Глава 34. Пуффендуй •
Глава 34: Пуффендуй
Изучение магии всегда больше зависело от таланта, чем от усердия. Волшебники часто объясняли заклинание Левитации так: произнеси слова, взмахни кистью и хлопни. Более подробные объяснения были так же туманны, как бульканье в котле. Даже профессор Флитвик учил первокурсников лишь четкому произношению и той самой избитой формуле «взмах и хлопок».
Выучив наизусть «Курсическую книгу заклинаний. Часть 1», Шон так и не нашел более подробных объяснений. У него были все основания полагать, что заклинания именно так и работают — подчиняясь древним законам, подобно эмпирическому знанию. А раз это эмпирическое знание, то оно было далеко от точности. Например, «взмах и хлопок»: на какое расстояние взмахивать? С какой амплитудой хлопать? Все это было трудно объяснить. Первокурсникам оставалось лишь полагаться на свой «талант».
Конечно, у Шона были основания полагать, что у достаточно одаренных волшебников таких проблем просто не возникало. Скорее всего, у них все получалось с первого раза.
И тут возникала проблема: у одаренных волшебников этой головной боли не было, а бесталанные не могли ее решить — они тратили кучу времени, просто пытаясь поймать удачу за хвост.
В итоге, эти вопросы, как и те, с которыми Шон столкнулся при варке зелий, оставались без ответа.
Шон не считал, что магия имеет много общего с наукой, но сам факт того, что очки мастерства то прибавлялись, то нет, говорил ему об одном: существует, по крайней мере, один способ, который облегчает применение магии.
— Да, размах руки должен быть шире. И произношение: ударение на «g». И есть еще одна маленькая деталь: следующий слог «di» тоже под ударением…
В классе, освещенном магическим фонарем, Шон усердно наставлял Джастина, вкладывая в это все свое понимание заклинания Левитации.
И когда Джастин, строго следуя его указаниям, выполнил заклинание, перо, которое никогда не держалось в воздухе и пяти секунд, продержалось целых десять.
— Боже! Шон, у меня получилось! — взволнованно выдохнул Джастин и, не отрываясь, смотрел, как перо медленно опускается. — Шон, это все благодаря тебе. Спасибо за помощь.
Джастин искренне и горячо его поблагодарил. Шон кивнул, давая понять, что услышал.
— Я думаю, размах должен быть еще шире… но… после ударного «di», следующий слог «Le» тоже под ударением? — внезапно подала голос Гермиона, которая, прикрывшись книгой, долго за ними наблюдала. В ее тоне все еще сквозило высокомерие, но оба мальчика его проигнорировали.
— Да, я думаю, его нужно произносить с еще большим нажимом. Что до размаха… можно попробовать, но…
Шон взглянул на перо. Он уже хотел было сказать, что его магическая сила еще не восстановилась, но не успел: Джастин уже произнес заклинание.
«Неужели все пуффендуйцы такие внимательные?» — на несколько секунд задумался Шон.
Все трое, затаив дыхание, смотрели на перо. Оно продержалось в воздухе целых пятнадцать секунд. Едва оно коснулось пола, Джастин тихо воскликнул:
— Ого! Гермиона, твоя догадка была абсолютно верна!
Гермиона, слегка покраснев, вскинула голову, явно наслаждаясь похвалой.
Следующие несколько часов троица с энтузиазмом проводила эксперименты. Шон восстанавливал магическую силу, отрабатывал заклинание Левитации до уровня «умение», а затем снова ее истощал.
Время утекало, как песок сквозь пальцы.
Шон был доволен: он заработал 45 очков мастерства. Гермиона тоже была довольна: ее причудливые идеи нашли отклик, и у нее появился такой же, а может, и более «умный» напарник — Шон. А еще был уставший до смерти, но все еще готовый колдовать подопытный — Джастин. Джастин тоже был доволен. Он словно открыл новый континент.
Вечерний Хогвартс уже погрузился в сон. В конце коридора на третьем этаже одна из стен слегка изменилась, явив миру пожелтевшую и потрескавшуюся картину. На ней была изображена белоснежная сова в бархатном жилете и с маленьким пенсне на клюве. В этот момент она с очень человеческим — и даже комично-раздраженным — видом одной пушистой лапой с трудом поправляла сползающие очки.
— Маленькие волшебники! Противные маленькие волшебники! — пронзительно закричала она, когда Джастин и Гермиона вышли из комнаты. Но когда мимо проходил Шон, она тут же замолчала и тихо пробормотала: — Маленький волшебник, умный маленький волшебник…
Пока они ждали, когда повернется лестница, раздался голос Гермионы, смешиваясь с грохотом поворачивающихся ступеней:
— Я думаю, мы, наверное, будем постоянно пользоваться этой комнатой… так что нам нужно сказать профессору. Профессор Флитвик наверняка разрешит нам здесь практиковаться.
— Как предусмотрительно! Вся в своем репертуаре, Гермиона! — восхитился Джастин.
Гермиона слегка покраснела, посмотрела на Шона, и, после его кивка, поспешно попрощалась и исчезла в конце коридора. Шон и Джастин остались вдвоем, идя по коридору, освещенному теплым светом факелов.
— Эм, Шон, я хотел сказать, ты сегодня даже не притронулся к йоркширскому пудингу… Варка зелий прошла не очень удачно? — внезапно тихо спросил Джастин, застав Шона врасплох.
Как можно было так быстро связать одно с другим?
Он слегка кивнул.
— Это из-за профессора Снейпа? Я слышал, он не разрешает первокурсникам самим варить зелья, но некоторым старшекурсникам из Слизерина многое сходит с рук… Я не думаю, что у тебя не получилось сварить зелье. Так что… нужна помощь? Профессор Снейп, конечно, страшный, но у меня хватит смелости заглянуть к нему в кабинет.
Слова Джастина заставили Шона замолчать. Он поднял голову. В глазах маленького барсука горел твердый и теплый свет.
— Помнишь? Мы же друзья. Если у тебя проблемы, а я не протяну руку помощи, то какие же мы друзья?
…
Ночью светло-голубые занавески слегка колыхались. Шум ветра за окном всегда успокаивал Шона. В камине потрескивали дрова.
Шон вспомнил слова Джастина перед уходом:
— Даже если будет страшно, я все равно пойду… Староста говорил, что в Хогвартсе нет правила, запрещающего ученикам варить зелья.
В пятницу у Когтеврана был всего один урок — травология. У Шона будет целый день, чтобы дождаться, пока профессор Снейп покинет подземелье.
Он смотрел на живописную луну за окном, и его мысли путались. Хогвартс, эта тысячелетняя школа магии. Пуффендуй, этот теплый и прекрасный факультет. Вместе они воспитывали таких живых и настоящих волшебников. Они могли быть не самыми выдающимися, не всегда запоминающимися, но, как говорила леди Пенелопа Пуффендуй: трудолюбие, верность и терпимость — это такие же великие качества.
В душе у Шона было какое-то сложное чувство. «Высшее зельеварение» лежало раскрытым на подоконнике. Шелест страниц напомнил ему о конспекте, который Джастин развернул в библиотеке:
[Староста говорил, что пуффендуйцы верны и надежны. Мы хоть и не любим ссориться, но и в обиду себя не дадим. Как и наш символ — барсук, мы будем защищать себя, своих друзей и семью от всех, кто желает нам зла. Нас ничто не испугает.]