Глава 236.1. Возьми меня (1) •
Вспомнив дату, названную Чейзером, я с отчаянием улыбнулась. До нее… остается только пара дней.
Я улыбнулась, склонив голову, и медленно подняла ее. Позади меня за мою талию схватилась рука.
Когда я повернулась, позади стоял Рикдориан с обеспокоенным видом. Изящно опускавшиеся, когда он смотрел на меня, ресницы очертили круглый изгиб. Он выглядел так, будто вот-вот расплачется.
— Все в порядке.
Я взяла его за руку и погладила. Почему-то показалось, что мне придется забыть обо всех своих мыслях и сказать это.
С мгновение я помолчала, затем добавила:
— Ведь у меня холодная голова.
Я именно это и имела в виду. Мне легче было с первого взгляда заметить, что наш путь неудобен и тернист, и что мы идем как в тумане, пусть бы это и было уловкой. Ведь мы могли так добраться до решения.
«Мне нужно о многом подумать».
Но у меня не так много времени.
— Яна, ты знаешь, что за рожу сейчас корчишь?
— Что за рожу?
— …с таким видом ты спрашивала меня, почему я не посадил тебя в кандалы, когда ты попала сюда впервые.
Я неосознанно коснулась своей щеки.
Что за рожу я корчу? Понятия не имела, о чем он говорит. Но сообразила, что из-за этой рожи Рикдориан очень грустил, раз так выглядел.
— Я понятия не имею, но это не то, из-за чего можно себя хорошо чувствовать, так?
— Так.
Мой божественный страж, прямо как я. Как жаль, что он провел взаперти только времени.
— Но я не хочу, чтобы у тебя было такое лицо, Рикдориан.
— …
— Эм, так что не делай так.
Я схватила его за голову и прислонила к своему плечу и слегка погладила. И опять же мне подумалось, что я бежала из Домулита. И о том, то я — даже не в маркизате Валтайз, где мне недолго было так удобно. Присутствие человека с таким лицом, будто он вот-вот заплачет — это здорово.
За плечом Рикдориана было видно Франсию. Она пристально таращилась на Рикдориана, затем надула губы и наставила на меня палец.
Потом она схватилась за свои губы и выпятила их, притворяясь, что отрывает, положила руку на шею и взмахнула ею.
Убью извращенца! Словно услышав эти слова, я слабо улыбнулась.
На мгновение я опустила глаза, затем посмотрела на Франсию. Не произнося ни звука, я позвала ее по имени. Она кивнула и слабо пробормотала:
-Я делаю это по просьбе сестры.
Я ответила беззвучно:
-Ты ревнуешь.
Затем она схватила Ленага и вышла из комнаты. Дверь захлопнулась, и тут остались только мы, я и Рикдориан.
Я заметила, что Ленаг взглянул на меня разок перед уходом, но вышел, не сказав ни слова. С таким лицом, что было очевидно: он последует за мной, что бы я ни устроила.
Горький смех сорвался с моих губ.
Я протянула руку и положила ее к нему на макушку.
Серебритые волосы, мягко разевавшиеся по ветру, обвились кругом моих пальцев. Слабый голубой оттенок шел лунному свету этой ночи.
— Рикдориан. Это не к месту, но мне надо тебе кое о чем рассказать.
Я обратилась к мужчине, который был слишком велик, чтобы опираться на мое плечо, и ему пришлось надолго наклониться.
Затем, словно заметив, то я хочу сказать нечто очень необычное, он сильнее обвил рукой мою талию. Он еще больше уткнулся лицом в мое плечо, не глядя на меня. Словно крупный зверь, ведущий себя, как малыш.
— …мне не нравится, когда ты говоришь, что меня оставишь, — пробормотал он, словно умоляя.
Его голос был приглушенным, но его несложно было понять. Я улыбнулась и покачала головой. Он казался мне умным человеком.
— Нет. Напротив.
Я взглянула на его волосы, аккуратно причесанные и медленно повернула голову.
— Мне кажется, пришло время дать тебе ответ.
Ели так подумать, у Рикдориана было звериное чутье. Каждый раз, как я собиралась ему решительно заявить, он инстинктивно замечал это и менялся в лице. Когда приходило время попрощаться в Камбракаме, или при обещании, что мы больше никогда не встретимся.
Он вздрогнул и отнял лицо от моего плеча.
— Теперь, моя очередь ответить на твое признание.
Я все время думала об этом. Все же, отношения Голубой розы и прочих роз были полны непонимания.
Я как будто бы старалась и пыталась плыть между тем, чего я достигла в этом мире, и тем, что натворила Яна.
Цветы.
Этотбыл полон людей, похожих на цветы. Каждый из них был в неописуемых ранах, от каждого исходил удушающе прекрасный аромат. Как от человека, который потратил все свое детство в холодном подземелье Камбракама.
Рикдориан, застывший и нервничающий, пялился на меня. Рука, обнимавшая меня, никуда не делась, как будто не отстранилась бы, что бы я ни сказала. Рикдориан прикусил губу.
— …мне заплакать?
— Не знаю.
Я слабо улыбнулась и поднесла руку к его губам.
— Не кусай губы.
— …
— Будет больно.
На мгновение его ресницы затрепетали. Голубые глаза как будто заблестели от влаги. В мягких лучах лунного света мой божественный страж все еще напевал счастливую песенку где-то очень далеко.
Я улыбнулась и медленно открыла рот, широко улыбаясь.
— Я люблю тебя.
Его глаза расширились настолько, насколько это было возможно. И я не удержалась, но заглянула в его глаза, произнося это снова и снова.
— И я думаю, что мне тоже нужно перед тобой извиниться.
Быть равнодушной к другим и к себе самой — означало, то я жила, себя толком не зная.
Чейзер солгал, что Голубая роза не может любить, но и я, и Яна любили.