Глава 151 - На Волне Чумы •
От лица Торена Даена
Я застонал, зашевелившись, когда моё сознание всплыло на поверхность. Мой разум казался затуманенным и слабым, будто я последние двенадцать часов кропотливо готовился к экзамену. Мысли были смутными и неясными, мозг с трудом цеплялся за каждое мимолётное мгновение. Я перевернулся, чувствуя тёплый солнечный свет на веках.
‘Солнечный свет’, — туманно подумал я. ‘Значит, мне пора вставать. Идти на занятия’.
Я открыл глаза, чувствуя боль в теле при каждом движении. В ушах стоял нежный, убаюкивающий гул. Это была мощная, резонирующая пульсация, которая, казалось, просачивалась от моих ушей до кончиков пальцев ног. Подобно тёплой воде из душа, медленно стекающей по уставшему от упражнений телу, тон, ласкавший мой слух, успокаивал так, что его было трудно игнорировать.
Я находился в большой, залитой солнцем комнате на роскошной кровати. Здесь царила почти стерильная атмосфера, хотя её слегка портила относительно щедрая меблировка. Казалось, дизайнер интерьеров при планировке не мог решить, что это будет: больничная палата или люкс в пятизвёздочном отеле.
Мои мысли тут же отвлеклись от окружения и вернулись к этому искрящемуся гулу. Я автоматически проследил, откуда исходит звук, и посмотрел на свои руки.
В них был крепко зажат длинный белый рог. Пульсирующие полосы фуксии, мадженты и глубокой охры излучали свет в такт ритму в моих ушах. Я чувствовал связь между мной и рогом, чем-то похожую на кукольные нити, которые Аврора использовала для управления своей реликвией джиннов.
Воспоминания хлынули потоком, в мгновение ока смывая утренний туман вспышкой адреналина. Мой отчаянный побег из Эликсиров Кровавого Камня, когда нахлынуло осознание ужаса. То, как я пронёсся через телепортационные врата вокруг Фиакры, а затем устремился прямиком к самому концентрированному источнику маны, какой только смог найти.
У меня перехватило дыхание, когда в памяти всплыли сцены битвы с Мардетом, и каждое воспоминание проносилось всё быстрее. Использование Второй Фазы моей Воли Феникса, едва не поглотившая меня тяжесть опыта Авроры и окончательное разрушение кристалла Мардета.
А затем наша потасовка в глубинах храма Доктринации, где я пригвоздил тело этого ничтожного существа к мозаике с изображением его богов. Как я и обещал столько месяцев назад.
А после этого…
«Ты проспал довольно долго, Торен», — сказала моя связь, и Незримый Мир омыл моё зрение. Она чинно сидела в стоявшем неподалёку кресле, сложив руки на коленях. «У меня были некоторые… опасения относительно твоего психического состояния после битвы. Но, похоже, всё в порядке, не считая некоторых остаточных эффектов».
Я повернулся, чтобы взглянуть на тень феникса, поморщившись, так как от движения тело отозвалось тупой болью. Она выглядела как всегда: развевающиеся боевые одежды, растрёпанные волосы цвета огня и два солнца вместо глаз, смотревшие на меня с материнской нежностью. Рана на её полупрозрачной груди не кровоточила.
«Как…» — я сглотнул, думая о разрушениях по всему моему городу. Множество пожаров, бушующие туманы блажи и викарии, обрушившиеся на него. Крысы вместе с Севреном и Каэрой уничтожили источник силы Мардета. Но всё ли с ними в порядке? Что произошло потом? «Я имею в виду…»
Горло перехватило. В голове роилось столько вопросов, что мне было трудно озвучить хотя бы один.
К счастью, Аврора, казалось, понимала то смятение, что бушевало у меня внутри. «Ты был без сознания несколько дней, сын мой», — сказала она успокаивающе, вставая и бесшумным скольжением перемещаясь к краю моей кровати. «Насколько мне удалось узнать, распространение токсина этого гнусного монстра было остановлено и уничтожено. После боя тебя перевезли в безопасное место для отдыха и восстановления. Полагаю, сейчас ты находишься в Ассоциации Восходящих Фиакры».
Мои руки крепче сжали рог, и искрящийся гул, казалось, потускнел и затих, когда я, наконец, вспомнил о тёмной, глубокой силе, приблизившейся после битвы. О том, кто спустился в храм, глядя на меня глубокими ониксовыми глазами.
Я открыл рот, чтобы заговорить, но дверь в дальнем конце комнаты скрипнула. Мой взгляд метнулся к вошедшему мужчине с подносом еды в руках.
Ксандер, шпион с волосами цвета мха, вошёл внутрь. Встретившись со мной взглядом, он замер лишь на мгновение, после чего глубоко вздохнул. Я следил за ним, как ястреб, пока он медленно приближался, а тяжёлое, неуютное молчание растягивалось по комнате, словно густая смола.
Ксандер всегда сопровождал Ренею как личный телохранитель и прямой помощник. Но когда я подумал о последствиях боя, где всё, что я знал об этой женщине, перевернулось с ног на голову, я обнаружил, что осматриваю его более критически.
Его зелёные волосы — похожие на тростник — всегда казались мне цвета морских водорослей. Но разве у Хедрига, альтер-эго Каэры, не было похожих черт? Ксандер определённо носил какой-то маскировочный артефакт. Он всегда его носил. Сначала я просто предположил, что это нечто похожее на артефакт его работодательницы.
Но теперь…
Мысли о Ренее Шорн — о Серис Вритре — колотились внутри моего черепа, словно барабан. Мой разум прокручивал каждое наше испытание, каждое кокетливое взаимодействие, теперь представшее в новом свете. Вопросы, которые я не хотел озвучивать, не хотел задавать, вскипали в моей голове.
Поэтому я похоронил их. Были более важные вещи, о которых мне нужно было спросить. Которые нужно было знать. За долгое время, проведённое в этом мире, я научился мастерски зарывать вопросы, на которые не хотел получать ответы. Ограждать свои мысли от поистине ужасных реальностей, с которыми могу столкнуться. Я умел игнорировать свои проблемы как никто другой, отметая очевидного железного гиракса в комнате с каменным выражением лица.
«Что произошло, пока я спал?» — спросил я, и мой голос прозвучал на удивление твёрдо. «Я помню пожары. Блажь, распространявшуюся по улицам, и викариев, нападавших на всех подряд». Я снова подумал о Крысах. Ксандер взаимодействовал с Крысами лишь случайно. Я почувствовал, как сердце забилось чуть быстрее, когда я задумался об их участи, но это мне придётся выяснять самостоятельно. «Что ты можешь мне рассказать?»
Плечи зеленоволосого мужчины напряглись. Он молча поставил поднос с дымящейся едой у моей кровати. «Эта смесь блажи умудрилась заразить абсурдное количество населения Фиакры. Со дня распространения прошёл всего день, так что истинные результаты пока не ясны. Но телепортационные врата в город и из него заблокированы — на всякий случай, если чума всё ещё активна». Он сделал паузу. «Те, кто выжил, стали называть это Вторжением Чумного Огня».
Я выдохнул и начал выбираться из постели. Тело протестовало против каждого движения, а моё ядро пульсировало немой болью от того, что я едва избежал отдачи.
Но то, что мне нужно было сделать, не зависело от моего ядра маны. Мой запас огня сердца был переполнен энергией — энергией, которую я вырвал из жизненного срока Мардета, и она превосходила всё, к чему я когда-либо прикасался.
Я пошатнулся, вспомнив во всех красках, что я сделал с викарием. Как я медленно, очень медленно вытягивал его сущность, пожирая саму основу его существования.
Мало что могло быть более интимным, чем наблюдать, как жизнь покидает глаза врага после битвы. Но в том, чему я подверг Мардета, было нечто глубоко извращённое. Это было сродни тому, как если бы я вонзил нож глубоко в горло и смотрел, как вытекает кровь. Я действовал в пылу момента, движимый одними инстинктами. И хотя верно, что человечество постоянно потребляет зверей для пропитания, продлевая собственную жизнь через пищеварение, было нечто фундаментально бесчеловечное в том, чтобы вырывать чужую жизнь против воли.
Я пустил Мардету кровь, словно скотине.
Я поднялся на ноги, разминая пальцы и переосмысливая свою жестокую казнь викария. Сожалел ли я об этом?
Нет. Убил бы я его как-то иначе? Скорее всего, нет. За всё, что Мардет совершил, он лишился любого права на человеческое обращение. На то, чтобы считаться мыслящим, дышащим, разумным существом. Он пытался стать богом, но из-за своих поступков стал ниже обычного домашнего скота.
Я выбросил Мардета из головы и провёл осмотр своих вещей. Я нахмурился, осознав, что на моём пространственном кольце видны глубокие, оплавленные участки — видимо, жар моей Второй Фазы повредил его. Меня охватила тревога при мысли о том, что маленькое кольцо, в котором хранились все дорогие мне материальные вещи, может быть безнадёжно испорчено. Я чувствовал едва заметные колебания маны от него, но не решался заглянуть в подпространство.
Уцелела ли моя скрипка из кларвуда? А мои заметки по Началу После Конца? И что насчёт «О Мане и Разуме» — книги, которую я аннотировал так долго?
Я покачал головой. Всему своё время. О пространственном кольце я смогу побеспокоиться позже. Прямо сейчас были люди, которых мне нужно было лечить.
На мне была лёгкая, дышащая одежда, явно созданная для комфорта. Похожие на пижаму рубашка и штаны казались мне чужими, так как я всегда ценил эффективность и прагматизм выше роскоши. Прежде чем покинуть здание, мне нужно будет найти что-то более подходящее моему стилю.
«Здесь поблизости есть госпиталь?» — спросил я Ксандера. Я заглянул в стоящий рядом комод и обнаружил там прекрасные комплекты одежды, которые, казалось, были сшиты точно по моим меркам. Их цвета тоже соответствовали бронзово-бордовой эстетике, к которой я привык. «Место, куда отправили всех раненых и пострадавших во время атаки?»
Ксандер ответил откровенно. «Недалеко от улицы Западная Орлайт разбит огромный медицинский лагерь для раненых. Со времён Вторжения он переполнен пострадавшими и людьми в критическом состоянии». Его глаза расширились, когда он увидел, как я достаю рубашку из комода. «Лорд Даен, вы не можете уйти! Не сейчас!»
Я бросил на шпиона критический взгляд, сжимая в руках рубашку. Я почувствовал, как те похороненные вопросы вновь всплывают в моей душе — жгучее чувство, что мне так долго лгали. Они вырывались из земли, словно когти мертвецов, с которыми я сражался давным-давно в Реликтовых Гробницах.
«И какое право вы имеете мешать мне помогать моему городу?» — спросил я, сдерживая гнев. Своё намерение.
Ксандер побледнел, словно узнав карраллиана, которого только что ткнул палкой. «Не я, Лорд Даен. Моя госпожа. Она хочет, чтобы вы были в безопасности и здоровы. Она…»
Я активировал Фазу Поглощения моей Воли Феникса, игнорируя леденящий холод, исходивший от моего ядра. Я прищурился, черпая силу собственного огня сердца. Я почувствовал, как маскировочный артефакт шпиона поддался и разрушился под обжигающим взором моей силы.
Я сосредоточился на испуганной жизненной силе человека, запечатлел её сигнатуру в своём сознании, а затем сорвал его маскировочную личину.
Она распалась, словно вода, иллюзорные частицы испарились, явив молодого человека — ненамного старше Каэры — с глазами разного цвета. Он настороженно смотрел на меня, отступая назад и шаря рукой у себя на поясе.
‘Что я пытаюсь сделать?’ — отрешённо спросил я себя, пригвождая шпиона взглядом к полу. ‘Запугать этого человека из-за того, какой госпоже он служит?’
Я прошипел и отвернулся, позволяя Фазе Поглощения погрузиться обратно в глубины моей психики. Я чувствовал себя обманутым. Преданным. И я выплёскивал этот гнев на человека перед собой вместо того, чтобы разобраться с ним.
«Передай Серис, что она не помешает мне помогать жителям моего города», — проскрежетал я, снова глядя на рубашку в своих руках. Ткань дымилась мелкими дырочками там, где я сжимал безупречный материал. «Я не смог остановить это вовремя. Не смог предсказать. Поэтому я собираюсь начать исправлять ситуацию, невзирая на её желания».
«В мои приказы не входило мешать вам помогать жителям Фиакры, Лорд Даен», — произнёс прохладный, ровный голос неподалёку. «Но я должна была сохранить ваше здоровье и безопасность, как и подтвердил Ксандер. С вашим ядром, едва пережившим отдачу, нельзя было исключать, что какой-то остаток чумной блажи может прижиться, пока вы ослаблены — или что скрывающиеся викарии могут попытаться завершить то, что не удалось их лидеру».
Мои плечи напряглись, когда я узнал голос. Я никогда не слышал его вживую, только в старых записях. Я помнил, как смотрел трансляцию Октябрьского Декрета, слушая, как Коса Сехз-Клар объявляет блажь вне закона в своём Доминионе. Как она нацелилась на каждого торговца, распространявшего её, будь он мелким или крупным.
Я повернулся медленно, словно робот. Теперь, когда эти слова коснулись моих ушей, я удивился, как не почувствовал присутствие этой женщины раньше. Её маскировочный артефакт всё ещё скрывал её огонь сердца и ману от моих чувств, но он больше не изменял её внешность.
Коса Серис Вритра стояла в дверном проёме, её жемчужные локоны ниспадали на тёмное платье. Её лицо было подобно маске, пока она осматривала меня с ног до головы, хотя одна бровь была явно приподнята в оценке.
Я стоял неподвижно, как кролик, попавший в ловушку. Несмотря на все мои планы, я не задумывался о том, что буду делать, столкнувшись лицом к лицу с Косой.
Серис вошла в комнату грациозной походкой, её взгляд на мгновение метнулся к разоблачённому Ксандеру. «Надеюсь, артефакт не был повреждён во время твоего… разоблачения?» — сказала она, подняв безупречную серебристую бровь ещё выше. «В моём распоряжении очень мало таких маскировочных артефактов. Мне было бы неприятно узнать, что первым делом после своего спасения ты что-то сломал».
Я пошевелил языком во рту, позволяя её словам омыть меня. Должен ли я поклониться? Преклонить колено? Какое проявление уважения будет правильным? Глядя на то, как быстро Ксандер — или кем бы он ни был — опустился на одно колено, я понял, чего от меня ожидают.
«Он не должен был сломаться», — сказал я, чувствуя в груди бурю эмоций. «Это было… незрело с моей стороны», — признал я, отворачиваясь от Косы. «Я прошу прощения, если оскорбил вас, Коса Серис».
Ониксовые глаза Серис — те самые знакомые глаза, каждый из которых был глубок, как океан — оставались прикованы ко мне. «Ксандер, служащим на первом этаже нужны указания».
Ксандер что-то сделал с кулоном на шее, чего я не смог уловить, и иллюзия мага с волосами цвета мха снова наложилась на него. Он быстро кивнул, переводя взгляд с одного из нас на другого, после чего поспешно выскочил за дверь вслед за своей госпожой.
Я проводил его взглядом, хмурясь всё сильнее. В комнате остались только мы с Серис.
Внезапно до меня дошло: если бы эта женщина захотела навязать мне какое-либо требование или выпытать информацию, я не смог бы сопротивляться. Из того, что я ощущал, даже глубин моей Второй Фазы было бы недостаточно, чтобы выстоять в прямом столкновении. А сейчас моё ядро маны было практически пусто.
Я не считал её врагом, но…
Серис подплыла ближе, заставив меня сделать нервный шаг назад. Она протянула руку, на что-то указывая.
Я моргнул, глядя вниз на белый рог, который так крепко сжимал в руках. Я не до конца понимал, как рог Брахмоса претерпел эту трансформацию, но он казался фундаментально связанным со мной так, что это было трудно выразить словами.
Тем не менее, я молча передал рог женщине перед собой.
Она ловко взяла его, и я с шоком увидел, как её руки начали чернеть при прикосновении. Гул рога в моей голове усилился, и я почувствовал, что если просто потянусь к этой связи…
Я протянул руку с невольным возгласом, но Коса покачала головой. Она просто парила в стороне, изучая рог, даже когда тот продолжал обжигать её кожу.
«Ты помнишь первый день нашей встречи в этом городе?» — спросила Серис вопросительным, но непринуждённым тоном.
Я подавил желание выхватить рог обратно у Косы. Это говорил во мне целитель — заботливый хирург, который не выносил вида чужой боли. Но даже когда её безупречная кожа цвета мрамора темнела под каким-то странным отторжением со стороны рога, она, казалось, не чувствовала ни капли боли и не беспокоилась об этом.
«Я помню встречу с Ренеей Шорн», — медленно произнёс я. «И наш разговор о том, что можно сделать, чтобы вытеснить Мардета из нашего города. И почему Коса Серис не могла вмешаться напрямую».
Серис неуловимо повернулась, подставляя рог под лучи солнечного света, пробивавшиеся сквозь жалюзи комнаты. Лучи отбрасывали странные цвета на длинный рог. Выражение сдержанного любопытства и интриги на её лице я забуду не скоро.
«Ренея Шорн — всего лишь имя», — сказала Коса Серис, не оборачиваясь ко мне. «Я принимала много прозвищ, перемещаясь по великой доске, преследуя свои цели и двигая собственные фигуры. Леди Ренея Шорн из Эликсиров Кровавого Камня не первая и не последняя».
Серис повернулась и посмотрела на меня. Её аура была сжата сильнее, чем я мог активно ощутить, но я почувствовал неуютное желание что-то предпринять. Она говорила со мной так, будто всё ещё была Леди Шорн, а я — Лордом Даеном.
Но ведь это было не так? Должен ли я преклонить колено, как Ксандер? Или отвести взгляд в знак уважения?
«Когда ты спросил меня, будет ли Коса Серис оповещена о случившемся в твоём районе и действительно ли она последует твоим принципам, ты помнишь, что ответила Ренея Шорн?»
Я почувствовал, как перехватило дыхание, а мысли унеслись в тот день. Во время того мрачного похода к храму Доктринации вместе с Севреном я действительно задал тот роковой вопрос.
«Я не могу говорить за тех, кто стоит так высоко надо мной», — ответила она тогда. «Но мне хотелось бы думать, что Коса Серис принесёт правосудие в это место, даже если это будет опасно для неё самой».
«Помню», — выдохнул я, чувствуя, как что-то в груди сжалось от этих слов.
Серис посмотрела на бритвенно-острое остриё, затем перевернула рог так, что стала держать почерневшими пальцами только самый кончик. Тёмный, с фиолетовым оттенком огонь души заплясал на её ладонях, и этот исцеляющий огонь смыл все следы повреждений. Она протянула рог мне, её глаза безмолвно приказывали.
Я шагнул вперёд, хватаясь за основание. Если бы я захотел, я мог бы просто ударить ладонью вперёд, и отточенное остриё вонзилось бы в грудь величественной Косы.
Вместо этого я забрал рог, чувствуя себя так, словно меня уносило штормом. Аврора не вмешивалась в этот разговор по непонятным мне причинам, но я отчаянно жаждал её проницательного взгляда на каждое предложение. Были ли здесь скрытые послания? Упускал ли я какой-то контекст из-за своей политической некомпетентности?
Отступая от Косы и невольно относясь к ней как к живой бомбе, я попытался найти за что зацепиться. Почувствовав постоянную пульсацию рога в руке, я решил использовать её. Сосредоточиться на ней.
Но следующие слова Косы Серис заставили меня сфокусироваться на ней — её намерение, подобно бритве, приковало мой взгляд к её почти идеальному облику.
«Я подвела этот город, Лорд Даен», — тихо сказала она, встретившись со мной взглядом. «Действительно, я должна была принести правосудие этим людям. Это было в моих силах. И теперь мы столкнулись с последствиями одной из худших катастроф в новейшей истории Алакрии — и всё из-за моего бездействия».
Я закрыл глаза, мои мысли были точным отражением слов Серис. Я подвёл этих людей, не так ли? Моим долгом было встретить Викария Чумы. В этом ведь была моя цель во всём этом? И я слишком поздно остановил его план.
И всё же, как бы я ни винил себя, я не мог винить Косу перед собой. Попытки помочь жителям Восточной Фиакры открыли мне глаза на истинную сложность того, как сделать этот мир лучше. На истинную запутанность и последствия каждого действия. Во время нашей первой встречи с Ренеей Шорн я чувствовал к ней сдержанную неприязнь. У неё ведь была власть, верно? Так почему она просто не взмахнула рукой и не использовала её?!
Только ощутив грохочущий огонь сердца Верховного Викария Варадота, бивший словно смертный барабан, я по-настоящему понял осторожное маневрирование этой Косы вокруг Викария Чумы. Какая-то часть меня хотела обвинить её в полном разорении, которое пережил мой родной город. Если бы только она вмешалась раньше. Если бы только она перерезала горло Мардету, когда у неё была возможность в храме Восточной Фиакры несколько месяцев назад.
Но я видел в этом лишь проекции своего личного гнева на удобную цель.
«Вы не подвели этот город, Леди Серис», — тихо произнёс я. «Это сделал я. Он напал на Фиакру только потому, что она была моим домом».
Я подумал о происхождении викария, которое раскрылось во время битвы. Он был крысой из трущоб, возможно, не сильно отличавшейся от Наэрени, Уэйда или Карсиена. Возрождение Восточной Фиакры стало личным оскорблением для того, что он считал естественным порядком. Отказ от боли был недопустим.
«Я думал, он подождёт с выполнением своих обещаний до тех пор…» — слова застряли у меня в горле. Пока я не уйду на войну. «Пока ему не станет легче выступить против вас», — решил я закончить мысль.
Серис подошла к широкому окну и подняла жалюзи, чтобы солнечный свет хлынул в комнату. Я поморщился, прикрывая глаза, так как резкая смена освещения на мгновение ослепила меня. Она стояла молча и решительно, устремив взгляд на то, что находилось снаружи.
«Следуйте за мной, Лорд Даен», — плавно приказала она.
Я нерешительно придвинулся ближе, чувствуя неуверенность от такой близости к Косе. Но объект её внимания в свою очередь притянул и мой взор.
Я удивлённо выдохнул. Десятки зданий вокруг Ассоциации Восходящих Фиакры были полностью стёрты с лица земли, но то, что заняло их место, привлекало внимание гораздо сильнее. Сотни палаток усеивали территорию вокруг Ассоциации, пестрея разномастными цветами и отражая солнце. Люди — маги и нет — сновали туда-сюда в хаотичной суете, которая, тем не менее, сохраняла некую базовую сплочённость. Я наблюдал, как запятнанный блажью мужчина — вероятно, бывший зависимый из Восточной Фиакры — вместе с магом помогал тащить тяжёлый ящик, предположительно с припасами. Группа молодых женщин стирала окровавленную одежду на берегу канала, а стоящий рядом кастер воды помогал очищать льняные бинты.
Недалеко от края я увидел Грэд, работающую в паре с магами, носившими личный герб Косы Серис. Она командовала ими так же, как и во время своих обычных собраний у костра, и, к моему удивлению, маги подчинялись без единого слова протеста.
Но не всё было благополучно. В воздухе висело почти осязаемое нервное напряжение, глубокая и болезненная неуверенность каждого мага ясно ощущалась через окружающую ману. И ещё слышнее были резонирующие крики боли — вопли мужчин. Я видел, как людей ввозили и вывозили из медицинских палаток, их раны были слишком далеко, чтобы я мог их разглядеть. Другие были явно мертвы — мрачность сквозила в движениях тех, кто увозил тела прочь с моих глаз.
«Я дала тебе обещание», — сказала Серис, следя взглядом за кем-то, кто парил над толпой, поддерживая стальное присутствие, которое, казалось, вселяло уверенность во всех работников. Был ли это Силрит? «Что всякий раз, когда я захочу передвинуть тебя по великой доске, я сообщу тебе об этом заранее».
У меня внезапно пересохло во рту, а в голове зазвучали слова Авроры, сказанные после того разговора.
Ренея Шорн действует как Агрона.
Полагаю, теперь в этом есть мрачный и ироничный смысл, не так ли?
«Это Ренея — Леди Шорн — дала то обещание», — сказал я. «Не представляю, как я могу требовать от вас чего-то».
«Ты свято чтишь клятвы, Лорд Даен», — произнесла Серис, всё ещё наблюдая за фигурой в небе. «Если бы я нарушила обещание, данное даже под личиной, это было бы нарушением духа наших соглашений, не так ли? И ты сам сказал, что именно обещания отличают нас от зверей». Она холодно взглянула на меня уголком глаза. «Я нахожу, что согласна с этим утверждением».
Тёмная, гневная часть меня прошептала нечто иное. Агрона ведь тоже не лжёт, верно?
«Как вы хотите меня передвинуть?» — спросил я наконец, видя логическое завершение этого разговора.
Серис долго и молча изучала тревожно суетящихся людей. «Меня одной недостаточно, чтобы дать этим людям чувство надежды и безопасности», — начала она. «Они прошли через ад, из которого трудно выбраться, но им нужно восстанавливаться и расти снова. И всё же они в неведении и ужасе. Что помешает другому вторжению сил столь же великих, как Доктринация?»
‘Вы говорите о Фиакре’, — отвлечённо подумал я, слушая женщину, — ‘Или об Алакрии в целом?’
«Жителям Фиакры нужно на что-то ориентироваться. Я подвела их, Лорд Даен», — сказала она, пристально глядя на меня так, что по моим рукам поползли мурашки, «Но вы — нет. Именно вы покончили с Викарием Чумы. Именно вас видели сражающимся с ним над улицами, защищающим людей и мешающим Мардету причинить ещё больше вреда. Именно поэтому это происшествие называют Вторжением Чумного Огня».
Я почувствовал, как моё дыхание замедлилось. «Что именно вам от меня нужно?»
Я застонал, зашевелившись, когда моё сознание всплыло на поверхность. Мой разум казался затуманенным и слабым, будто я последние двенадцать часов кропотливо готовился к экзамену. Мысли были смутными и неясными, мозг с трудом цеплялся за каждое мимолётное мгновение. Я перевернулся, чувствуя тёплый солнечный свет на веках.
‘Солнечный свет’, — туманно подумал я. ‘Значит, мне пора вставать. Идти на занятия’.
Я открыл глаза, чувствуя боль в теле при каждом движении. В ушах стоял нежный, убаюкивающий гул. Это была мощная, резонирующая пульсация, которая, казалось, просачивалась от моих ушей до кончиков пальцев ног. Подобно тёплой воде из душа, медленно стекающей по уставшему от упражнений телу, тон, ласкавший мой слух, успокаивал так, что его было трудно игнорировать.
Я находился в большой, залитой солнцем комнате на роскошной кровати. Здесь царила почти стерильная атмосфера, хотя её слегка портила относительно щедрая меблировка. Казалось, дизайнер интерьеров при планировке не мог решить, что это будет: больничная палата или люкс в пятизвёздочном отеле.
Мои мысли тут же отвлеклись от окружения и вернулись к этому искрящемуся гулу. Я автоматически проследил, откуда исходит звук, и посмотрел на свои руки.
В них был крепко зажат длинный белый рог. Пульсирующие полосы фуксии, мадженты и глубокой охры излучали свет в такт ритму в моих ушах. Я чувствовал связь между мной и рогом, чем-то похожую на кукольные нити, которые Аврора использовала для управления своей реликвией джиннов.
Воспоминания хлынули потоком, в мгновение ока смывая утренний туман вспышкой адреналина. Мой отчаянный побег из Эликсиров Кровавого Камня, когда нахлынуло осознание ужаса. То, как я пронёсся через телепортационные врата вокруг Фиакры, а затем устремился прямиком к самому концентрированному источнику маны, какой только смог найти.
У меня перехватило дыхание, когда в памяти всплыли сцены битвы с Мардетом, и каждое воспоминание проносилось всё быстрее. Использование Второй Фазы моей Воли Феникса, едва не поглотившая меня тяжесть опыта Авроры и окончательное разрушение кристалла Мардета.
А затем наша потасовка в глубинах храма Доктринации, где я пригвоздил тело этого ничтожного существа к мозаике с изображением его богов. Как я и обещал столько месяцев назад.
А после этого…
«Ты проспал довольно долго, Торен», — сказала моя связь, и Незримый Мир омыл моё зрение. Она чинно сидела в стоявшем неподалёку кресле, сложив руки на коленях. «У меня были некоторые… опасения относительно твоего психического состояния после битвы. Но, похоже, всё в порядке, не считая некоторых остаточных эффектов».
Я повернулся, чтобы взглянуть на тень феникса, поморщившись, так как от движения тело отозвалось тупой болью. Она выглядела как всегда: развевающиеся боевые одежды, растрёпанные волосы цвета огня и два солнца вместо глаз, смотревшие на меня с материнской нежностью. Рана на её полупрозрачной груди не кровоточила.
«Как…» — я сглотнул, думая о разрушениях по всему моему городу. Множество пожаров, бушующие туманы блажи и викарии, обрушившиеся на него. Крысы вместе с Севреном и Каэрой уничтожили источник силы Мардета. Но всё ли с ними в порядке? Что произошло потом? «Я имею в виду…»
Горло перехватило. В голове роилось столько вопросов, что мне было трудно озвучить хотя бы один.
К счастью, Аврора, казалось, понимала то смятение, что бушевало у меня внутри. «Ты был без сознания несколько дней, сын мой», — сказала она успокаивающе, вставая и бесшумным скольжением перемещаясь к краю моей кровати. «Насколько мне удалось узнать, распространение токсина этого гнусного монстра было остановлено и уничтожено. После боя тебя перевезли в безопасное место для отдыха и восстановления. Полагаю, сейчас ты находишься в Ассоциации Восходящих Фиакры».
Мои руки крепче сжали рог, и искрящийся гул, казалось, потускнел и затих, когда я, наконец, вспомнил о тёмной, глубокой силе, приблизившейся после битвы. О том, кто спустился в храм, глядя на меня глубокими ониксовыми глазами.
Я открыл рот, чтобы заговорить, но дверь в дальнем конце комнаты скрипнула. Мой взгляд метнулся к вошедшему мужчине с подносом еды в руках.
Ксандер, шпион с волосами цвета мха, вошёл внутрь. Встретившись со мной взглядом, он замер лишь на мгновение, после чего глубоко вздохнул. Я следил за ним, как ястреб, пока он медленно приближался, а тяжёлое, неуютное молчание растягивалось по комнате, словно густая смола.
Ксандер всегда сопровождал Ренею как личный телохранитель и прямой помощник. Но когда я подумал о последствиях боя, где всё, что я знал об этой женщине, перевернулось с ног на голову, я обнаружил, что осматриваю его более критически.
Его зелёные волосы — похожие на тростник — всегда казались мне цвета морских водорослей. Но разве у Хедрига, альтер-эго Каэры, не было похожих черт? Ксандер определённо носил какой-то маскировочный артефакт. Он всегда его носил. Сначала я просто предположил, что это нечто похожее на артефакт его работодательницы.
Но теперь…
Мысли о Ренее Шорн — о Серис Вритре — колотились внутри моего черепа, словно барабан. Мой разум прокручивал каждое наше испытание, каждое кокетливое взаимодействие, теперь представшее в новом свете. Вопросы, которые я не хотел озвучивать, не хотел задавать, вскипали в моей голове.
Поэтому я похоронил их. Были более важные вещи, о которых мне нужно было спросить. Которые нужно было знать. За долгое время, проведённое в этом мире, я научился мастерски зарывать вопросы, на которые не хотел получать ответы. Ограждать свои мысли от поистине ужасных реальностей, с которыми могу столкнуться. Я умел игнорировать свои проблемы как никто другой, отметая очевидного железного гиракса в комнате с каменным выражением лица.
«Что произошло, пока я спал?» — спросил я, и мой голос прозвучал на удивление твёрдо. «Я помню пожары. Блажь, распространявшуюся по улицам, и викариев, нападавших на всех подряд». Я снова подумал о Крысах. Ксандер взаимодействовал с Крысами лишь случайно. Я почувствовал, как сердце забилось чуть быстрее, когда я задумался об их участи, но это мне придётся выяснять самостоятельно. «Что ты можешь мне рассказать?»
Плечи зеленоволосого мужчины напряглись. Он молча поставил поднос с дымящейся едой у моей кровати. «Эта смесь блажи умудрилась заразить абсурдное количество населения Фиакры. Со дня распространения прошёл всего день, так что истинные результаты пока не ясны. Но телепортационные врата в город и из него заблокированы — на всякий случай, если чума всё ещё активна». Он сделал паузу. «Те, кто выжил, стали называть это Вторжением Чумного Огня».
Я выдохнул и начал выбираться из постели. Тело протестовало против каждого движения, а моё ядро пульсировало немой болью от того, что я едва избежал отдачи.
Но то, что мне нужно было сделать, не зависело от моего ядра маны. Мой запас огня сердца был переполнен энергией — энергией, которую я вырвал из жизненного срока Мардета, и она превосходила всё, к чему я когда-либо прикасался.
Я пошатнулся, вспомнив во всех красках, что я сделал с викарием. Как я медленно, очень медленно вытягивал его сущность, пожирая саму основу его существования.
Мало что могло быть более интимным, чем наблюдать, как жизнь покидает глаза врага после битвы. Но в том, чему я подверг Мардета, было нечто глубоко извращённое. Это было сродни тому, как если бы я вонзил нож глубоко в горло и смотрел, как вытекает кровь. Я действовал в пылу момента, движимый одними инстинктами. И хотя верно, что человечество постоянно потребляет зверей для пропитания, продлевая собственную жизнь через пищеварение, было нечто фундаментально бесчеловечное в том, чтобы вырывать чужую жизнь против воли.
Я пустил Мардету кровь, словно скотине.
Я поднялся на ноги, разминая пальцы и переосмысливая свою жестокую казнь викария. Сожалел ли я об этом?
Нет. Убил бы я его как-то иначе? Скорее всего, нет. За всё, что Мардет совершил, он лишился любого права на человеческое обращение. На то, чтобы считаться мыслящим, дышащим, разумным существом. Он пытался стать богом, но из-за своих поступков стал ниже обычного домашнего скота.
Я выбросил Мардета из головы и провёл осмотр своих вещей. Я нахмурился, осознав, что на моём пространственном кольце видны глубокие, оплавленные участки — видимо, жар моей Второй Фазы повредил его. Меня охватила тревога при мысли о том, что маленькое кольцо, в котором хранились все дорогие мне материальные вещи, может быть безнадёжно испорчено. Я чувствовал едва заметные колебания маны от него, но не решался заглянуть в подпространство.
Уцелела ли моя скрипка из кларвуда? А мои заметки по Началу После Конца? И что насчёт «О Мане и Разуме» — книги, которую я аннотировал так долго?
Я покачал головой. Всему своё время. О пространственном кольце я смогу побеспокоиться позже. Прямо сейчас были люди, которых мне нужно было лечить.
На мне была лёгкая, дышащая одежда, явно созданная для комфорта. Похожие на пижаму рубашка и штаны казались мне чужими, так как я всегда ценил эффективность и прагматизм выше роскоши. Прежде чем покинуть здание, мне нужно будет найти что-то более подходящее моему стилю.
«Здесь поблизости есть госпиталь?» — спросил я Ксандера. Я заглянул в стоящий рядом комод и обнаружил там прекрасные комплекты одежды, которые, казалось, были сшиты точно по моим меркам. Их цвета тоже соответствовали бронзово-бордовой эстетике, к которой я привык. «Место, куда отправили всех раненых и пострадавших во время атаки?»
Ксандер ответил откровенно. «Недалеко от улицы Западная Орлайт разбит огромный медицинский лагерь для раненых. Со времён Вторжения он переполнен пострадавшими и людьми в критическом состоянии». Его глаза расширились, когда он увидел, как я достаю рубашку из комода. «Лорд Даен, вы не можете уйти! Не сейчас!»
Я бросил на шпиона критический взгляд, сжимая в руках рубашку. Я почувствовал, как те похороненные вопросы вновь всплывают в моей душе — жгучее чувство, что мне так долго лгали. Они вырывались из земли, словно когти мертвецов, с которыми я сражался давным-давно в Реликтовых Гробницах.
«И какое право вы имеете мешать мне помогать моему городу?» — спросил я, сдерживая гнев. Своё намерение.
Ксандер побледнел, словно узнав карраллиана, которого только что ткнул палкой. «Не я, Лорд Даен. Моя госпожа. Она хочет, чтобы вы были в безопасности и здоровы. Она…»
Я активировал Фазу Поглощения моей Воли Феникса, игнорируя леденящий холод, исходивший от моего ядра. Я прищурился, черпая силу собственного огня сердца. Я почувствовал, как маскировочный артефакт шпиона поддался и разрушился под обжигающим взором моей силы.
Я сосредоточился на испуганной жизненной силе человека, запечатлел её сигнатуру в своём сознании, а затем сорвал его маскировочную личину.
Она распалась, словно вода, иллюзорные частицы испарились, явив молодого человека — ненамного старше Каэры — с глазами разного цвета. Он настороженно смотрел на меня, отступая назад и шаря рукой у себя на поясе.
‘Что я пытаюсь сделать?’ — отрешённо спросил я себя, пригвождая шпиона взглядом к полу. ‘Запугать этого человека из-за того, какой госпоже он служит?’
Я прошипел и отвернулся, позволяя Фазе Поглощения погрузиться обратно в глубины моей психики. Я чувствовал себя обманутым. Преданным. И я выплёскивал этот гнев на человека перед собой вместо того, чтобы разобраться с ним.
«Передай Серис, что она не помешает мне помогать жителям моего города», — проскрежетал я, снова глядя на рубашку в своих руках. Ткань дымилась мелкими дырочками там, где я сжимал безупречный материал. «Я не смог остановить это вовремя. Не смог предсказать. Поэтому я собираюсь начать исправлять ситуацию, невзирая на её желания».
«В мои приказы не входило мешать вам помогать жителям Фиакры, Лорд Даен», — произнёс прохладный, ровный голос неподалёку. «Но я должна была сохранить ваше здоровье и безопасность, как и подтвердил Ксандер. С вашим ядром, едва пережившим отдачу, нельзя было исключать, что какой-то остаток чумной блажи может прижиться, пока вы ослаблены — или что скрывающиеся викарии могут попытаться завершить то, что не удалось их лидеру».
Мои плечи напряглись, когда я узнал голос. Я никогда не слышал его вживую, только в старых записях. Я помнил, как смотрел трансляцию Октябрьского Декрета, слушая, как Коса Сехз-Клар объявляет блажь вне закона в своём Доминионе. Как она нацелилась на каждого торговца, распространявшего её, будь он мелким или крупным.
Я повернулся медленно, словно робот. Теперь, когда эти слова коснулись моих ушей, я удивился, как не почувствовал присутствие этой женщины раньше. Её маскировочный артефакт всё ещё скрывал её огонь сердца и ману от моих чувств, но он больше не изменял её внешность.
Коса Серис Вритра стояла в дверном проёме, её жемчужные локоны ниспадали на тёмное платье. Её лицо было подобно маске, пока она осматривала меня с ног до головы, хотя одна бровь была явно приподнята в оценке.
Я стоял неподвижно, как кролик, попавший в ловушку. Несмотря на все мои планы, я не задумывался о том, что буду делать, столкнувшись лицом к лицу с Косой.
Серис вошла в комнату грациозной походкой, её взгляд на мгновение метнулся к разоблачённому Ксандеру. «Надеюсь, артефакт не был повреждён во время твоего… разоблачения?» — сказала она, подняв безупречную серебристую бровь ещё выше. «В моём распоряжении очень мало таких маскировочных артефактов. Мне было бы неприятно узнать, что первым делом после своего спасения ты что-то сломал».
«Он не должен был сломаться», — сказал я, чувствуя в груди бурю эмоций. «Это было… незрело с моей стороны», — признал я, отворачиваясь от Косы. «Я прошу прощения, если оскорбил вас, Коса Серис».
Ониксовые глаза Серис — те самые знакомые глаза, каждый из которых был глубок, как океан — оставались прикованы ко мне. «Ксандер, служащим на первом этаже нужны указания».
Ксандер что-то сделал с кулоном на шее, чего я не смог уловить, и иллюзия мага с волосами цвета мха снова наложилась на него. Он быстро кивнул, переводя взгляд с одного из нас на другого, после чего поспешно выскочил за дверь вслед за своей госпожой.
Я проводил его взглядом, хмурясь всё сильнее. В комнате остались только мы с Серис.
Внезапно до меня дошло: если бы эта женщина захотела навязать мне какое-либо требование или выпытать информацию, я не смог бы сопротивляться. Из того, что я ощущал, даже глубин моей Второй Фазы было бы недостаточно, чтобы выстоять в прямом столкновении. А сейчас моё ядро маны было практически пусто.
Я не считал её врагом, но…
Серис подплыла ближе, заставив меня сделать нервный шаг назад. Она протянула руку, на что-то указывая.
Я моргнул, глядя вниз на белый рог, который так крепко сжимал в руках. Я не до конца понимал, как рог Брахмоса претерпел эту трансформацию, но он казался фундаментально связанным со мной так, что это было трудно выразить словами.
Тем не менее, я молча передал рог женщине перед собой.
Она ловко взяла его, и я с шоком увидел, как её руки начали чернеть при прикосновении. Гул рога в моей голове усилился, и я почувствовал, что если просто потянусь к этой связи…
Я протянул руку с невольным возгласом, но Коса покачала головой. Она просто парила в стороне, изучая рог, даже когда тот продолжал обжигать её кожу.
«Ты помнишь первый день нашей встречи в этом городе?» — спросила Серис вопросительным, но непринуждённым тоном.
Я подавил желание выхватить рог обратно у Косы. Это говорил во мне целитель — заботливый хирург, который не выносил вида чужой боли. Но даже когда её безупречная кожа цвета мрамора темнела под каким-то странным отторжением со стороны рога, она, казалось, не чувствовала ни капли боли и не беспокоилась об этом.
«Я помню встречу с Ренеей Шорн», — медленно произнёс я. «И наш разговор о том, что можно сделать, чтобы вытеснить Мардета из нашего города. И почему Коса Серис не могла вмешаться напрямую».
Серис неуловимо повернулась, подставляя рог под лучи солнечного света, пробивавшиеся сквозь жалюзи комнаты. Лучи отбрасывали странные цвета на длинный рог. Выражение сдержанного любопытства и интриги на её лице я забуду не скоро.
«Ренея Шорн — всего лишь имя», — сказала Коса Серис, не оборачиваясь ко мне. «Я принимала много прозвищ, перемещаясь по великой доске, преследуя свои цели и двигая собственные фигуры. Леди Ренея Шорн из Эликсиров Кровавого Камня не первая и не последняя».
Серис повернулась и посмотрела на меня. Её аура была сжата сильнее, чем я мог активно ощутить, но я почувствовал неуютное желание что-то предпринять. Она говорила со мной так, будто всё ещё была Леди Шорн, а я — Лордом Даеном.
Но ведь это было не так? Должен ли я преклонить колено, как Ксандер? Или отвести взгляд в знак уважения?
«Когда ты спросил меня, будет ли Коса Серис оповещена о случившемся в твоём районе и действительно ли она последует твоим принципам, ты помнишь, что ответила Ренея Шорн?»
Я почувствовал, как перехватило дыхание, а мысли унеслись в тот день. Во время того мрачного похода к храму Доктринации вместе с Севреном я действительно задал тот роковой вопрос.
«Я не могу говорить за тех, кто стоит так высоко надо мной», — ответила она тогда. «Но мне хотелось бы думать, что Коса Серис принесёт правосудие в это место, даже если это будет опасно для неё самой».
«Помню», — выдохнул я, чувствуя, как что-то в груди сжалось от этих слов.
Серис посмотрела на бритвенно-острое остриё, затем перевернула рог так, что стала держать почерневшими пальцами только самый кончик. Тёмный, с фиолетовым оттенком огонь души заплясал на её ладонях, и этот исцеляющий огонь смыл все следы повреждений. Она протянула рог мне, её глаза безмолвно приказывали.
Я шагнул вперёд, хватаясь за основание. Если бы я захотел, я мог бы просто ударить ладонью вперёд, и отточенное остриё вонзилось бы в грудь величественной Косы.
Вместо этого я забрал рог, чувствуя себя так, словно меня уносило штормом. Аврора не вмешивалась в этот разговор по непонятным мне причинам, но я отчаянно жаждал её проницательного взгляда на каждое предложение. Были ли здесь скрытые послания? Упускал ли я какой-то контекст из-за своей политической некомпетентности?
Отступая от Косы и невольно относясь к ней как к живой бомбе, я попытался найти за что зацепиться. Почувствовав постоянную пульсацию рога в руке, я решил использовать её. Сосредоточиться на ней.
Но следующие слова Косы Серис заставили меня сфокусироваться на ней — её намерение, подобно бритве, приковало мой взгляд к её почти идеальному облику.
«Я подвела этот город, Лорд Даен», — тихо сказала она, встретившись со мной взглядом. «Действительно, я должна была принести правосудие этим людям. Это было в моих силах. И теперь мы столкнулись с последствиями одной из худших катастроф в новейшей истории Алакрии — и всё из-за моего бездействия».
Я закрыл глаза, мои мысли были точным отражением слов Серис. Я подвёл этих людей, не так ли? Моим долгом было встретить Викария Чумы. В этом ведь была моя цель во всём этом? И я слишком поздно остановил его план.
И всё же, как бы я ни винил себя, я не мог винить Косу перед собой. Попытки помочь жителям Восточной Фиакры открыли мне глаза на истинную сложность того, как сделать этот мир лучше. На истинную запутанность и последствия каждого действия. Во время нашей первой встречи с Ренеей Шорн я чувствовал к ней сдержанную неприязнь. У неё ведь была власть, верно? Так почему она просто не взмахнула рукой и не использовала её?!
Только ощутив грохочущий огонь сердца Верховного Викария Варадота, бивший словно смертный барабан, я по-настоящему понял осторожное маневрирование этой Косы вокруг Викария Чумы. Какая-то часть меня хотела обвинить её в полном разорении, которое пережил мой родной город. Если бы только она вмешалась раньше. Если бы только она перерезала горло Мардету, когда у неё была возможность в храме Восточной Фиакры несколько месяцев назад.
Но я видел в этом лишь проекции своего личного гнева на удобную цель.
«Вы не подвели этот город, Леди Серис», — тихо произнёс я. «Это сделал я. Он напал на Фиакру только потому, что она была моим домом».
Я подумал о происхождении викария, которое раскрылось во время битвы. Он был крысой из трущоб, возможно, не сильно отличавшейся от Наэрени, Уэйда или Карсиена. Возрождение Восточной Фиакры стало личным оскорблением для того, что он считал естественным порядком. Отказ от боли был недопустим.
«Я думал, он подождёт с выполнением своих обещаний до тех пор…» — слова застряли у меня в горле. Пока я не уйду на войну. «Пока ему не станет легче выступить против вас», — решил я закончить мысль.
Серис подошла к широкому окну и подняла жалюзи, чтобы солнечный свет хлынул в комнату. Я поморщился, прикрывая глаза, так как резкая смена освещения на мгновение ослепила меня. Она стояла молча и решительно, устремив взгляд на то, что находилось снаружи.
«Следуйте за мной, Лорд Даен», — плавно приказала она.
Я нерешительно придвинулся ближе, чувствуя неуверенность от такой близости к Косе. Но объект её внимания в свою очередь притянул и мой взор.
Я удивлённо выдохнул. Десятки зданий вокруг Ассоциации Восходящих Фиакры были полностью стёрты с лица земли, но то, что заняло их место, привлекало внимание гораздо сильнее. Сотни палаток усеивали территорию вокруг Ассоциации, пестрея разномастными цветами и отражая солнце. Люди — маги и нет — сновали туда-сюда в хаотичной суете, которая, тем не менее, сохраняла некую базовую сплочённость. Я наблюдал, как запятнанный блажью мужчина — вероятно, бывший зависимый из Восточной Фиакры — вместе с магом помогал тащить тяжёлый ящик, предположительно с припасами. Группа молодых женщин стирала окровавленную одежду на берегу канала, а стоящий рядом кастер воды помогал очищать льняные бинты.
Недалеко от края я увидел Грэд, работающую в паре с магами, носившими личный герб Косы Серис. Она командовала ими так же, как и во время своих обычных собраний у костра, и, к моему удивлению, маги подчинялись без единого слова протеста.
Но не всё было благополучно. В воздухе висело почти осязаемое нервное напряжение, глубокая и болезненная неуверенность каждого мага ясно ощущалась через окружающую ману. И ещё слышнее были резонирующие крики боли — вопли мужчин. Я видел, как людей ввозили и вывозили из медицинских палаток, их раны были слишком далеко, чтобы я мог их разглядеть. Другие были явно мертвы — мрачность сквозила в движениях тех, кто увозил тела прочь с моих глаз.
«Я дала тебе обещание», — сказала Серис, следя взглядом за кем-то, кто парил над толпой, поддерживая стальное присутствие, которое, казалось, вселяло уверенность во всех работников. Был ли это Силрит? «Что всякий раз, когда я захочу передвинуть тебя по великой доске, я сообщу тебе об этом заранее».
У меня внезапно пересохло во рту, а в голове зазвучали слова Авроры, сказанные после того разговора.
Ренея Шорн действует как Агрона.
Полагаю, теперь в этом есть мрачный и ироничный смысл, не так ли?
«Это Ренея — Леди Шорн — дала то обещание», — сказал я. «Не представляю, как я могу требовать от вас чего-то».
«Ты свято чтишь клятвы, Лорд Даен», — произнесла Серис, всё ещё наблюдая за фигурой в небе. «Если бы я нарушила обещание, данное даже под личиной, это было бы нарушением духа наших соглашений, не так ли? И ты сам сказал, что именно обещания отличают нас от зверей». Она холодно взглянула на меня уголком глаза. «Я нахожу, что согласна с этим утверждением».
Тёмная, гневная часть меня прошептала нечто иное. Агрона ведь тоже не лжёт, верно?
«Как вы хотите меня передвинуть?» — спросил я наконец, видя логическое завершение этого разговора.
Серис долго и молча изучала тревожно суетящихся людей. «Меня одной недостаточно, чтобы дать этим людям чувство надежды и безопасности», — начала она. «Они прошли через ад, из которого трудно выбраться, но им нужно восстанавливаться и расти снова. И всё же они в неведении и ужасе. Что помешает другому вторжению сил столь же великих, как Доктринация?»
‘Вы говорите о Фиакре’, — отвлечённо подумал я, слушая женщину, — ‘Или об Алакрии в целом?’
«Жителям Фиакры нужно на что-то ориентироваться. Я подвела их, Лорд Даен», — сказала она, пристально глядя на меня так, что по моим рукам поползли мурашки, «Но вы — нет. Именно вы покончили с Викарием Чумы. Именно вас видели сражающимся с ним над улицами, защищающим людей и мешающим Мардету причинить ещё больше вреда. Именно поэтому это происшествие называют Вторжением Чумного Огня».
Я почувствовал, как моё дыхание замедлилось. «Что именно вам от меня нужно?»
Закладка