Глава 154: Лондонские письма •
Декабрьские холода всегда заставляют волшебников подольше задерживаться у камина.
Сиэнь сидел за столом поближе к огню. Он молча убрал книги и, прежде чем мадам Пинс успела прогнать его своей метелкой из перьев, заполнил помятый бланк на выдачу литературы.
Легкий взмах палочки — и книги «Руническое письмо», «Подробное толкование Старшего Футарка» и «Комментарии к англосаксонскому Футорку» сами сложились в стопку и последовали за ним из библиотеки. Перед уходом он мимоходом привел в порядок книжные полки в своем секторе, выполнив лишь крошечную часть работы мадам Пинс.
Библиотека была огромной: тысячи стеллажей, сотни проходов. Без помощи магии даже мадам Пинс, знающая здесь каждый уголок, не смогла бы быстро навести порядок. С этой точки зрения закрытие библиотеки в восемь вечера было вполне оправданным.
— До свидания, мадам Пинс.
Стопка книг закрывала голову Сиэня, но над ними парила маленькая тетрадка. Сиэнь привык выписывать детали из истории магии — при должном воображении эти мелочи могли раскрыть уникальные магические знания. Например:
«Альберта Тутхилл была ведьмой. В 1430 году, в возрасте 39 лет, она приняла участие во Всеанглийском чемпионате по дуэлям на волшебных палочках и победила фаворита Самсона Уиблинга с помощью взрывного заклятия, завоевав титул чемпионки».
Если сопоставить факты, можно понять, что до Альберты маги в основном использовали мощные заклинания с долгим временем подготовки — например, наколдовывали целые горы. Именно тогда, когда она и другой мастер «Экспеллиармуса» начали активно выступать, волшебники осознали, что простые и быстрые заклятия могут быть невероятно эффективными. Это и привело к созданию современных стандартов магических дуэлей.
Мадам Пинс очень любила такие детали. Её обширные знания позволяли находить множество интересных объяснений. В качестве благодарности она часто оставляла для Сиэня место поближе к камину. Другие ученики не решались садиться рядом с ней, но Сиэнь всегда спокойно устраивался там со своими книгами. На Хэллоуин она даже подарила ему изящно переплетенную книгу «Исследование развития современного колдовства» со своими многочисленными пометками.
Иногда отношения Сиэня и мадам Пинс напоминали переписку друзей: они почти не разговаривали, зато исписывали страницы комментариями к истории магии.
Вернувшись в башню Когтеврана на метле, Сиэнь почувствовал, как ветер откидывает его шарф назад. Когда он приземлился на крышу, замок Хогвартс уже погрузился в ночную тьму. В окне башни Когтеврана его всегда ждал зажженный магический фонарь.
— Круто! — Майкл затащил фонарь внутрь, как обычно, с легкой завистью выдохнув. Недавно он узнал, что у Сиэня теперь «Нимбус-2000», и иногда брал его просто посмотреть. Хотя Сиэнь разрешал ему полетать, Майкл лишь улыбался: — О, Сиэнь, мало кто об этом знает, но я-то в курсе. Это ценная вещь, она должна принадлежать только тебе.
Послышался глухой звук. Сиэнь посмотрел в окно — сегодня снег валил особенно сильно, укрывая замок белым одеялом. Он отложил в сторону книгу по руническим цепочкам, над которой ломал голову. Рядом лежало печенье. На нем были вырезаны руны, но из-за сложности продвинутой трансфигурации Сиэню никак не удавалось добиться идеального результата.
— Печенье? — Майкл пересел за его стол. — Сиэнь, я удивлен, что ты не делишься… Мне как-то не по себе.
Увидев, что Сиэнь не против, он взял кусочек и съел его. Почти мгновенно у него выросли крылья, а лицо покрылось перьями. Энтони, только что вошедший в комнату, вместе с Сиэнем едва успел схватить Майкла, который порывался вылететь в окно.
Сиэнь перевел дух и молча записал на пергаменте:
Когда действие магии закончилось, Майкл всё еще прижимался лицом к стеклу.
— Спасите-е-е! — вопил он от ужаса. Сиэнь держал его за левую руку. На самом деле Майкл был в безопасности внутри комнаты.
— Перестань орать. И вообще, тебе стоит съесть еще одно, если в следующий раз не боишься разбиться, — спокойно сказал Энтони, держа его за правую руку.
— Это еще почему? — Майкл тут же затих, и друзья затащили его внутрь.
— Каттеридж был первым магом, открывшим свойства жаброслей, и попал на карточку от шоколадной лягушки… Может, ты станешь первым магом, который превратился в сову и разбился по глупости — я с удовольствием куплю карточку с твоим именем, — Энтони направился к выходу, но перед дверью шепнул Сиэню: — Не знаю, что это, но, Сиэнь, иногда неудачные продукты могут быть забавными, как всякие вредилки.
Пока Сиэнь размышлял над этим, Майкл с криками бросился вдогонку за Энтони. В комнате наконец воцарилась тишина. Сиэнь снова сосредоточился на печенье. Его неудача крылась в недостаточном понимании рун: он чувствовал каждый узел, где магия текла неправильно, но не знал, как это исправить. Он записал вопросы, чтобы задать их в понедельник профессору Тейре.
Глубокой ночью сова, пролетевшая огромный путь, устало врезалась в окно Сиэня с громким стуком. Сиэнь поспешно впустил её. Это была величественная птица с серебристо-белым оперением, припорошенным снегом. Сиэнь зажег огонек на кончике палочки, и две огненные саламандры устроились рядом с совой, чтобы согреть её.
Когда снег на перьях растаял, Сиэнь достал из принесенного свертка невероятно плотную одежду. Она была вся в заплатках, казалось, её перешивали и чинили не один десяток раз. Сердце Сиэня дрогнуло — он вспомнил добрую старушку Милан Тейлор.
В свертке была только эта одежда. В конце концов Сиэнь нашел в подкладке рукава пять фунтов и письмо:
«Что бы ни ждало тебя впереди, дитя, ты когда-то сказал, что для жизни достаточно пяти фунтов. Сохрани их, и пусть у тебя всегда будет мужество, ценою в пять фунтов».
На обороте письма был указан адрес отправителя — улица в Лондоне, где находился приют, заваленная мусорными баками. Женщина с грубой кожей сидела у окна, её лицо то расслаблялось, то снова напрягалось. Дети в приютах привыкают к тому, что их бросают, но это не значит, что им не больно.
— Ради всего святого… — прошептала она.
В это же время в башне Когтеврана сова, кажется, решила остаться с Сиэнем, она отлично поладила с саламандрами. Сиэнь знал, что завтра в Комнате Надежды ему придется несладко. Он уже представлял слова мистера Филина:
— Не смей! Входить! Изменчивый маленький волшебник!
Ветер дул со стороны Лондона, и надежда, подобно семенам в теплице под снегом, начинала свой бурный рост.