Глава 393. •
Ширин Ашрейн.
Однажды, сразу после полудня, трое Королевских Ашрейнов отправились в дворцовые сады. Растения были в полном цвету, заботливо выращенные дворцовыми садовниками каждый день. Цветы были яркими, как всегда, высаженными в изящные ряды. Газон под ногами был мягким, как ковёр, и невозможно было представить себе более безопасного места в мире. И всё же…
— А теперь, Серас, не беги. Ты поранишься.
Серас остановилась как вкопанная от весёлого предостережения Орио. Её блестящие волосы были цвета бледного лимона с медовыми оттенками. Придерживая их тонкими белыми пальцами, Серас развернулась, и подол её платья взлетел при повороте.
— Всё в порядке, отец! Даже если я упаду, земля такая мягкая!
Через центр сада проходила отдельно стоящая стена. Известная как цветочная стена Королевского дома, она была увита плющом и полностью покрыта цветами. Их число, казалось, увеличивалось с каждым годом. Большинство были белыми, а остальные — синими и жёлтыми в равном количестве — цвета Королевского герба Дома Ашрейн.
Серас любила большую стену из цветов. Она подбежала к ней с нежной улыбкой, а затем начала гладить цветы так мягко и нежно, словно прикасалась к новорождённому младенцу. Ширин была заворожена видом своей дочери.
Орио расстелил на траве одеяло, и Ширин изящно села на него, стараясь аккуратно сложить под собой одежду.
— Спасибо, ваше величество.
— Всегда пожалуйста, моя Королева.
В обычных обстоятельствах расстилать собственное одеяло на траве было бы поведением, недостойным короля, но в тот день в саду были только они трое. Они хотели провести время вместе как семья — и поэтому в тот день король расстелил на траве одеяло для своей жены и дочери.
— Уверен, эти цветы очень счастливы, что их гладит такая прекрасная Принцесса, — сказал Орио.
— Действительно, — ответила Ширин, приложив руку к щеке и глядя на дочь. С полных губ королевы сорвался вздох восхищения и удивления.
— Она и вправду прекрасна, как картина.
Серас теперь немного наклонилась вперёд, сцепив руки за спиной и с любовью глядя на цветы. Её отец смотрел на неё с заботой, глядя на свою дочь любящими глазами.
— Она растёт красивой и сильной… здоровой телом и душой. Мы должны быть благодарны за это Кречето.
— Она так долго служит Королевской семье. Баая знает очень много. Я чувствую себя в полной безопасности, оставляя Серас в её руках.
Кречето также вырастила старших братьев Серас большими и сильными. Орио осторожно смахнул лепесток цветка с плеча своей жены.
— Мы, эльфы, живём долго. Говорят, что высшие эльфы Хайлингов живут даже дольше, чем другие эльфийские расы. Благословения знаний и опыта многочисленны, учитывая нашу долгую жизнь. Конечно, у всех людей разные таланты и склонности. Дети талантливых не всегда достигают тех же высот, что и их родители — как бы интенсивно их ни обучали, нет гарантии, что обучение принесёт плоды. Но опыт, который человек приобретает за долгую жизнь… Способность передавать нашу мудрость как послание следующему поколению даёт нашему потомству силу иного рода, чем традиционное образование.
— И всё же… — начала Ширин. — Мы, эльфы, так и не смогли получить контроль над внешним миром.
В глазах королевы промелькнула опасная искра — даже вызов. Орио открыл корзину с их обедом.
— В конце концов, во внешнем мире есть и другие долгожители… И что ж…
— Этотблагословен, — сказала Королева, заканчивая фразу мужа. Она не стала дожидаться, пока он закончит, и, казалось, хотела покончить с этой темой. Одной рукой она ловко развязала лежавший рядом с ней тканевый мешочек. Внутри был венок из белых цветов, и она коснулась его кончиками пальцев. Венок был искусно сделан из драгоценных минералов земли — цветы были искусственными. Это был подарок от одного из братьев Серас, преподнесённый королеве, когда она с королём посещала их земли. Она ещё не рассказала Серас о подарке.
— Она всё ещё любит читать… Даже книги из закрытой библиотеки, я слышала.
— Те, что о внешнем мире, полагаешь? — спросил Король.
— Скорее всего.
Из того, что Ширин слышала от Кречето, Серас читала всё больше с каждым днём. Она была почти уверена, что в некоторых томах упоминался внешний мир.
— Да, — сказал Орио, заметив что-то в выражении лица Ширин. Он слегка приподнял брови и улыбнулся. — Ты беспокоишься, что она заинтересуется миром за пределами?
— Просто… — она передала цветочный венок Орио и сжала кулаки. — Представлять, как Серас сталкивается с внешним миром… Я даже не хочу об этом думать. Я просто знаю, что там для неё будет слишком жестоко.
Она посмотрела на свою любимую дочь и подавила волну тревоги. Ширин прервала мужа, потому что он собирался говорить о людях, она была уверена.
Люди внешнего мира — я едва ли хочу о них думать.
Она вернулась в реальность.
Лучше бы я вообще не поднимала эту ужасную тему.
— Мама, иди сюда!
Услышав зов дочери, Ширин стряхнула с себя уныние. Она взяла обратно цветочный венок и встала, изящно придерживая платье рукой.
— Да, я уже иду.
Она подбежала к Серас, увидев, что та ждёт её перед стеной цветов, чистая и невинная. Ширин почувствовала к дочери такую нежность, что едва могла её вынести. Она внезапно осознала, насколько была очарована ею — околдована той же красотой, что пленила всех остальных.
Моя дочь… Моё чудо…
Выражение лица Серас смягчилось от радости, когда она повела мать вокруг цветочной стены. Казалось, у неё каждый день появлялся новый любимый цветок.
— Сегодня вот этот маленький цветочек, и этот, и тот выглядят прелестно!
Ширин не могла толком разглядеть разницу.
— Да… Ох, но… Хе-хе, ты выглядишь так же прелестно, как и цветы, знаешь ли, Серас? Ах, я чуть не забыла…
Она вручила дочери подарок.
Настоящий венок из цветов тоже подошёл бы, но Серас, возможно, не захотела бы их срывать. Поэтому этот был сделан для неё.
— Он такой красивый… — сказала она, взяв венок в руки и с любопытством его рассматривая. — Большое спасибо, мама, он мне очень нравится!
— Вот… Дай мне. Я надену его тебе на голову.
Внезапно подул сильный порыв ветра, и лепестки цветов на траве под ними взлетели в воздух. Среди падающего снега из лепестков Ширин надела венок из цветов на голову Серас.
— …
Вид дочери с венком на голове вызвал в ней такие сильные чувства нежности, что Ширин едва не затрепетала от переполнявшей её радости. Ей захотелось позвать придворного художника и заказать портрет, который запечатлел бы этот момент на вечность.
Серас прикоснулась руками к венку и позвала отца.
— Смотри, отец!
— Ах, да. Он очень красивый, Серас.
Ширин не смогла сдержать смешок при реакции мужа.