Глава 169 - По зову Верховного Владыки •
От лица Торена Даена
Я стоял позади Серис и Силрита, мой разум метался в тревоге, а ладони уже вспотели. Я сдерживал желание постукивать ногой, в нетерпении ожидая, когда темпус варп будет полностью готов.
Сегодня был день военного совета. И пока я стоял в глубинах поместья Косы Серис, собираясь перенестись в личную крепость Верховного Владыки, я не мог избавиться от сомнений.
‘Аврора отступила от нашей связи’, — подумал я, сжимая руки за спиной. ‘Наши узы холодны и темны, как в тот день, когда Агрона впервые увидел меня. Он не должен её почувствовать’.
Я был одет в свой стандартный малиновый жилет, тёмно-серые леггинсы и сапоги, контрастирующие с яркой рубашкой под низом. Символ Названной Крови Даен гордо выделялся на моей груди — пылающий знак был тихим и неподвижным, в противовес биению моего собственного сердца. Я собрал свои клубнично-блондинистые локоны в причёску «мальвинка», аккуратно уложив их для такого случая.
Силрит выглядел как всегда: его матово-чёрные доспехи были начищены до блеска, а белый плащ развевался за спиной. Он смотрел только вперёд, не удостаивая лишним вниманием ничего вокруг. Если бы его увидел кто-то другой, я был уверен, его приняли бы за некое подобие идеальной скульптуры. Ожившая статуя.
Серис, однако, слегка изменила свой привычный наряд. Её длинные перламутровые волосы свободно спадали до середины спины, подобно каплям дождя, скользящим по оконному стеклу. На её губах была пятнистая помада, добавившая вкрапления ярко-фиолетового, а глубокие тени делали её тёмные глаза ещё темнее. Она, как и всегда, была в чёрном боевом платье, но сегодня оно казалось более изящным. На нём было меньше оборок и подчёркивающих линий. Свою меховую мантию она носила как доспех, тёмный материал плотно прилегал к шее.
Коса выглядела так, будто оделась для войны.
«Это бесконечная яма, не так ли?» — внезапно произнёс её шёлковый голос, прерывая тонкую нить моих раздумий. — «Тревога перед лицом грядущей битвы».
Я выпрямил спину, выдохнув вместе с дрожью. «Мне страшно», — признался я, и мой разум мгновенно перенёсся в глубокую тьму Центрального Собора. — «Я боюсь, что если переступлю порог Тэгрина Келума, то уже не выйду оттуда».
Взор Серис оставался прикованным к темпус варпу в форме наковальни. «Твой страх — это хорошо, Лорд Даен», — кратко ответила она. — «Никогда не забывай о страхе, который ты испытываешь перед Верховным Владыкой. Возможно, он не сохранит тебе жизнь, но он заставит тебя быть начеку. Также ты не можешь игнорировать то внимание, которое получишь, войдя в этот зал совета».
Я тяжело сглотнул. Я собирался встретиться с предводителями алакрийского общества. Косы были вершиной власти в этом мире, уступая лишь самим асурам. Я также не мог забыть о Слугах, которые будут там, представляя волю своих Кос.
Я попытался вспомнить уроки Авроры. Это будет не просто военный совет. Всё будет пропитано политикой. «За кем… или за чем… мне нужно следить?» — спросил я, заставляя себя собраться. Я наделал шуму в Алакрии, особенно когда Доктрина начала медленно рушиться после Вторжения Чумного Огня и казни Варадота. Я не сомневался, что Косы захотят прощупать меня.
«Хороший вопрос, Лорд Даен», — признала Серис. — «Ты будешь новым лицом в толпе. Аномалией, которую многие попытаются переманить на свою сторону по собственным причинам». Она сделала паузу. «Опасайся Косу Мелзри и Слугу Уто прежде всех остальных. Ты довольно убедительно победил Слугу Мавар, протеже и „дочь“ Мелзри. Это привлечёт негативное внимание. И хотя Коса Драгот преподносит себя как общительного и шумного человека, его Слуга груб и жесток. Уто — это рупор для самых тёмных мыслей Драгота». Серис встретилась со мной взглядом через плечо. «Превыше всего — не поддавайся на провокации. Какие бы слова ни были произнесены».
Я волевым усилием успокоился, контролируя дыхание и сердцебиение. «Благодарю за совет».
В отсутствие тёплого прикосновения Авроры мой разум ощущал хрупкий холод. Тем не менее, слова Серис дали мне то, на чём можно сосредоточиться, чтобы заземлиться и найти направление на этом предстоящем совете. Она была спокойна, собрана и точно знала, что делает. Это помогло мне обрести равновесие так, как я и не ожидал.
«Мы связаны в этом деле», — небрежно бросила Серис, снова поворачиваясь к темпус варпу. — «Я не позволю политике этого континента растерзать тебя».
Я почувствовал, как кривая ухмылка тронула уголок моего рта. «Значит, только вам позволено терзать меня своей политикой, верно?» — пошутил я.
Серис не обернулась, когда перед нами с шипением возник фиолетовый портал. «Ты быстро учишься», — произнесла она, и в её голосе прозвучала редкая нотка веселья. — «Ты — только моя фигура на этой шахматной доске».
Я не мог понять, какая часть её заявления была шуткой, а какая нет — и это едва не заставило мою тревогу вспыхнуть с новой силой, когда я вспомнил об опасности женщины, стоящей передо мной.
‘Ножи со всех сторон’, — мрачно подумал я. — ‘Сделай лишний шаг в любом направлении, и невидимое лезвие пустит кровь’.
Когда Серис шагнула в портал, Силрит и я последовали за ней.
Мы вышли в огромный внутренний двор. Я тут же почувствовал лёгкую прохладу, веющую в воздухе, а массивные утесы гор Клык Василиска разрезали небо вокруг нас, словно разинутая пасть великого зверя. Я знал, как выглядят эти горы на карте, но здесь я чувствовал себя мошкой, замершей на зубах какого-то континентального бога.
На платформе под открытым небом, куда мы прибыли, были высечены причудливые узоры и сложные изображения тёмных теней и зверей маны. Повсюду нас приветствовал сад, наполненный жутковато-бледными цветами — каждый из них, казалось, следил за мной, словно глаз.
Но на всю округу ложилась длинная и мрачная тень. Передо мной высились огромные тёмные стены Тэгрина Келума, заслоняющие солнце и создающие ауру, от которой меня пробрало ещё сильнее. Зубчатые стены и оскаленные морды гаргулий лишь усиливали постоянное ощущение того, что за мной наблюдают.
Не говоря ни слова, Серис двинулась вперёд с грацией самой воды, буквально скользя по плитке под ногами. Силрит последовал за ней мгновение спустя, его бронированные сапоги гулко застучали по камню. И наконец, я пристроился в хвосте, крутя головой так сильно, что, казалось, шея вот-вот хрустнет — так я пытался увидеть всё и сразу.
«Смотри только вперёд, Спеллсонг», — холодно приказал Силрит. — «Не показывай своего истинного состояния. Ты опозоришь мою госпожу».
Серис не стала отрицать слова своего Слуги.
Я взял себя в руки, заставляя глаза смотреть только на массивные двери впереди, пока моё ядро содрогалось от предчувствия беды. Несколько слуг в глубоких тёмных одеждах поклонились при приближении Серис.
«Коса Серис», — произнесли они нараспев, склоняясь в идеальной синхронности. — «Вас ожидают в Большом Зале Аудиенций».
«Отворите двери», — приказала Серис без тени эмоций, едва удостоив слуг кивком.
Люди в мантиях — я не чувствовал их ядер, хотя их огонь сердца был глубоким и мутным — просто кивнули. Словно по команде, массивные ворота из кровавого железа распахнулись, подобно челюстям надвигающегося змея. Внутри нас встретил коридор, уставленный осветительными артефактами, и ни единой души в поле зрения.
Я пытался следить за дорогой, пока Серис послушно вела нас через лабиринт Тэгрина Келума, но каждый поворот, казалось, вёл к ещё сотне проходов, уходящих вглубь гор. Я не мог отделаться от чувства, что каждый наш шаг уводит меня всё глубже в тёмное ущелье, из которого мне никогда не выбраться. Свет тускнел за спиной, пока я пробирался дальше в логово монстра.
Наш путь проходил в гробовой тишине, пока мы, наконец, не достигли очередных дверей. Моё восприятие маны и огня сердца было сбивчивым и неуверенным на протяжении всего пути по крепости — различные защитные устройства и маскирующие чары мешали моим чувствам. Поэтому я удивился, когда почувствовал множество мощных сигнатур маны за дверью, каждая из которых обрушивалась на меня подобно удару дубины.
Я инстинктивно напрягся, когда Коса Сехз-Клара взмахнула рукой, и двери разошлись, словно морские волны.
Перед нами открылась огромная комната в форме продолговатого полукруга. Осветительные артефакты удерживали парящие сферы люминесценции, озаряющие высокий потолок. Посреди комнаты тянулся стол из какого-то тёмного дерева, явно предназначенный для совещаний и планирования.
Вдоль стен располагались диваны и дополнительные кресла, предоставляя места для отдыха. Я заметил несколько нарисованных карт Алакрии, Дикатена и, как я догадывался, Эфеота на чёрных каменных стенах. Окна открывали вид на далёкое небо, позволяя оценить истинное величие крепости, в которой мы находились. Повсюду были развешаны предметы, которые я принял за военные трофеи. Чешуя существ-асур, возможно, драконьей природы. Опущенная голова многоглазого существа, которое, как я подозревал, было из расы Пантеонов. И жемчужина, которую я не смог узнать.
И головной убор из перьев феникса, от которого моя кровь закипела.
Но пока моё подсознание впитывало обстановку комнаты, то, что действительно требовало внимания — это люди внутри. Большинство я знал только по описаниям, а также видел их иллюстрации и портреты в ходе подготовки к этой встрече. Тем не менее, их мощь — сжатая и сдержанная — всё равно заставляла мурашки бежать по спине.
‘Мардет был глупцом’, — промелькнула мысль, пока я механически следовал за Серис и Силритом вглубь комнаты. — ‘Думать, что у него был шанс на божественность. Не тогда, когда Косы стояли на его пути’.
Я сосредоточился на двух ключевых фигурах, помня предупреждение Серис. Мои глаза сами собой метнулись к одной стороне стола, следуя за одним из мощных источников маны.
Длинные белые волосы Косы Мелзри были светлее, чем я ожидал, а кожа казалась ещё бледнее. Её две пары рогов резко выделялись на фоне светлого наряда — её далеко не консервативное платье было украшено тёмными стилизованными шипами. Коса теребила свою косу костяного цвета, снова и снова наматывая её на палец. Мавар — Слуга, с которой я и сражался, и путешествовал — безмолвно стояла позади своей Косы, окутанная тьмой, которая казалась почти осязаемой.
Коса Этрила оживлённо болтала о чем-то с Косой Виессой Вритрой, которая отвечала лишь подобием фальшивой улыбки, кивая в такт словам, при этом её тёмно-пурпурные локоны покачивались. Я едва мог разглядеть костлявую фигуру того, кого принял за Слугу Джагретт, стоявшую позади неё, но тут мои наблюдения прервал громоподобный, зычный голос.
«А, Серис прибыла!» — объявил крупный, широкоплечий великан, развалившийся на диване и занимавший его почти целиком. Его зычный голос отозвался в самых моих костях. — «Добро пожаловать домой, к Владыкам», — сказал он с улыбкой во всё лицо, создавая видимость гостеприимства.
По бычьим рогам, торчащим из макушки лысой головы, и лохматой чёрной бороде я понял, что этот человек — Коса Драгот. Но среди всех бушующих ураганов мощи я смог сделать один вывод из его намерения.
Слова Драгота привлекли внимание и Виессы, и Мелзри к двери, заставив их устремить взоры на Серис, входящую в зал. И если я мог чувствовать удивительную меру поверхностных эмоций Мелзри, которые она транслировала в ману — любопытство, раздражение и тень чего-то большего — то этот громила на диване не выказывал ни капли своих мыслей, пока разваливался на мебели, которая едва не прогибалась под его весом.
‘Не громила’, — подумал я, заставляя себя отвести взгляд от Драгота. — ‘Это уловка. Он гораздо, гораздо опаснее, чем хочет казаться. Он отлично играет роль добродушного тупицы. Но он такая же часть политики, как и остальные, если не больше’.
«Она наконец-то здесь», — эхом отозвался скрипучий голос рядом с Драготом. Высокая фигура в капюшоне излучала сдерживаемую силу, выкрикивая слова с оттенком насмешки. Серые черты лица злобно взирали на Серис, и в их глазах было что-то извращённое, от чего в моей груди вспыхнуло негодование. — «И она привела особого гостя. Ещё один хорошенький мужчина», — произнёс Уто, Слуга Вечора, скрежещущим смешком. — «Интересно, зачем ей теперь двое!»
Я напрягся, когда внимание полудюжины самых могущественных магов континента сосредоточилось на мне, но решил ориентироваться на Силрита. Он казался совершенно невозмутимым под этим давлением, пока мы медленно шли к столу, его походка была твёрдой и ровной.
«Силрит», — проговорила Серис прохладно, достаточно громко, чтобы слышали почти все. — «Займись Уто. Вам обоим скоро предстоит возглавить передовые силы, и было бы мудро познакомиться поближе». Она бросила на него многозначительный взгляд.
Силрит чопорно поклонился: «Как прикажете, Коса Серис».
Он развернулся и зашагал к месту, где отдыхали Драгот и Уто. Я заметил, как выражение лица Уто сменилось раздражением ровно в тот момент, когда Силрит закрыл нас от его взора — вероятно, намеренно. Но когда я встретился с блестящими глазами Драгота и увидел ужасно понимающую улыбку на его мускулистом лице, мне пришлось отвернуться.
И, как и ожидалось, Мелзри начала грациозно приближаться к нам, покачивая бёдрами явно намеренно. Мавар безмолвно следовала за ней. Внимание Мелзри было приковано к Серис, хотя я поймал нервный взгляд Мавар в мою сторону.
«Сестра», — сказала Мелзри, её глаза сузились в радостные щелочки, когда она улыбнулась. Она небрежно перекинула длинную косу через плечо, позволяя ей свисать до земли, словно верёвке висельника. — «Я всё думала, когда же ты появишься. Ты так редко покидаешь свой маленький Доминион».
Выражение лица Серис не изменилось, хотя она слегка повернулась к другой Косе. «Мелзри», — коротко поприветствовала она. — «В последнее время у меня было много дел, хотя никто из нас не может отклонить зов Верховного Владыки».
Губы Мелзри сложились в некое подобие обиженной гримасы. «Тебе стоит почаще выходить в свет, сестра. От всех этих засад и интриг ты постареешь на целое столетие в мгновение ока». Она подняла руку, собираясь сказать что-то ещё, и тут её взгляд упал на меня. «Кстати, о вещах, которые занимали твоё время…»
Я на мгновение оказался в плену её ауры, чувствуя себя крысой, запертой в бочке с водой, которая давит на меня. Но, напрягши свои силы и приближаясь к Фазе Поглощения, я смог сбросить худшую часть этого давления. Я почувствовал, как мои глаза вспыхнули, когда я отразил это намерение.
«Сестра», — произнесла Мелзри, — «Этот твой питомец — Спеллсонг, не так ли?» Она враждебно сузила глаза, глядя на меня, и её мана удвоилась. «Это семейная встреча. Здесь должны быть только дети нашего Отца. Почему какому-то ничтожеству вроде него позволено здесь находиться?»
Взгляд Серис стал острее, пока я скрежетал зубами, безмолвно противостоя её намерению. Я чувствовал, как мои лёгкие скрипят под давлением грудной клетки, сам воздух стал гнетущим. Позади Косы Этрила Мавар беспокойно переступила с ноги на ногу.
‘Не поддавайся на провокации’, — думал я. — ‘Не давай им возможности ударить’.
Но следующие слова, произнесённые Серис, казалось, вытянули весь свет из комнаты. «Лорд Агрона лично приказал мне привести Лорда Торена Даена. Возможно, он не Слуга и не Коса, но тем не менее он будет присутствовать и на войне, и на этом совете. Потрудись запомнить это». Её лицо слегка исказилось. «И он не питомец».
Я почувствовал на себе взгляды других Кос, их любопытство явно разгорелось после слов Серис. Намерение Мелзри утихло, когда она посмотрела на меня, слегка склонив голову, от чего стала похожа на ребёнка. «Ну, если Отец так говорит», — произнесла бледноволосая Коса, и её былая ярость испарилась, будто её и не было. Я почувствовал, как её недовольство мгновенно сменилось пронзительным любопытством, словно щёлкнули выключателем. Так быстро.
Я подавил удивление от того, как легко мне удавалось различать эмоции Косы Мелзри. Серис держала себя закрытой и скрытой. Намерение Виессы было мутным и неясным, как болотная вода или тёмная ночь. Драгот сам по себе тихо закипал.
Но Мелзри? Её эмоции я мог читать как открытую книгу.
Мелзри постучала длинным изящным пальцем по подбородку. «Хотя есть кое-что, что я хочу знать, Спеллсонг».
Я кивнул, наконец получив возможность заговорить. «Что бы вы хотели узнать, Коса Мелзри?» — произнёс я свои первые слова с момента входа в эту комнату. Если получится, я бы предпочёл не говорить больше необходимого.
«Так ты всё-таки разговариваешь!» — воскликнула Мелзри, всплеснув руками и слегка подавшись вперёд. — «И какие хорошие манеры для питомца».
Я сузил глаза, чувствуя нарастающий двойной гнев, когда и моя Воля Феникса, и эмоции пригрозили вырваться на волю из-за издевательских слов этой вритрокровной женщины. Серис тоже выглядела более чем раздражённой обращением другой Косы. Мелзри, впрочем, это не заботило.
«Я долго, очень долго хотела убить этого Викария Чумы», — медленно произнесла она, выговаривая каждое слово. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда её игривый тон исчез, и его место заняло нечто глубоко жестокое. Тьма разлилась в её намерении, напомнив мне о мраке Мардета. — «Видишь ли, он публично оскорбил меня. А после этого причинил боль моей дочери. Но ты убил его первым. Вторжение Чумного Огня закончилось, когда ты сразился с Мардетом, сразив его в поединке один на один».
Глаза Мелзри расширились, обнажив точечные чёрные зрачки, которые обострились, впиваясь в мои. Я почти отшатнулся от интенсивности этого взгляда — нечто голодное ворочалось под поверхностью её обманчиво привлекательных черт. Серис, казалось, была готова вмешаться, складка на её лбу выдавала проблеск тревоги.
«Как ты его убил?» — наконец спросила Мелзри, сдерживая улыбку, готовую расплыться на её лице, пока всё её внимание было приковано ко мне. В комнате, казалось, можно было услышать, как падает булавка. — «Как умер Мардет из Доктрины? Рассказывай», — потребовала она.
Я погрузился в воспоминания, припоминая сломленный ужас Мардета, когда я пригвоздил его к изображениям его богов, как и обещал давным-давно. Его первобытный страх, когда я медленно, очень медленно вытягивал из него жизненную силу, и полное отчаяние, когда он смотрел в глаза Авроры.
Я почувствовал, как мои губы тронуло некое подобие усмешки. Мне уже не нравилась Мелзри. Что-то в её ребячестве и неприкрытой мании заставляло меня быть начеку, словно я ждал взрыва бомбы. Её эмоции метались, как муха, неуверенно и без всякого ритма. Но Мардета я ненавидел бесконечно сильнее, даже после его смерти. «Я пронзил его сердце колом и смотрел, как жизнь покидает его жалкое тело», — коротко бросил я с презрением в голосе. — «В конце он молил своих богов. Они не пришли его спасать».
Мелзри блаженно прикрыла глаза и вздохнула, выпрямляясь. «Я представляла, как бы это было», — сказала она, слегка прикусив нижнюю губу. — «Смотреть, как он пресмыкается за то, что натворил. Жаль, что меня там не было».
Затем Коса замерла, её глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся. «Погоди, эта твоя музыка!» — воскликнула она, радостно хлопнув в ладоши. — «Ты ведь мог бы мне показать, верно? Ты мог бы устроить представление? Такое, чтобы я почувствовала то же, что чувствовал Мардет, когда умирал? Это было бы чудесно!»
Коса смотрела на меня слишком широко раскрытыми глазами и с улыбкой, которая была слишком свирепой. Я сжал челюсти, подыскивая правильные слова. Рядом Серис была втянута в разговор с Виессой, но малейший зрительный контакт подсказал мне, что она готова вмешаться в любой момент.
«Моя музыка работает не совсем так», — медленно произнёс я. — «Вы бы не смогли почувствовать то, что чувствовал сам Мардет перед смертью. Но вы могли бы получить представление о том, что чувствовал я, наблюдая, как он увядает».
Я слегка прищурился, изучая стоящую передо мной Косу, которая снова начала теребить свою косу. Она слегка нахмурилась, переваривая мои слова, и перевела взгляд на Мавар позади себя.
«Это было бы неплохо, правда?» — обратилась Мелзри к своему Слуге. Я чувствовал странную смесь сострадания и беспокойства, исходящую от её намерения, когда она смотрела на нервничающую Слугу, которая отвела свои красные глаза. Этрилльская Коса снова повернулась ко мне: «Разве ты не думаешь, что это пошло бы на пользу моей дочери?»
Я действительно задумался об этом на мгновение, вспоминая горькое поражение, которое Мавар потерпела от рук Мардета. Может быть, если бы она получила своего рода завершение…
Я открыл рот, чтобы ответить, но тут почувствовал нечто чужеродное и инородное, коснувшееся моего разума. Я ощутил присутствие тёмной, едкой силы, пытавшейся вторгнуться в мои мысли, царапая череп изнутри.
Я оскалился, в это мгновение забыв обо всех предупреждениях Серис. Я услышал голос, начавший скрежетать в моих мыслях, гнилостный и мерзкий.
«О, какой очаровательный маленький…»
Моя Воля Феникса вспыхнула быстрее, чем я успел среагировать, окутывая вторгшееся присутствие. Ярость, которую она обрушила в ответ на это мимолётное прикосновение, была в десять раз сильнее обычной — накопившаяся злоба после унижения от рук Агроны. Присутствие находилось в моем разуме лишь долю секунды, но за это время оно было растерзано, разорвано и сожжено.
Раздался ужасный, душераздирающий крик, похожий на скрежет ногтей по доске. Крик разрезал воздух, сопровождаемый ощутимым выбросом маны неподалёку.
Я развернулся на каблуках, сжав кулаки, плазма искрилась на костяшках, пока я пытался сдержать ярость. Я выследил источник присутствия, переходя в Фазу Поглощения, мысленно возвращаясь к тому моменту, когда щупальца Агроны терзали мои сокровенные мысли. К тому осквернению, когда каждый секрет едва не был вырван из моего глубочайшего святилища.
Худощавая женщина в кукольной маске скорчилась у стола, крича от боли. Ярко-оранжевое пламя вырывалось из глазниц её маски, до моего носа донёсся запах дыма, пока она корчилась на полу. Я чувствовал, как моя Воля Феникса торжествующе вскрикнула, когда Джагретт, Слуга Труасии, съёжилась, как червь.
Мелзри с удивлением наблюдала за рухнувшей женщиной, на её лице отразилось любопытство. Мавар неуверенно отступила, а Серис бросила на меня взгляд, который я не смог расшифровать. Вдалеке я услышал, как Драгот усмехнулся чему-то, сказанному Силритом, полностью игнорируя происходящее.
«Горит! Оно горит!» — скулила Джагретт, её мана вспыхивала, пока она пыталась приподняться на слишком тонких для здорового человека конечностях. Я слышал шипение её сгорающих глазных яблок, глядя на неё в упор, кровь кипела в моих жилах. — «Я вырежу твоё сердце и скормлю тебе по кусочкам! Как… Как… Аааах!»
«Спеллсонг раздавил бы тебя как муху, дорогая Джагретт», — произнёс голос гладкий, как шёлк. — «Тебе следовало знать, что не стоит совать свои липкие пальцы туда, где им не место. Его сила не так жалка, как твоя, Слуга».
То, как Виесса Вритра произнесла слово «Слуга», прозвучало скорее как оскорбление, чем как упоминание одной из самых престижных должностей в Алакрии. Коса вышла вперёд, её бирюзово-белые одежды контрастировали с полной тьмой в глазах. Её глубокие пурпурные волосы, казалось, сами по себе хранили тени, пока её скрытое намерение изливалось наружу. Нефритовые серьги вспыхивали при каждом ритмичном движении — каждый её шаг напоминал изгиб змеиного хвоста. Коса мягко улыбнулась, когда наши взгляды встретились, её сложный макияж подчёркивал правильные черты лица. На её поясе висело несколько иссушенных позвонков, каждый своего оттенка.
Серис встала передо мной, судя по всему, поняв, что произошло. «Объяснись, Виесса», — резко бросила она, её глаза пронзали, а ураган маны вспыхнул с новой силой. — «Нападение на тех, кто под моей защитой, равносильно нападению на меня саму». Глаза Мелзри комично расширились, когда она начала переводить взгляд с одной Косы на другую, её рот приоткрылся в изумлении.
«Прошу прощения за вторжение моей Слуги в разум вашего гостя», — сказала Виесса, и её тон не был настолько извиняющимся, насколько следовало бы. Почти механическим. — «У неё есть склонность слишком сильно тянуть поводок. Я позабочусь о том, чтобы её должным образом наказали».
У ног Виессы Джагретт тихо стонала, пока её глаза окончательно не выгорели — шипение затихло, работа моей Воли Феникса была завершена.
«Ваших извинений недостаточно», — произнёс я, метая глазами молнии в стоящую передо мной Косу. — «Если Слуга Джагретт ещё раз коснётся моего разума, мой клинок вскроет ей горло, и я буду купаться в её жизненной силе, вырывая её из её жалкого трупа», — прорычал я, и огонь заплясал между моими пальцами. Мана Серис мрачно вспыхнула в знак безмолвной поддержки.
Глаза Виессы — почти завораживающие в своей жуткой, тревожной манере — сосредоточились на мне с той же интенсивностью, что и у Мелзри мгновением ранее. Но если внимание Мелзри было маниакальным и хаотичным, то у Виессы был взгляд затаившегося хищника.
«Интересно, что ты упомянул прикосновение к разуму, Торен Даен», — сказала Виесса, её губы кокетливо изогнулись, — «Учитывая твои ничтожные музыкальные эффекты».
Моя ярость сменилась неуверенностью от слов Косы.
«Твоя Слуга нарушила глубочайшие правила этой крепости», — возразила Серис, скрестив руки на животе и прерывая милую улыбку Виессы. — «Нападение на разум перед официальной встречей — повод для самого сурового наказания. Лорд Даен был бы в своём праве казнить Слугу Джагретт на месте».
Пока силы двух женщин сталкивались, я чувствовал, как мои кости скрипят от такой близости. Я слегка отступил, поддерживающее тепло моей Фазы Поглощения едва удерживало меня на ногах.
Затем намерение Виессы ослабло и исчезло. Она медленно кивнула. «Ты справедливо заметила, Серис», — произнесла она. — «Джагретт будет наказана. Весьма сурово. Если Торен Даен пожелает, он может сам выбрать способ. Если он действительно хочет, Джагретт с радостью подставит ему горло, чтобы он перерезал его за её проступок».
Улыбка Виессы была мягкой и слишком отрепетированной, чтобы казаться настоящей, а её глаза впивались в мою душу, проверяя и ожидая ответа.
Я посмотрел вниз на Слугу, которую придавило намерение её собственной Косы. Казалось, она была близка к потере сознания. Из прорезей для глаз её маски поднимался дым, запах горелой плоти бил в нос.
Часть меня хотела причинить ей боль. Я позволил себе погрузиться в тёмные раздумья, когда травма от последнего вторжения в мой разум вновь всплыла на поверхность. Я хотел потребовать снять её маску, чтобы все увидели уродливые черты под ней. Я хотел медленно разорвать её привязь души за то, что она посмела вторгнуться в моё святилище. Обескровить её, как я сделал это с Мардетом.
Но когда мой разум остыл, я кое-что осознал.
Джагретт была Слугой. Она действовала по приказу и под руководством своей Косы — и ничего больше.
Я выдохнул, насильно усмиряя пламя в крови. «Держите её под замком до самой войны», — сказал я. Артур убьёт эту женщину в Битве при Слоре, и хотя я стремился изменить этот мир, мне всё ещё нужны были определённые константы, на которые я мог бы положиться. — «Пока она будет вдали от людей, которым может навредить».
Виесса улыбнулась: «Как нежно», — произнесла она с весельем. — «Я бы приказала отрубить ей пальцы, остричь волосы и пронзить её ядро маны. Это были бы подходящие наказания. Ведь никто не понимает истинной ценности разума, пока не погрузится в него. И ты ведь это знаешь, не так ли, Торен Даен?»
Я нахмурился, чувствуя себя не в своей тарелке. Но Виесса продолжала: «Так много тайн и страхов скрывается под поверхностью. Некоторые просты. Большинство — нет. Мне всегда интереснее всего собирать воедино сложные, всеобъемлющие страхи. Те, что выросли из давних, похороненных травм. Как только ты это сделаешь, ты понимаешь, что разум подобен замазке, Торен Даен, созданной для того, чтобы её разбирали на части и собирали заново». Затем её улыбка медленно исчезла, и новое выражение лица так и сочилось презрением. Коса Труасии провела рукой по своему поясу, лаская жуткие позвонки, которые она накопила. «Я понимала каждого из этих павших лучше, чем ты когда-либо сможешь, Торен Даен. Никакая музыка или песня не смогли бы показать тебе их сердца так, как это сделала моя магия».
«Ты так заявляешь», — парировала Серис, холодная как лёд, — «Но слышала ли ты музыку Лорда Даена? Ты могла бы удивиться. Даже учитывая твоё состояние, она могла бы дать тебе пищу для размышлений».
Виесса снова обменялась взглядами с Серис после этих колких слов. Краем сознания я понимал, что Серис намеренно задела её за живое. «Мне не нужно слушать этот жалкий шум», — её улыбка — искусственно милое выражение — вернулась, когда она взяла себя в руки. — «Я и так знаю истину».
Она развернулась, уходя от нас и хватая Джагретт за воротник платья. «Ты получишь то, что требовал, Торен Даен. Надеюсь, страдания Джагретт принесут тебе удовольствие».
Я смотрел, как Виесса тащит обмякшее тело Джагретт к дальнему концу стола, а по моему лицу скатилась капля пота. В пылу момента я этого не заметил, но моё дыхание было неровным. Ноги слегка дрожали, пока я не направил в них больше маны. Постепенно моя Фаза Поглощения отступила на задний план.
«Это было прискорбно», — вздохнула Мелзри. — «Я надеялась на более грандиозное наказание. Сестра позволила бы и мне посмотреть». Она побрела вслед за Виессой, покачивая бёдрами, а Мавар безмолвно следовала за ней. Казалось, наши недавние разговоры о Мардете и музыке полностью выветрились из её головы.
Втайне я беспокоился за Слугу Этрила. Хотя я бы не назвал нас друзьями, она помогла мне проникнуть в базу Мардета у Редвотера. Без неё Севрен был бы мёртв.
Серис проводила их взглядом, прежде чем повернуться ко мне и строго осмотреть с ног до головы. «Похоже, я недооценила, на что готовы пойти некоторые, чтобы вывести тебя из себя, Лорд Даен».
Это была интересная попытка завуалированного извинения, но мои плечи просто опустились. «Я ожидал колких слов и едких взглядов. А не того, что Коса будет использовать свою Слугу как расходную пешку».
Серис вздохнула. «Ты быстро учишься. Виесса, среди всех Кос, лучше всех владеет искусством касания чужих разумов. Она… проявила к тебе интерес, которого я не предвидела». Серис замолчала, её глаза потемнели, а в нашем углу комнаты повеяло холодом. «Я подозреваю, что она послала Джагретт прощупать твою уязвимость к подобным искусствам. Но почему Труасийка пошла на столь опасные меры, я пока сказать не могу».
Я снова подумал о горящих глазах Слуги. Она совершила глубокую ошибку, попытавшись вторгнуться в моё ментальное пространство. Моя Воля Феникса жаждала выплеснуть своё разочарование на другого вритрокровного после унижения от Агроны и нашла практически беззащитную цель. Возможно, Джагретт справилась бы чуть лучше, если бы попыталась бросить мне вызов физически, но в глубинах моего разума?
Я открыл рот, чтобы ответить, но громоподобное сердцебиение, от которого содрогнулись мои кости, заставило меня обернуться. Оно доносилось периодическими вспышками, заглушая все остальные звуки, исходя с расстояния, которое я не мог определить.
‘Как у Варадота’, — подумал я, чувствуя, как лязгают зубы, а сердце готово остановиться. — ‘Наверное, сильнее’.
Если сердцебиение Варадота было громким и гулким, оно обладало некоторой стабильностью, даже когда, казалось, сотрясало основания бального зала несколько месяцев назад. Но это… это было само презрение, воплощённое в пульсациях, от которых мои кости дрожали в резонансе. Пульсации напоминали щелчок бича надсмотрщика, наказывающий всех, кто слушал. Всех тех, кто не признавал его величия.
Я повернул голову к дверям в зал заседаний. Заметив моё внимание, Серис тоже перевела взгляд, нахмурив брови.
Вскоре после сердцебиения я почувствовал, как изменилась мана. Казалось, к моему горлу приставили нож, сдавливающие тиски одновременно пытались вырвать органы из моего тела. Я покрылся холодным потом, когда нечто приблизилось к двери, каждый волосок на моих руках встал дыбом.
Каделл Вритра, личный каратель Агроны Вритры, вошёл в зал. Казалось, вся комната затаила дыхание, пока он апатично шагал внутрь, и его латные сапоги лязгали при каждом шаге. Его длинные белые волосы спадали на спину, подобно костяному занавесу. Его красный плащ двигался с неуловимым изяществом.
Невзирая на их положение, невзирая на их личную мощь, все затихли, когда вошёл Каделл. Его рога обрамляли лицо, которое должно было казаться человеческим, даже с серой кожей.
Но я мог сказать лишь то, что оно было нечеловеческим. Глубоко, глубоко нечеловеческим. И с каждым ударом сердца, полным презрения, он, казалось, возносил себя над нами. Вне нас. Самим своим намерением он признавал нас лессерами.
Глаза цвета запекшейся крови обвели комнату. Я почувствовал облегчение, когда они скользнули по мне, полностью проигнорировав. На долю секунды я почувствовал благодарность за свою относительную слабость.
‘Если не считать самих асур’, — подумал я, стиснув зубы, — ‘Это самый сильный маг во всём мире’.
Но пока все присутствующие сосредоточенно смотрели на Каделла и его подавляющую силу, мой взгляд невольно притянуло к меньшей фигуре, следовавшей сразу за двухметровой Косой. Несмотря на ошеломляющее сердцебиение и пульс неоспоримой мощи, этого было недостаточно, чтобы удержать моё внимание.
На это краткое мгновение я подумал, что мой взор, должно быть, стал таким же сосредоточенным, как у Серис. Возможно, он был таким же маниакальным, как у Мелзри, или хищно-голодным, как у Виессы.
На мгновение весь мир сузился до одной-единственной фигуры. Нико Север семенил позади Косы, с застывшей на лице яростью и пульсирующим огнём сердца, который мог принадлежать только реинкарнированному.
Я стоял позади Серис и Силрита, мой разум метался в тревоге, а ладони уже вспотели. Я сдерживал желание постукивать ногой, в нетерпении ожидая, когда темпус варп будет полностью готов.
Сегодня был день военного совета. И пока я стоял в глубинах поместья Косы Серис, собираясь перенестись в личную крепость Верховного Владыки, я не мог избавиться от сомнений.
‘Аврора отступила от нашей связи’, — подумал я, сжимая руки за спиной. ‘Наши узы холодны и темны, как в тот день, когда Агрона впервые увидел меня. Он не должен её почувствовать’.
Я был одет в свой стандартный малиновый жилет, тёмно-серые леггинсы и сапоги, контрастирующие с яркой рубашкой под низом. Символ Названной Крови Даен гордо выделялся на моей груди — пылающий знак был тихим и неподвижным, в противовес биению моего собственного сердца. Я собрал свои клубнично-блондинистые локоны в причёску «мальвинка», аккуратно уложив их для такого случая.
Силрит выглядел как всегда: его матово-чёрные доспехи были начищены до блеска, а белый плащ развевался за спиной. Он смотрел только вперёд, не удостаивая лишним вниманием ничего вокруг. Если бы его увидел кто-то другой, я был уверен, его приняли бы за некое подобие идеальной скульптуры. Ожившая статуя.
Серис, однако, слегка изменила свой привычный наряд. Её длинные перламутровые волосы свободно спадали до середины спины, подобно каплям дождя, скользящим по оконному стеклу. На её губах была пятнистая помада, добавившая вкрапления ярко-фиолетового, а глубокие тени делали её тёмные глаза ещё темнее. Она, как и всегда, была в чёрном боевом платье, но сегодня оно казалось более изящным. На нём было меньше оборок и подчёркивающих линий. Свою меховую мантию она носила как доспех, тёмный материал плотно прилегал к шее.
Коса выглядела так, будто оделась для войны.
«Это бесконечная яма, не так ли?» — внезапно произнёс её шёлковый голос, прерывая тонкую нить моих раздумий. — «Тревога перед лицом грядущей битвы».
Я выпрямил спину, выдохнув вместе с дрожью. «Мне страшно», — признался я, и мой разум мгновенно перенёсся в глубокую тьму Центрального Собора. — «Я боюсь, что если переступлю порог Тэгрина Келума, то уже не выйду оттуда».
Взор Серис оставался прикованным к темпус варпу в форме наковальни. «Твой страх — это хорошо, Лорд Даен», — кратко ответила она. — «Никогда не забывай о страхе, который ты испытываешь перед Верховным Владыкой. Возможно, он не сохранит тебе жизнь, но он заставит тебя быть начеку. Также ты не можешь игнорировать то внимание, которое получишь, войдя в этот зал совета».
Я тяжело сглотнул. Я собирался встретиться с предводителями алакрийского общества. Косы были вершиной власти в этом мире, уступая лишь самим асурам. Я также не мог забыть о Слугах, которые будут там, представляя волю своих Кос.
Я попытался вспомнить уроки Авроры. Это будет не просто военный совет. Всё будет пропитано политикой. «За кем… или за чем… мне нужно следить?» — спросил я, заставляя себя собраться. Я наделал шуму в Алакрии, особенно когда Доктрина начала медленно рушиться после Вторжения Чумного Огня и казни Варадота. Я не сомневался, что Косы захотят прощупать меня.
«Хороший вопрос, Лорд Даен», — признала Серис. — «Ты будешь новым лицом в толпе. Аномалией, которую многие попытаются переманить на свою сторону по собственным причинам». Она сделала паузу. «Опасайся Косу Мелзри и Слугу Уто прежде всех остальных. Ты довольно убедительно победил Слугу Мавар, протеже и „дочь“ Мелзри. Это привлечёт негативное внимание. И хотя Коса Драгот преподносит себя как общительного и шумного человека, его Слуга груб и жесток. Уто — это рупор для самых тёмных мыслей Драгота». Серис встретилась со мной взглядом через плечо. «Превыше всего — не поддавайся на провокации. Какие бы слова ни были произнесены».
Я волевым усилием успокоился, контролируя дыхание и сердцебиение. «Благодарю за совет».
В отсутствие тёплого прикосновения Авроры мой разум ощущал хрупкий холод. Тем не менее, слова Серис дали мне то, на чём можно сосредоточиться, чтобы заземлиться и найти направление на этом предстоящем совете. Она была спокойна, собрана и точно знала, что делает. Это помогло мне обрести равновесие так, как я и не ожидал.
«Мы связаны в этом деле», — небрежно бросила Серис, снова поворачиваясь к темпус варпу. — «Я не позволю политике этого континента растерзать тебя».
Я почувствовал, как кривая ухмылка тронула уголок моего рта. «Значит, только вам позволено терзать меня своей политикой, верно?» — пошутил я.
Серис не обернулась, когда перед нами с шипением возник фиолетовый портал. «Ты быстро учишься», — произнесла она, и в её голосе прозвучала редкая нотка веселья. — «Ты — только моя фигура на этой шахматной доске».
Я не мог понять, какая часть её заявления была шуткой, а какая нет — и это едва не заставило мою тревогу вспыхнуть с новой силой, когда я вспомнил об опасности женщины, стоящей передо мной.
‘Ножи со всех сторон’, — мрачно подумал я. — ‘Сделай лишний шаг в любом направлении, и невидимое лезвие пустит кровь’.
Когда Серис шагнула в портал, Силрит и я последовали за ней.
Мы вышли в огромный внутренний двор. Я тут же почувствовал лёгкую прохладу, веющую в воздухе, а массивные утесы гор Клык Василиска разрезали небо вокруг нас, словно разинутая пасть великого зверя. Я знал, как выглядят эти горы на карте, но здесь я чувствовал себя мошкой, замершей на зубах какого-то континентального бога.
На платформе под открытым небом, куда мы прибыли, были высечены причудливые узоры и сложные изображения тёмных теней и зверей маны. Повсюду нас приветствовал сад, наполненный жутковато-бледными цветами — каждый из них, казалось, следил за мной, словно глаз.
Но на всю округу ложилась длинная и мрачная тень. Передо мной высились огромные тёмные стены Тэгрина Келума, заслоняющие солнце и создающие ауру, от которой меня пробрало ещё сильнее. Зубчатые стены и оскаленные морды гаргулий лишь усиливали постоянное ощущение того, что за мной наблюдают.
Не говоря ни слова, Серис двинулась вперёд с грацией самой воды, буквально скользя по плитке под ногами. Силрит последовал за ней мгновение спустя, его бронированные сапоги гулко застучали по камню. И наконец, я пристроился в хвосте, крутя головой так сильно, что, казалось, шея вот-вот хрустнет — так я пытался увидеть всё и сразу.
«Смотри только вперёд, Спеллсонг», — холодно приказал Силрит. — «Не показывай своего истинного состояния. Ты опозоришь мою госпожу».
Серис не стала отрицать слова своего Слуги.
Я взял себя в руки, заставляя глаза смотреть только на массивные двери впереди, пока моё ядро содрогалось от предчувствия беды. Несколько слуг в глубоких тёмных одеждах поклонились при приближении Серис.
«Коса Серис», — произнесли они нараспев, склоняясь в идеальной синхронности. — «Вас ожидают в Большом Зале Аудиенций».
«Отворите двери», — приказала Серис без тени эмоций, едва удостоив слуг кивком.
Люди в мантиях — я не чувствовал их ядер, хотя их огонь сердца был глубоким и мутным — просто кивнули. Словно по команде, массивные ворота из кровавого железа распахнулись, подобно челюстям надвигающегося змея. Внутри нас встретил коридор, уставленный осветительными артефактами, и ни единой души в поле зрения.
Я пытался следить за дорогой, пока Серис послушно вела нас через лабиринт Тэгрина Келума, но каждый поворот, казалось, вёл к ещё сотне проходов, уходящих вглубь гор. Я не мог отделаться от чувства, что каждый наш шаг уводит меня всё глубже в тёмное ущелье, из которого мне никогда не выбраться. Свет тускнел за спиной, пока я пробирался дальше в логово монстра.
Наш путь проходил в гробовой тишине, пока мы, наконец, не достигли очередных дверей. Моё восприятие маны и огня сердца было сбивчивым и неуверенным на протяжении всего пути по крепости — различные защитные устройства и маскирующие чары мешали моим чувствам. Поэтому я удивился, когда почувствовал множество мощных сигнатур маны за дверью, каждая из которых обрушивалась на меня подобно удару дубины.
Я инстинктивно напрягся, когда Коса Сехз-Клара взмахнула рукой, и двери разошлись, словно морские волны.
Перед нами открылась огромная комната в форме продолговатого полукруга. Осветительные артефакты удерживали парящие сферы люминесценции, озаряющие высокий потолок. Посреди комнаты тянулся стол из какого-то тёмного дерева, явно предназначенный для совещаний и планирования.
Вдоль стен располагались диваны и дополнительные кресла, предоставляя места для отдыха. Я заметил несколько нарисованных карт Алакрии, Дикатена и, как я догадывался, Эфеота на чёрных каменных стенах. Окна открывали вид на далёкое небо, позволяя оценить истинное величие крепости, в которой мы находились. Повсюду были развешаны предметы, которые я принял за военные трофеи. Чешуя существ-асур, возможно, драконьей природы. Опущенная голова многоглазого существа, которое, как я подозревал, было из расы Пантеонов. И жемчужина, которую я не смог узнать.
И головной убор из перьев феникса, от которого моя кровь закипела.
Но пока моё подсознание впитывало обстановку комнаты, то, что действительно требовало внимания — это люди внутри. Большинство я знал только по описаниям, а также видел их иллюстрации и портреты в ходе подготовки к этой встрече. Тем не менее, их мощь — сжатая и сдержанная — всё равно заставляла мурашки бежать по спине.
‘Мардет был глупцом’, — промелькнула мысль, пока я механически следовал за Серис и Силритом вглубь комнаты. — ‘Думать, что у него был шанс на божественность. Не тогда, когда Косы стояли на его пути’.
Я сосредоточился на двух ключевых фигурах, помня предупреждение Серис. Мои глаза сами собой метнулись к одной стороне стола, следуя за одним из мощных источников маны.
Длинные белые волосы Косы Мелзри были светлее, чем я ожидал, а кожа казалась ещё бледнее. Её две пары рогов резко выделялись на фоне светлого наряда — её далеко не консервативное платье было украшено тёмными стилизованными шипами. Коса теребила свою косу костяного цвета, снова и снова наматывая её на палец. Мавар — Слуга, с которой я и сражался, и путешествовал — безмолвно стояла позади своей Косы, окутанная тьмой, которая казалась почти осязаемой.
Коса Этрила оживлённо болтала о чем-то с Косой Виессой Вритрой, которая отвечала лишь подобием фальшивой улыбки, кивая в такт словам, при этом её тёмно-пурпурные локоны покачивались. Я едва мог разглядеть костлявую фигуру того, кого принял за Слугу Джагретт, стоявшую позади неё, но тут мои наблюдения прервал громоподобный, зычный голос.
«А, Серис прибыла!» — объявил крупный, широкоплечий великан, развалившийся на диване и занимавший его почти целиком. Его зычный голос отозвался в самых моих костях. — «Добро пожаловать домой, к Владыкам», — сказал он с улыбкой во всё лицо, создавая видимость гостеприимства.
По бычьим рогам, торчащим из макушки лысой головы, и лохматой чёрной бороде я понял, что этот человек — Коса Драгот. Но среди всех бушующих ураганов мощи я смог сделать один вывод из его намерения.
Слова Драгота привлекли внимание и Виессы, и Мелзри к двери, заставив их устремить взоры на Серис, входящую в зал. И если я мог чувствовать удивительную меру поверхностных эмоций Мелзри, которые она транслировала в ману — любопытство, раздражение и тень чего-то большего — то этот громила на диване не выказывал ни капли своих мыслей, пока разваливался на мебели, которая едва не прогибалась под его весом.
‘Не громила’, — подумал я, заставляя себя отвести взгляд от Драгота. — ‘Это уловка. Он гораздо, гораздо опаснее, чем хочет казаться. Он отлично играет роль добродушного тупицы. Но он такая же часть политики, как и остальные, если не больше’.
«Она наконец-то здесь», — эхом отозвался скрипучий голос рядом с Драготом. Высокая фигура в капюшоне излучала сдерживаемую силу, выкрикивая слова с оттенком насмешки. Серые черты лица злобно взирали на Серис, и в их глазах было что-то извращённое, от чего в моей груди вспыхнуло негодование. — «И она привела особого гостя. Ещё один хорошенький мужчина», — произнёс Уто, Слуга Вечора, скрежещущим смешком. — «Интересно, зачем ей теперь двое!»
Я напрягся, когда внимание полудюжины самых могущественных магов континента сосредоточилось на мне, но решил ориентироваться на Силрита. Он казался совершенно невозмутимым под этим давлением, пока мы медленно шли к столу, его походка была твёрдой и ровной.
«Силрит», — проговорила Серис прохладно, достаточно громко, чтобы слышали почти все. — «Займись Уто. Вам обоим скоро предстоит возглавить передовые силы, и было бы мудро познакомиться поближе». Она бросила на него многозначительный взгляд.
Силрит чопорно поклонился: «Как прикажете, Коса Серис».
Он развернулся и зашагал к месту, где отдыхали Драгот и Уто. Я заметил, как выражение лица Уто сменилось раздражением ровно в тот момент, когда Силрит закрыл нас от его взора — вероятно, намеренно. Но когда я встретился с блестящими глазами Драгота и увидел ужасно понимающую улыбку на его мускулистом лице, мне пришлось отвернуться.
И, как и ожидалось, Мелзри начала грациозно приближаться к нам, покачивая бёдрами явно намеренно. Мавар безмолвно следовала за ней. Внимание Мелзри было приковано к Серис, хотя я поймал нервный взгляд Мавар в мою сторону.
«Сестра», — сказала Мелзри, её глаза сузились в радостные щелочки, когда она улыбнулась. Она небрежно перекинула длинную косу через плечо, позволяя ей свисать до земли, словно верёвке висельника. — «Я всё думала, когда же ты появишься. Ты так редко покидаешь свой маленький Доминион».
Выражение лица Серис не изменилось, хотя она слегка повернулась к другой Косе. «Мелзри», — коротко поприветствовала она. — «В последнее время у меня было много дел, хотя никто из нас не может отклонить зов Верховного Владыки».
Губы Мелзри сложились в некое подобие обиженной гримасы. «Тебе стоит почаще выходить в свет, сестра. От всех этих засад и интриг ты постареешь на целое столетие в мгновение ока». Она подняла руку, собираясь сказать что-то ещё, и тут её взгляд упал на меня. «Кстати, о вещах, которые занимали твоё время…»
Я на мгновение оказался в плену её ауры, чувствуя себя крысой, запертой в бочке с водой, которая давит на меня. Но, напрягши свои силы и приближаясь к Фазе Поглощения, я смог сбросить худшую часть этого давления. Я почувствовал, как мои глаза вспыхнули, когда я отразил это намерение.
«Сестра», — произнесла Мелзри, — «Этот твой питомец — Спеллсонг, не так ли?» Она враждебно сузила глаза, глядя на меня, и её мана удвоилась. «Это семейная встреча. Здесь должны быть только дети нашего Отца. Почему какому-то ничтожеству вроде него позволено здесь находиться?»
Взгляд Серис стал острее, пока я скрежетал зубами, безмолвно противостоя её намерению. Я чувствовал, как мои лёгкие скрипят под давлением грудной клетки, сам воздух стал гнетущим. Позади Косы Этрила Мавар беспокойно переступила с ноги на ногу.
‘Не поддавайся на провокации’, — думал я. — ‘Не давай им возможности ударить’.
Но следующие слова, произнесённые Серис, казалось, вытянули весь свет из комнаты. «Лорд Агрона лично приказал мне привести Лорда Торена Даена. Возможно, он не Слуга и не Коса, но тем не менее он будет присутствовать и на войне, и на этом совете. Потрудись запомнить это». Её лицо слегка исказилось. «И он не питомец».
Я почувствовал на себе взгляды других Кос, их любопытство явно разгорелось после слов Серис. Намерение Мелзри утихло, когда она посмотрела на меня, слегка склонив голову, от чего стала похожа на ребёнка. «Ну, если Отец так говорит», — произнесла бледноволосая Коса, и её былая ярость испарилась, будто её и не было. Я почувствовал, как её недовольство мгновенно сменилось пронзительным любопытством, словно щёлкнули выключателем. Так быстро.
Я подавил удивление от того, как легко мне удавалось различать эмоции Косы Мелзри. Серис держала себя закрытой и скрытой. Намерение Виессы было мутным и неясным, как болотная вода или тёмная ночь. Драгот сам по себе тихо закипал.
Но Мелзри? Её эмоции я мог читать как открытую книгу.
Мелзри постучала длинным изящным пальцем по подбородку. «Хотя есть кое-что, что я хочу знать, Спеллсонг».
Я кивнул, наконец получив возможность заговорить. «Что бы вы хотели узнать, Коса Мелзри?» — произнёс я свои первые слова с момента входа в эту комнату. Если получится, я бы предпочёл не говорить больше необходимого.
Я сузил глаза, чувствуя нарастающий двойной гнев, когда и моя Воля Феникса, и эмоции пригрозили вырваться на волю из-за издевательских слов этой вритрокровной женщины. Серис тоже выглядела более чем раздражённой обращением другой Косы. Мелзри, впрочем, это не заботило.
«Я долго, очень долго хотела убить этого Викария Чумы», — медленно произнесла она, выговаривая каждое слово. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда её игривый тон исчез, и его место заняло нечто глубоко жестокое. Тьма разлилась в её намерении, напомнив мне о мраке Мардета. — «Видишь ли, он публично оскорбил меня. А после этого причинил боль моей дочери. Но ты убил его первым. Вторжение Чумного Огня закончилось, когда ты сразился с Мардетом, сразив его в поединке один на один».
Глаза Мелзри расширились, обнажив точечные чёрные зрачки, которые обострились, впиваясь в мои. Я почти отшатнулся от интенсивности этого взгляда — нечто голодное ворочалось под поверхностью её обманчиво привлекательных черт. Серис, казалось, была готова вмешаться, складка на её лбу выдавала проблеск тревоги.
«Как ты его убил?» — наконец спросила Мелзри, сдерживая улыбку, готовую расплыться на её лице, пока всё её внимание было приковано ко мне. В комнате, казалось, можно было услышать, как падает булавка. — «Как умер Мардет из Доктрины? Рассказывай», — потребовала она.
Я погрузился в воспоминания, припоминая сломленный ужас Мардета, когда я пригвоздил его к изображениям его богов, как и обещал давным-давно. Его первобытный страх, когда я медленно, очень медленно вытягивал из него жизненную силу, и полное отчаяние, когда он смотрел в глаза Авроры.
Я почувствовал, как мои губы тронуло некое подобие усмешки. Мне уже не нравилась Мелзри. Что-то в её ребячестве и неприкрытой мании заставляло меня быть начеку, словно я ждал взрыва бомбы. Её эмоции метались, как муха, неуверенно и без всякого ритма. Но Мардета я ненавидел бесконечно сильнее, даже после его смерти. «Я пронзил его сердце колом и смотрел, как жизнь покидает его жалкое тело», — коротко бросил я с презрением в голосе. — «В конце он молил своих богов. Они не пришли его спасать».
Мелзри блаженно прикрыла глаза и вздохнула, выпрямляясь. «Я представляла, как бы это было», — сказала она, слегка прикусив нижнюю губу. — «Смотреть, как он пресмыкается за то, что натворил. Жаль, что меня там не было».
Затем Коса замерла, её глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся. «Погоди, эта твоя музыка!» — воскликнула она, радостно хлопнув в ладоши. — «Ты ведь мог бы мне показать, верно? Ты мог бы устроить представление? Такое, чтобы я почувствовала то же, что чувствовал Мардет, когда умирал? Это было бы чудесно!»
Коса смотрела на меня слишком широко раскрытыми глазами и с улыбкой, которая была слишком свирепой. Я сжал челюсти, подыскивая правильные слова. Рядом Серис была втянута в разговор с Виессой, но малейший зрительный контакт подсказал мне, что она готова вмешаться в любой момент.
«Моя музыка работает не совсем так», — медленно произнёс я. — «Вы бы не смогли почувствовать то, что чувствовал сам Мардет перед смертью. Но вы могли бы получить представление о том, что чувствовал я, наблюдая, как он увядает».
Я слегка прищурился, изучая стоящую передо мной Косу, которая снова начала теребить свою косу. Она слегка нахмурилась, переваривая мои слова, и перевела взгляд на Мавар позади себя.
«Это было бы неплохо, правда?» — обратилась Мелзри к своему Слуге. Я чувствовал странную смесь сострадания и беспокойства, исходящую от её намерения, когда она смотрела на нервничающую Слугу, которая отвела свои красные глаза. Этрилльская Коса снова повернулась ко мне: «Разве ты не думаешь, что это пошло бы на пользу моей дочери?»
Я действительно задумался об этом на мгновение, вспоминая горькое поражение, которое Мавар потерпела от рук Мардета. Может быть, если бы она получила своего рода завершение…
Я открыл рот, чтобы ответить, но тут почувствовал нечто чужеродное и инородное, коснувшееся моего разума. Я ощутил присутствие тёмной, едкой силы, пытавшейся вторгнуться в мои мысли, царапая череп изнутри.
Я оскалился, в это мгновение забыв обо всех предупреждениях Серис. Я услышал голос, начавший скрежетать в моих мыслях, гнилостный и мерзкий.
«О, какой очаровательный маленький…»
Моя Воля Феникса вспыхнула быстрее, чем я успел среагировать, окутывая вторгшееся присутствие. Ярость, которую она обрушила в ответ на это мимолётное прикосновение, была в десять раз сильнее обычной — накопившаяся злоба после унижения от рук Агроны. Присутствие находилось в моем разуме лишь долю секунды, но за это время оно было растерзано, разорвано и сожжено.
Раздался ужасный, душераздирающий крик, похожий на скрежет ногтей по доске. Крик разрезал воздух, сопровождаемый ощутимым выбросом маны неподалёку.
Я развернулся на каблуках, сжав кулаки, плазма искрилась на костяшках, пока я пытался сдержать ярость. Я выследил источник присутствия, переходя в Фазу Поглощения, мысленно возвращаясь к тому моменту, когда щупальца Агроны терзали мои сокровенные мысли. К тому осквернению, когда каждый секрет едва не был вырван из моего глубочайшего святилища.
Худощавая женщина в кукольной маске скорчилась у стола, крича от боли. Ярко-оранжевое пламя вырывалось из глазниц её маски, до моего носа донёсся запах дыма, пока она корчилась на полу. Я чувствовал, как моя Воля Феникса торжествующе вскрикнула, когда Джагретт, Слуга Труасии, съёжилась, как червь.
Мелзри с удивлением наблюдала за рухнувшей женщиной, на её лице отразилось любопытство. Мавар неуверенно отступила, а Серис бросила на меня взгляд, который я не смог расшифровать. Вдалеке я услышал, как Драгот усмехнулся чему-то, сказанному Силритом, полностью игнорируя происходящее.
«Горит! Оно горит!» — скулила Джагретт, её мана вспыхивала, пока она пыталась приподняться на слишком тонких для здорового человека конечностях. Я слышал шипение её сгорающих глазных яблок, глядя на неё в упор, кровь кипела в моих жилах. — «Я вырежу твоё сердце и скормлю тебе по кусочкам! Как… Как… Аааах!»
«Спеллсонг раздавил бы тебя как муху, дорогая Джагретт», — произнёс голос гладкий, как шёлк. — «Тебе следовало знать, что не стоит совать свои липкие пальцы туда, где им не место. Его сила не так жалка, как твоя, Слуга».
То, как Виесса Вритра произнесла слово «Слуга», прозвучало скорее как оскорбление, чем как упоминание одной из самых престижных должностей в Алакрии. Коса вышла вперёд, её бирюзово-белые одежды контрастировали с полной тьмой в глазах. Её глубокие пурпурные волосы, казалось, сами по себе хранили тени, пока её скрытое намерение изливалось наружу. Нефритовые серьги вспыхивали при каждом ритмичном движении — каждый её шаг напоминал изгиб змеиного хвоста. Коса мягко улыбнулась, когда наши взгляды встретились, её сложный макияж подчёркивал правильные черты лица. На её поясе висело несколько иссушенных позвонков, каждый своего оттенка.
Серис встала передо мной, судя по всему, поняв, что произошло. «Объяснись, Виесса», — резко бросила она, её глаза пронзали, а ураган маны вспыхнул с новой силой. — «Нападение на тех, кто под моей защитой, равносильно нападению на меня саму». Глаза Мелзри комично расширились, когда она начала переводить взгляд с одной Косы на другую, её рот приоткрылся в изумлении.
«Прошу прощения за вторжение моей Слуги в разум вашего гостя», — сказала Виесса, и её тон не был настолько извиняющимся, насколько следовало бы. Почти механическим. — «У неё есть склонность слишком сильно тянуть поводок. Я позабочусь о том, чтобы её должным образом наказали».
У ног Виессы Джагретт тихо стонала, пока её глаза окончательно не выгорели — шипение затихло, работа моей Воли Феникса была завершена.
«Ваших извинений недостаточно», — произнёс я, метая глазами молнии в стоящую передо мной Косу. — «Если Слуга Джагретт ещё раз коснётся моего разума, мой клинок вскроет ей горло, и я буду купаться в её жизненной силе, вырывая её из её жалкого трупа», — прорычал я, и огонь заплясал между моими пальцами. Мана Серис мрачно вспыхнула в знак безмолвной поддержки.
Глаза Виессы — почти завораживающие в своей жуткой, тревожной манере — сосредоточились на мне с той же интенсивностью, что и у Мелзри мгновением ранее. Но если внимание Мелзри было маниакальным и хаотичным, то у Виессы был взгляд затаившегося хищника.
«Интересно, что ты упомянул прикосновение к разуму, Торен Даен», — сказала Виесса, её губы кокетливо изогнулись, — «Учитывая твои ничтожные музыкальные эффекты».
Моя ярость сменилась неуверенностью от слов Косы.
«Твоя Слуга нарушила глубочайшие правила этой крепости», — возразила Серис, скрестив руки на животе и прерывая милую улыбку Виессы. — «Нападение на разум перед официальной встречей — повод для самого сурового наказания. Лорд Даен был бы в своём праве казнить Слугу Джагретт на месте».
Пока силы двух женщин сталкивались, я чувствовал, как мои кости скрипят от такой близости. Я слегка отступил, поддерживающее тепло моей Фазы Поглощения едва удерживало меня на ногах.
Затем намерение Виессы ослабло и исчезло. Она медленно кивнула. «Ты справедливо заметила, Серис», — произнесла она. — «Джагретт будет наказана. Весьма сурово. Если Торен Даен пожелает, он может сам выбрать способ. Если он действительно хочет, Джагретт с радостью подставит ему горло, чтобы он перерезал его за её проступок».
Улыбка Виессы была мягкой и слишком отрепетированной, чтобы казаться настоящей, а её глаза впивались в мою душу, проверяя и ожидая ответа.
Я посмотрел вниз на Слугу, которую придавило намерение её собственной Косы. Казалось, она была близка к потере сознания. Из прорезей для глаз её маски поднимался дым, запах горелой плоти бил в нос.
Часть меня хотела причинить ей боль. Я позволил себе погрузиться в тёмные раздумья, когда травма от последнего вторжения в мой разум вновь всплыла на поверхность. Я хотел потребовать снять её маску, чтобы все увидели уродливые черты под ней. Я хотел медленно разорвать её привязь души за то, что она посмела вторгнуться в моё святилище. Обескровить её, как я сделал это с Мардетом.
Но когда мой разум остыл, я кое-что осознал.
Джагретт была Слугой. Она действовала по приказу и под руководством своей Косы — и ничего больше.
Я выдохнул, насильно усмиряя пламя в крови. «Держите её под замком до самой войны», — сказал я. Артур убьёт эту женщину в Битве при Слоре, и хотя я стремился изменить этот мир, мне всё ещё нужны были определённые константы, на которые я мог бы положиться. — «Пока она будет вдали от людей, которым может навредить».
Виесса улыбнулась: «Как нежно», — произнесла она с весельем. — «Я бы приказала отрубить ей пальцы, остричь волосы и пронзить её ядро маны. Это были бы подходящие наказания. Ведь никто не понимает истинной ценности разума, пока не погрузится в него. И ты ведь это знаешь, не так ли, Торен Даен?»
Я нахмурился, чувствуя себя не в своей тарелке. Но Виесса продолжала: «Так много тайн и страхов скрывается под поверхностью. Некоторые просты. Большинство — нет. Мне всегда интереснее всего собирать воедино сложные, всеобъемлющие страхи. Те, что выросли из давних, похороненных травм. Как только ты это сделаешь, ты понимаешь, что разум подобен замазке, Торен Даен, созданной для того, чтобы её разбирали на части и собирали заново». Затем её улыбка медленно исчезла, и новое выражение лица так и сочилось презрением. Коса Труасии провела рукой по своему поясу, лаская жуткие позвонки, которые она накопила. «Я понимала каждого из этих павших лучше, чем ты когда-либо сможешь, Торен Даен. Никакая музыка или песня не смогли бы показать тебе их сердца так, как это сделала моя магия».
«Ты так заявляешь», — парировала Серис, холодная как лёд, — «Но слышала ли ты музыку Лорда Даена? Ты могла бы удивиться. Даже учитывая твоё состояние, она могла бы дать тебе пищу для размышлений».
Виесса снова обменялась взглядами с Серис после этих колких слов. Краем сознания я понимал, что Серис намеренно задела её за живое. «Мне не нужно слушать этот жалкий шум», — её улыбка — искусственно милое выражение — вернулась, когда она взяла себя в руки. — «Я и так знаю истину».
Она развернулась, уходя от нас и хватая Джагретт за воротник платья. «Ты получишь то, что требовал, Торен Даен. Надеюсь, страдания Джагретт принесут тебе удовольствие».
Я смотрел, как Виесса тащит обмякшее тело Джагретт к дальнему концу стола, а по моему лицу скатилась капля пота. В пылу момента я этого не заметил, но моё дыхание было неровным. Ноги слегка дрожали, пока я не направил в них больше маны. Постепенно моя Фаза Поглощения отступила на задний план.
«Это было прискорбно», — вздохнула Мелзри. — «Я надеялась на более грандиозное наказание. Сестра позволила бы и мне посмотреть». Она побрела вслед за Виессой, покачивая бёдрами, а Мавар безмолвно следовала за ней. Казалось, наши недавние разговоры о Мардете и музыке полностью выветрились из её головы.
Втайне я беспокоился за Слугу Этрила. Хотя я бы не назвал нас друзьями, она помогла мне проникнуть в базу Мардета у Редвотера. Без неё Севрен был бы мёртв.
Серис проводила их взглядом, прежде чем повернуться ко мне и строго осмотреть с ног до головы. «Похоже, я недооценила, на что готовы пойти некоторые, чтобы вывести тебя из себя, Лорд Даен».
Это была интересная попытка завуалированного извинения, но мои плечи просто опустились. «Я ожидал колких слов и едких взглядов. А не того, что Коса будет использовать свою Слугу как расходную пешку».
Серис вздохнула. «Ты быстро учишься. Виесса, среди всех Кос, лучше всех владеет искусством касания чужих разумов. Она… проявила к тебе интерес, которого я не предвидела». Серис замолчала, её глаза потемнели, а в нашем углу комнаты повеяло холодом. «Я подозреваю, что она послала Джагретт прощупать твою уязвимость к подобным искусствам. Но почему Труасийка пошла на столь опасные меры, я пока сказать не могу».
Я снова подумал о горящих глазах Слуги. Она совершила глубокую ошибку, попытавшись вторгнуться в моё ментальное пространство. Моя Воля Феникса жаждала выплеснуть своё разочарование на другого вритрокровного после унижения от Агроны и нашла практически беззащитную цель. Возможно, Джагретт справилась бы чуть лучше, если бы попыталась бросить мне вызов физически, но в глубинах моего разума?
Я открыл рот, чтобы ответить, но громоподобное сердцебиение, от которого содрогнулись мои кости, заставило меня обернуться. Оно доносилось периодическими вспышками, заглушая все остальные звуки, исходя с расстояния, которое я не мог определить.
‘Как у Варадота’, — подумал я, чувствуя, как лязгают зубы, а сердце готово остановиться. — ‘Наверное, сильнее’.
Если сердцебиение Варадота было громким и гулким, оно обладало некоторой стабильностью, даже когда, казалось, сотрясало основания бального зала несколько месяцев назад. Но это… это было само презрение, воплощённое в пульсациях, от которых мои кости дрожали в резонансе. Пульсации напоминали щелчок бича надсмотрщика, наказывающий всех, кто слушал. Всех тех, кто не признавал его величия.
Я повернул голову к дверям в зал заседаний. Заметив моё внимание, Серис тоже перевела взгляд, нахмурив брови.
Вскоре после сердцебиения я почувствовал, как изменилась мана. Казалось, к моему горлу приставили нож, сдавливающие тиски одновременно пытались вырвать органы из моего тела. Я покрылся холодным потом, когда нечто приблизилось к двери, каждый волосок на моих руках встал дыбом.
Каделл Вритра, личный каратель Агроны Вритры, вошёл в зал. Казалось, вся комната затаила дыхание, пока он апатично шагал внутрь, и его латные сапоги лязгали при каждом шаге. Его длинные белые волосы спадали на спину, подобно костяному занавесу. Его красный плащ двигался с неуловимым изяществом.
Невзирая на их положение, невзирая на их личную мощь, все затихли, когда вошёл Каделл. Его рога обрамляли лицо, которое должно было казаться человеческим, даже с серой кожей.
Но я мог сказать лишь то, что оно было нечеловеческим. Глубоко, глубоко нечеловеческим. И с каждым ударом сердца, полным презрения, он, казалось, возносил себя над нами. Вне нас. Самим своим намерением он признавал нас лессерами.
Глаза цвета запекшейся крови обвели комнату. Я почувствовал облегчение, когда они скользнули по мне, полностью проигнорировав. На долю секунды я почувствовал благодарность за свою относительную слабость.
‘Если не считать самих асур’, — подумал я, стиснув зубы, — ‘Это самый сильный маг во всём мире’.
Но пока все присутствующие сосредоточенно смотрели на Каделла и его подавляющую силу, мой взгляд невольно притянуло к меньшей фигуре, следовавшей сразу за двухметровой Косой. Несмотря на ошеломляющее сердцебиение и пульс неоспоримой мощи, этого было недостаточно, чтобы удержать моё внимание.
На это краткое мгновение я подумал, что мой взор, должно быть, стал таким же сосредоточенным, как у Серис. Возможно, он был таким же маниакальным, как у Мелзри, или хищно-голодным, как у Виессы.
На мгновение весь мир сузился до одной-единственной фигуры. Нико Север семенил позади Косы, с застывшей на лице яростью и пульсирующим огнём сердца, который мог принадлежать только реинкарнированному.
Закладка