Глава 236.2. Возьми меня (2) •
Глава 236.2. Возьми меня (2) Любила здешних ярких роз, как и тех, кто носил их имена.
— Ты мне нравишься. Теперь, думаю, я понимаю, какое чувство к тебе испытываю, — пробормотала я, сильно сжимая грудь.
Но тут я зашептала. И в этот момент, когда я поняла, что такое любовь, мне стала известна еще одна вещь.
— Рикдориан, если любовь, о которой ты говоришь — это любовь, исключающая других…
— …
— Вероятно, я никогда не смогу избавиться от прочих роз.
Меня внезапно осенило, когда я осознала существование божественного стража.
Я не брошу Франсию и Ленага.
— Вероятно, я не могу отдать тебе все свое сердце.
Отбросить их — значило — разделить тело и разум. Тогда было очевидно, что я не могла сосредоточиться на одном Рикдориане.
Я знала,ч то это — любовь, которая щекочет каждый уголок сердца и наполняет его теплом.
Однако я подарила Ленагу любовь. Скорее, это было осознание, посетившее меня, когда я заметила неправильные чувства Чейзера и искренние чувства Ленага, и увидела их любовь.
Я не могла отвернуться от того, что посеяла.
— Итак.
Я знала слепые чувства Рикдориана к себе. Мой вид, вероятно, раздражал его.
— Я…
— Это не имеет значения.
Рикдориан решительно оборвал меня.
— Меня волнует только одно.
— Рикдориан.
— Ты меня любишь?
— …
Я встретилась с его взглядом.
Верно. Я тоже об этом знала. Делать круглые-круглые глаза — это не в моем стиле.
— Я люблю тебя.
— Только меня?
— …только тебя.
Мое сердце слабо застучало. Знал Рикдориан об этом или нет, но он прижался губами к моим так, словно впечатывал свои в мои.
— Еще раз.
Он прижался снова, не обращая даже внимания на то, то я удивленно моргаю.
— И еще раз, а?
Ленивые, глубокие глаза были полны неконтролируемого жара.
— …нет.
— Ха-а, Яна.
— …ведь, если ты сделаешь это снова, то я устану. Я хочу, чтобы ты передумал.
Говорят, если нам кто-то нравится, мы становимся друг на друга похожи. Я отвернула лицо, подражая обычному жесту Рикдориана, который прикрывал губы тыльной стороной ладони.
Однако Рикдориан дернул головой вслед за мной так, словно не собирался меня отпускать. Голубые глаза следили за мной.
— Не зови меня.
Дрожь не была сильной. Однако, дрожь, исходящая из сердца, должно быть, раскрасила этот мир, который был полон безразличных черно-белых цветов, ярким.
Когда я медленно перевела взгляд, то на лице мужчины было выражение, которое я не в силах была описать.
Не успела я даже бросить взгляд, как его губы накрыли мои.
Этот поцелуй все еще был неуклюжим, но грубым. Я медленно закрыла глаза. Нетерпеливая рука потянула ленту над моей грудью. Дело было не в одежде, которая развязалась вместе с лентой сегодня, но…
Я тихо рассмеялась.
— Что. Второй круг не получается осилить?
Когда его губы чуть разомкнулись, он глубоко вздохнул, и его взгляд последовал за мной. Ни с того ни с сего рука Рикдориана полностью развязала ленту, нет, теперь ленточку, и она запорхала в воздухе.
— Ты стал такой, едва я призналась. Неужели твоей целью, правда, было мое тело?
Несмотря на то, что я смеялась, Рикдориан медленно опустил глаза вместо того, чтобы улыбаться. Невинное и благородное лицо стало видно в лучах лунного света.
Несмотря на невинную белизну, алые губы медленно открылись.
— Нет.
Угрюмые глаза не позволяли понять, какая сторона его личности активна. Он взял меня за ленту, потянул и убрал ее.
Он смотрел на меня, его пальцы опять опустились и замерли перед шеей.
— Я сделаю это.
Он взял меня за руку и обвил ленту кругом своей шеи. Как будто, это было красивым шейным украшением, если его завязать. Алая лента очень шла его бледному лицу.
Он опустил голову и легко, не причинив боли, прикусил мою губу. Коники его ушей и шея стали красными. Он убрал губы и медленно согнул колено.
— Дело не в том, то у меня есть ты, Яна.
Тихий, но ясный голос наполнил мои уши. Мне кажется, то и в Камбракаме этот голос мне нравился.
— Бери меня.
— …
— Я обезумею, если ты продолжишь держать меня в цепях и приходить, когда вздумается.
Для человека, который провел в заключении полжизни, заточение было наиболее пугающим.
— Прошу, позволь себе любить только меня.
Он протянул края обвязанной ленты мне.
— Если бы только я мог сохранить это себе.
Он схватил меня за бедра и притянул к себе. Юбка поднялась, открывая белые лодыжки.
— Я бы с радостью не обращал внимания на твой розовый сад.
Рикдориан мило положил мою ногу на свое бедро, затем взял за икру и поднял, касаясь лодыжки губами.
— …я люблю тебя.
Его рука спустилась под юбку, а потом поднялась к икре и понемногу спустилась ниже. Я продолжала сжимать губы, чтобы не издать стона от странного прикосновения.
— Прошу, ответь.
Его глаза мягко прикрылись. Уши и шея были красными. Но я вынуждена была признать в этот момент, то он был нежным зверем только со мной.
— Твоя любовь — моя.
Ведь лицо мужчины, бледное из-за жажды, четко виднелось здесь, где опустилась ночь.
— Верно?