, что спала на твоей верхней койке, перестала плакать по ночам, — возможно, от невыносимой боли, Кэтрин стиснула зубы, в её глазах полыхала ярость. — Потому что она, твою мать, покончила с собой! Чёрт! Как эта хрень может болеть ещё сильнее?!
Кэтрин выгнула спину дугой, едва не порвав ремни, и Фалесу пришлось приложить все силы, чтобы удержать её на операционном столе. Чадви глубоко вздохнул, вытащил ещё один осколок, из раны хлынула кровь.
— Так вот, Чадви… а-а-а-а… самый действенный способ — не жаловаться какой-то там матушке, — простонала Кэтрин. — А заставить этого старого ублюдка заплатить, чтобы он почувствовал боль, потому что боль — единственный язык, который они понимают… Чёрт!
Ещё один осколок вырвали из плоти. Чадви сделал паузу, вытерев пот рукавом.
— Нет, Маленький Кинжал, нет, — он посмотрел на подругу детства с сожалением: — Посланник Заката Гуахардо учил: боль, если она не твоя собственная, не имеет смысла.
Фалес нахмурился, услышав это.
Кэтрин язвительно ответила: — Опять эта чушь про страдание ради святости»?
— Нет! Матушка Ильшага учила нас, что слова Гуахардо означают: мы часто недооцениваем и игнорируем боль и страдания, которые переживают другие. — Чадви с болью посмотрел на неё: — И это не только о том, чтобы поддаваться дешёвому сочувствию и тёплым чувствам, тем самым принижая значение чужой боли. Это ещё и о том, как легко потеряться в наслаждении местью и наказанием, переоценивая значение боли, которую мы причиняем другим.
Фалес почувствовал лёгкое волнение от этих слов.
— Для меня, возможно, первое. Для тебя, Маленький Кинжал, скорее второе, — Чадви тяжело вздохнул, Кэтрин молчала. — Маленький Кинжал, — Чадви поднялся, бросив использованные инструменты в железный ящик, — ты… тебе правда не стоило сюда приходить, — он покачал головой, в его взгляде читалось сожаление.
Дыхание Кэтрин участилось.
— Мне не стоило? — возмутилась она. — Если бы я не поднялась так высоко в Банде Кровавого Вина, ты и твои монстры даже не нашли бы такое паршивое место, как это!
— Но ты обещала! — Чадви стиснул зубы и сказал: — Перед могилой матушки Ильшаги и статуей богини Заката ты клялась, что не принесёшь сюда внешние распри, конфликты банд и кровавую месть… — его взгляд был полон противоречий: — А теперь посмотри на себя. Ты явилась сюда, вся в крови… Ты знаешь, как тяжело этим детям…
Призрачный Клинок громко рассмеялась: — Шутишь, Чадви? Ты правда думаешь, что это место — какой-то рай на отшибе, святая земля для уродов, страна блаженства для монстров? Разве не ты сам, как и я, притащил сюда внешние интриги и политику?
Жрец замер: — Что?
Но Кэтрин уже не обращала на него внимания, её взгляд переместился на Фалеса: — Спасибо тебе, молодой человек.
Фалес, застигнутый врасплох, лишь улыбнулся в ответ: — Не за что.
Однако дальнейший тон Кэтрин стал мрачнее: — Нет, я хочу сказать, спасибо тебе…ах… спасибо, что приютил его.
— Кого? — нахмурился Фалес.
Кэтрин улыбнулась, но тут же застонала от боли, её лицо исказилось.
— Думаешь, я не узнала его? — Призрачный Клинок болезненно кашлянула: — Пусть даже если он избавился от татуировки, сменил причёску, стиль боя, и даже полностью поменял своё имя… Да… Но как я могла… как я могла не узнать своего самого способного подчинённого, которого сама же и воспитала? — Кэтрин слабо посмотрела в другой конец туннеля: — Последователя Призрачного Ветра?
«Что?» — Фалес замер. Он сдержался, чтобы не взглянуть туда, куда смотрела Кэтрин, но знал, что там стоит Ральф.
— Прости, я не понимаю, о чём ты, — он покачал головой.
Кэтрин застонала от боли, но затем фыркнула и усмехнулась: — Мальчик, брось. Я знаю, ты не простой человек: Ральф и тот вспыльчивый Виа относятся к тебе с таким почтением, а Чадви только что назвал тебя господином».
Фалес поднял взгляд на жреца, который, занятый чисткой и сменой инструментов, шевельнул бровью, но не осмелился поднять глаза.
— Ладно, он не хочет со мной говорить, это я понимаю, но… — Кэтрин, получившая короткую передышку, тяжело вздохнула: — Скажи, как Ральф жил все эти годы?
«Как Ральф жил?» — Фалес вспомнил их встречу в тюрьме, незаметно взглянул на Призрачный Клинок и промолчал.
Кэтрин что-то поняла и горько улыбнулась.
— Значит, появление Ральфа там не было случайностью, верно? Как и то, что он спас мне жизнь, — она пристально посмотрела на Фалеса: — Ты или твой хозяин заранее знали, что с Бандой Кровавого Вина что-то случится, и поэтому заслали людей на территорию Фогга под прикрытием. Ты ждал здесь, чтобы они притащили полумёртвую меня, как пешку. Говори, на кого вы работаете? Или против кого хотите меня использовать?
Фалес слегка нахмурился.
— Банда Кровавого Вина? Братство? Какая-то крупная торговая гильдия? Кровная месть? Политические враги? Дворец Ясности? Или, может, тот из королевской столицы, дикий, властный, могущественный, чьё каждое движение заставляет Южное побережье дрожать от страха, а Нефритовый город задыхаться от давления, Его Высочество второй принц?
Чадви не мог не взглянуть на принца. Фалес долго молчал, обдумывая её слова.
«Дикий, властный и могущественный. Заставляет Южное побережье дрожать от страха… Нефритовый город задыхаться от давления. Ладно, этот парень, о котором она говорит… Почему я его не знаю?»
— Нет, нет-нет-нет, возможно, я слишком упрощаю, — Кэтрин напряжённо размышляла, её взгляд стал серьёзнее. — Неужели последние потери и хаос в Банде Кровавого Вина тоже ваших рук дело?
«Ладно. Похоже, её фантазия не знает границ», — Фалес вздохнул: — Нет.
Кэтрин долго смотрела на него, а затем горько улыбнулась: — Довольно, даже если так, это уже не важно. Как сказал Чадви, чужая боль…
Она покачала головой.
Фалес смотрел на неё, и его чувства были смешанными:«Значит, это бывший босс Ральфа. Человек, ради спасения которого он рисковал жизнью».
Юноше вдруг стало как-то не по себе.
— Тот человек в чёрном, с которым вы столкнулись на складе, ты знаешь его, верно? — при этой мысли принц понизил голос. — Кто он?
— Один из врагов.
— И всё?
— А что ещё?
— Ты ведь знаешь, что Ковендье тебя предали, да? — вздохнул Фалес. — И что они хотят твоей смерти?
Кэтрин, лежащая на каменном столе, резко открыла глаза.
— Отлично, она в гораздо лучшем состоянии. По крайней мере, перестала вырываться. Продолжай говорить с ней, держи её в стабильном… Что ты сказал? — Чадви, вернувшийся с подносом инструментов, осознал смысл слов и побледнел. — Кто? Кто хочет её смерти?
— Ничего страшного, Чадви, — неловко улыбнулся Фалес. — Я просто… шучу.
— Правда?
— Продолжай, Чадви, — холодно отрезала Кэтрин.
— Но…
— Делай свою операцию! — рявкнула Призрачный Клинок.
Чадви слегка вздрогнул, опустил голову и вернулся к работе.
— И что, малец? Хочешь сдать меня Дворцу Ясности… кх-х… ради награды от Ковендье? — во взгляде Кэтрин читался вызов.
Фалес посмотрел на неё.
— Нет, но я хочу знать, почему, — взгляд принца загорелся: — Что ты такого сделала, или, точнее, что ты сделала не так, что большие шишки во Дворце Ясности решили, несмотря на риск хаоса в Банде Кровавого Вина, избавиться от тебя?
Чадви, только что вытащивший очередной осколок, резко поднял голову, его лицо побелело. Оба посмотрели на него, и он, испугавшись, снова уткнулся в работу.
Кэтрин рассмеялась с видом я так и знала».
— Хорошо, пусть твой хозяин придёт ко мне, и я всё ему расскажу.
Фалес нахмурился: — Мой хозяин…
— Какой-то большой человек, слишком важный, чтобы я могла его увидеть? — холодно усмехнулась Кэтрин. — Так я и думала. Знаешь, Ковендье тоже всегда так говорили. Обычно я видела только их дворецкого — пока они не выбросили меня, доведя до такого состояния.
В её глазах пылала ненависть, взгляд был острым, как нож: — Чем твой хозяин, кем бы он ни был, отличается от Трёхцветного Ириса?
Фалес почувствовал головную боль. Он замолчал, Кэтрин тоже молчала, а Чадви, сосредоточенный на операции, не осмеливался даже вздохнуть. На какое-то время вокруг каменного стола были слышны лишь звуки ножниц и пинцета, изредка смешанные с болезненными стонами и вскриками.
— Он не менял имени.
Фалес внезапно заговорил, и Кэтрин с трудом подняла голову.
— Тето — это просто псевдоним, кодовое имя, как «Последователь Призрачного Ветра», — с некоторой ностальгией сказал Фалес. — На самом деле, с тех времён и до сих пор его зовут так же. Мидира Ральф.
Кэтрин слегка вздрогнула, но тут же холодно усмехнулась: — Похоже, Ральф нашёл себе более крутого хозяина.
— Ты ошибаешься. Я не его хозяин, и никто им не является, — серьёзно ответил Фалес.
— С виду так и не скажешь, — с презрением покачала головой Кэтрин.
— Хорошо, Ральф действительно отправился на территорию Фогга, чтобы собрать информацию, — Фалес повернулся к углу, где стоял Ральф — тот смотрел в эту сторону сложным взглядом. — Но, честно говоря, я не знал, что там произойдёт, не знал, что ты будешь там, и уж точно не знал, что тебя предадут свои же люди, и ты потерпишь крах.
Кэтрин фыркнула, стиснув зубы от злости.
— Так что я не приказывал ему спасать тебя. Напротив, я велел ему в первую очередь думать о собственной безопасности, а всё остальное — информация, выгода, — не так важно.
Взгляд Кэтрин дрогнул.
Фалес вздохнул: — Но он всё равно это сделал. Он выбрал рискнуть и броситься спасать тебя, хотя знал, что против такого количества врагов, включая того человека в чёрном, у него нет шансов.
Кэтрин холодно фыркнула, но промолчала. Её брови всё сильнее хмурились.
— Честно говоря, я не знаю, почему он так поступил. То ли из-за старой дружбы, то ли в благодарность за прошлое, то ли из чувства справедливости, а может, просто порыв…
【Ты будешь готов умереть за меня?】
— Может, ничего из этого, — внезапно перебила Кэтрин, её голос звучал торопливо. — Возможно, он просто… просто, просто подумал, что я могу быть полезна тебе. Ведь он когда-то был в Банде Кровавого Вина.
Фалес молча посмотрел на Призрачный Клинок, загнанную в угол, и улыбнулся.
— Может быть. Но я хочу сказать, что это тоже неплохо, — его улыбка была светлой. — Потому что я верю, что в тот момент Ральф сделал свой собственный выбор. Не чей-то ещё.
Чадви вытащил очередной осколок, вызвав дрожь во взгляде Кэтрин.
Фалес поднял голову, глядя в тёмный туннель: — Ну, а его напарник… Ха, вероятно, хочет ему врезать.
Кэтрин закрыла глаза.
— Конечно, стоило ли оно того… — Фалес тихо рассмеялся и покачал головой. — Ну, это не мне судить.
Звяк.
Ещё один окровавленный осколок упал в железный поднос.
— Молодой человек, за тобой ведь нет никакого хозяина, правда?
Фалес нахмурился.
На этот раз голос Кэтрин звучал особенно устало: — И твой возраст… Ах, я поняла, потому что ты и есть он, — Призрачный Клинок приоткрыла глаза, её дыхание было слабым. — Тот самый большой человек, которого боится Нефритовый город и опасается Зайен Ковендье, — её взгляд на Фалеса медленно менялся, как и тон. — Только Вы можете быть таким особенным, таким свободным, таким великодушным, потому что это привилегия, данная Вам с рождения.
— Привилегия? — Фалес был озадачен.
Кэтрин крепко зажмурилась, её улыбка была горькой: — Потому что верность и дружба других для таких, как Вы, — это нечто само собой разумеющееся, унаследованное богатство, которое всегда под рукой, стоит только захотеть получить его. Не то что для нас, муравьёв, выросших в сточных канавах, где выживают только те, кто готов перегрызть друг другу глотки.
Фалес замер, поражённый её словами.
«Верность других… Само собой разумеющееся, унаследованное богатство…» — в этот момент он вспомнил свою стражу Звёздного Озера. Вспомнил, как они кланялись ему, называя его Ваше Высочество». Но сейчас, глядя на дрожащие губы Кэтрин, он, кажется, начал понимать. Начал понимать поступок Ральфа.
— Вы, господин, не могли бы передать ему кое-что от меня?
Фалес поднял голову. Кэтрин молча смотрела на чёрный потолок туннеля.
— Ральф не хочет со мной говорить, но… но… — на её лице читалась глубокая усталость. — В тот день я не посылала его на верную смерть на Рынок Красной Улицы.
«Рынок Красной Улицы», — Фалес промолчал.
— Я просто… это была… случайность.
Звяк.
Ещё один окровавленный осколок, вперемешку с плотью, упал в железный поднос., но Кэтрин лишь слегка нахмурилась.
Через несколько секунд Фалес вздохнул.
— Знаешь, он не то чтобы не хочет говорить с тобой.
Кэтрин перевела взгляд.
— На самом деле он уже говорил с тобой, просто ты ещё не научилась слушать, — Фалес тихо добавил: — Как и раньше.
Тяжело раненая Призрачный Клинок невольно замерла. Фалес улыбнулся, покачал головой и снова затянул ремни. Несколько минут вокруг каменного стола царила тишина.
— Лозанна.
Голос Кэтрин заставил Фалеса озадаченно поднять голову: — Что?
Лицо Призрачного Клинка было мрачным, а голос лишён сил.
— Тот человек в чёрном, о котором Вы спрашивали. Никто не знает его настоящего имени, — в её глазах мелькнул страх. — Но с десяток лет назад, начиная с босса Тёрнбулла, мы все звали его — Лозанна II.
Фалес задумался: — Лозанна? Второй?
«Странное прозвище. Как Убийца Звезды II», но…»
Кэтрин смотрела в пустоту: — Он был самым доверенным телохранителем бывшего главаря банды Тёрнбулла, самым свирепым бойцом, самым острым клинком, самым страшным убийцей, который устранял предателей и инакомыслящих, уничтожал врагов и соперников. Самый сильный мастер высшего класса в Банде Кровавого Вина.
«Телохранитель, боец, клинок, убийца… Самый сильный мастер высшего класса».
Фалес всё больше хмурился: — Этот Лозанна, кто он такой?
Кэтрин с трудом покачала головой.
— Кроме самого Тёрнбулла, никто в банде не знал его происхождения. Думаю, босс специально держал это в тайне, чтобы Лозанна оставался загадкой и пугал нас, засевших в разных местах, непокорных псиоников-боссов… Но…
— Но что?
— Но он должен быть мёртв! — в голосе Кэтрин звучала паника: — Я всегда считала… считала, что Лозанна и босс Тёрнбулл… Считала, что они погибли в ту дождливую ночь, больше десяти лет назад, в заброшенных домах…
Фалес слегка побледнел.
— Погибли от…
В этот момент на лице Кэтрин отразился глубокий страх:
— …от руки Чёрного Меча.
Звяк.
Чадви наконец извлёк последний осколок и, весь в поту, рухнул на землю.
(Конец главы)
___________________________________________
Переводчик:
1. Уже встречали, тут Кэтрин говорит о себе в грубой форме, а не о матери Чадви.
2. 我叫你爸爸！(Wǒ jiào nǐ bàba!) — букв. Я зову тебя папой! — В данном контексте является резкой, грубой и саркастичной отмашкой и служит для выражения крайней степени раздражения, боли и отказа от сотрудничества. В качестве аналога подходят варианты «да пошёл ты (в задницу)!», «сейчас как дам, будешь меня папой звать!», «не неси чушь!» и так далее. Длинные, многословные варианты не подходят обстоятельствам Кэтрин, так что выбрали первое.