Глава 527. Пробуждение •
Среди безмятежной тиши лесной поляны Таран Эль пробудился ото сна, глубокого и целительного, призванного оградить его от невзгод. Истощающее влияние Темного Солнца, теряя свою власть, отпускало его сознание, и оно, обретшее свободу, извлекло его из пучины забытья.
Едва пробудившись, Таран Эль привлек внимание Дункана и Лукреции, которые, почуяв перемену в его состоянии, незамедлительно поспешили к нему. Глаза эльфа, постепенно привыкая к свету, начали различать перемены, произошедшие с окружающей его обстановкой с тех пор, как он видел ее в последний раз. Вместо привычных солнечных лучей, пробивающихся сквозь листву, лес погрузился в зловещий полумрак, где свет и тень сливались в единое целое. Окинув взглядом окрестности, он узнал множество незнакомых лиц, но одно из них выделялось особо: Моррис, старый знакомый, с которым он не виделся уже несколько десятилетий.
Глубоко вздохнув, Таран Эль вопросил, и голос его дрогнул:
— Неужто положение мое столь плачевно?
Лукреция, застигнутая врасплох его словами, переспросила:
— Что вы имеете в виду?
Тогда Таран Эль жестом указал сначала на себя, а затем на Хайди, Ванну и Морриса, что приближались издали. В его голосе сквозило неподдельное изумление:
— Отчего же за столь краткий срок столь многие собрались ради меня?
Лукреция, изо всех сил стараясь скрыть свои чувства, на миг выказала удивление. Таран Эль, с легкой иронией в голосе, добавил:
— Если пробудить меня было столь затруднительно, возможно, вам следовало позволить мне испробовать собственный метод. Метод «внезапной смерти», как правило, весьма действенен…
Лукреция поспешно прервала его:
— Даже подумать не смейте о «методе внезапной смерти». Вы отдаете себе отчет в серьезности произошедшего?
Таран Эль, все еще пребывая в некотором замешательстве, ответил:
— Что вы имеете в виду? Я был лишь… дезориентирован.
Тогда Лукреция, с предельной серьезностью в голосе, разъяснила:
— Приспешники Темного Солнца проникли в ваш сон и даже явили эхо потомства Темного Солнца. Неужели вы ничего этого не заметили? Если бы мой отец не вмешался вовремя, битва могла бы уничтожить ваш дух.
Лицо Тарана Эль омрачилось, по мере того как он осмысливал откровения Лукреции. Однако, услышав упоминание о ее отце, он, заметно потрясенный, обратился к Дункану и с нерешительностью вопросил:
— Ваш… отец?
Молчаливым кивком Лукреция подтвердила его догадку. Дункан же, стремясь разрядить обстановку, с радушной улыбкой протянул руку:
— Можете звать меня просто капитан Дункан.
Таран Эль, казалось, окаменел, прикованный взглядом к возвышающемуся над ним Дункану. Внезапно он судорожно вздохнул, и тело его сотрясла дрожь. Затем, не проронив ни слова, он исчез среди деревьев.
Дункан замер, пытаясь осмыслить развернувшуюся перед ним сцену. Он растерянно моргнул и обратился к Лукреции:
— Что сейчас произошло?
Лукреция, не менее ошеломленная, с трудом подбирала слова. Глубоко вздохнув, она ответила со смесью недоверия и сарказма:
— Полагаю, «метод внезапной смерти» возымел действие.
Дункан нахмурился, явно пребывая в недоумении:
— Что ты хочешь этим сказать?
К ним приблизилась троица — Хайди, Ванна и Моррис, — также ставшая свидетелями внезапного исчезновения Таран Эля. Услышав загадочное замечание Лукреции, они обменялись исполненными недоумения взглядами.
Глаза Хайди расширились от изумления, безмолвно вопрошая: «Неужели этот метод и впрямь возымел действие?» Моррис выглядел удрученным, быть может, терзаемый воспоминаниями, что связывали его с Таран Элем. Ванна же, с ее опытом в сражениях, казалось, совершенно терялась в хитросплетениях психологии. Ее опыт подсказывал, что противостоять страхам должно лицом к лицу, а не углубляясь в лабиринты разума.
Моррис прервал тишину, и в голосе его звучала меланхолия:
— Я лелеял надежду вновь встретиться с мастером Таран Элем. Прошли десятилетия с тех пор, как наши пути пересекались в последний раз.
Хайди мягко заметила:
— Для него ты все еще оставался бы тем юношей, что отправился за море. Сомневаюсь, что он мог представить себе, что у тебя есть семья, не говоря уже о дочери.
Моррис покорно вздохнул.
— Таковы превратности судьбы, когда имеешь дело с эльфами.
Заинтригованный духом товарищества и шутливым тоном беседы троицы, Дункан осведомился:
— Так, стало быть, все вы примирились с былыми обидами?
Ванна воздела руки в несколько шутливом жесте капитуляции, ответив:
— Да, и вытерпели при этом немало нравоучений.
Хайди, однако, казалась рассеянной. Ее взор был устремлен на Дункана, возможно, оценивая репутацию, коей был известен прославленный капитан. Ее созерцательное молчание заставляло задуматься о том, какие выводы она могла сделать.
Лукреция же, напротив, была глубоко погружена в созерцание окружающей обстановки. Лес, хоть и являлся всего лишь призрачным пейзажем, поражал своей живостью. Она высказала свои соображения тихим, но властным тоном:
— Я оказалась права в своих подозрениях. Несмотря на то, что Таран Эль пробудился, «сон» продолжается. Должно быть, в этом царстве пребывают и другие «сновидцы».
Дункан кивнул в знак понимания. Природа этого сна была окутана тайной, а его связь с обычными людьми заставляла Дункана остерегаться каких-либо решительных действий. Но с тех пор, как Таран Эль столь неожиданно удалился, Дункан зорко наблюдал за окружающей обстановкой.
Несмотря на то, что лес являлся лишь проекцией, его реалистичный облик укоренялся в подсознании сновидца. Используя технику «путешествия по духовному миру», Дункан теоретически мог взаимодействовать с этим пластом подсознания. Это было сродни тому, как он некогда ощущал мимолетные эмоции и мысли, когда соединялся со «звездами» во время своих духовных странствий.
В этом необъятном пространстве сновидений Дункан пытался воззвать к нему своими обостренными чувствами, проникая в самую ткань сна. Он искал эмоции, воспоминания и саму сущность сновидца. Но как бы он ни напрягался и как бы глубоко ни погружался, он сталкивался лишь с бездонной пустотой.
Это было всепоглощающее ощущение небытия. Не было ни следа страха, ни проблеска мысли, ни единого признака присутствия сновидца. Продолжая блуждать по лесу, он обнаружил, что лес ведет в еще больший лес; если же копнуть глубже, то под ногами окажется лишь земля. Во всем окружении не было ни явных признаков подсознания сновидца, ни каких-либо защитных преград. Вместо этого Дункан ощутил, что это необъятное пространство более походит на туман, лишенный воли и умысла.
Дункана, поглощенного размышлениями об источнике и природе этого сна, вернул к реальности внезапный порыв ледяного ветра, пронесшийся из самого сердца леса.
Хайди огляделась вокруг, выражение ее лица сочетало в себе озабоченность и недоумение.
— Похоже, лес противится нашему присутствию. Но отчего же он бездействовал до сих пор?
Лукреция, погруженная в раздумья, осмелилась предположить:
— Быть может, с пробуждением Таран Эля равновесие сна было нарушено. И хотя сон не рассеялся, в нем словно запечатался портал. Мы же, как чужеродные сущности, теперь постепенно изгоняемся.
— Возможно, нам пора удалиться, — заметил Дункан с ноткой разочарования в голосе. Он нутром чувствовал, что этот сон таит в себе более глубокие загадки. И все же он понимал, сколь опасно задерживаться здесь, особенно учитывая явную враждебность сна. Потенциальный вред мог сравниться с предыдущим инцидентом с «загрязненным солнцем».
Лукреция выглядела решительно.
— Я должна немедленно вернуться и проверить Таран Эля. Меньше всего мне хочется, чтобы он погиб на моем корабле.
Дункан подтвердил:
— Приступай. Мы вновь соберемся, как только вернемся в реальный мир. Я скоро найду тебя.
В лице Лукреции промелькнуло колебание, но она скрыла его мимолетной улыбкой:
— Разумеется, но это долгий путь из Холодного моря в южные воды. Прошу, будь осторожен…
Дункан прервал ее с ноткой веселья:
— Я имел в виду, что скоро увидимся — быть может, уже сегодня вечером. Мой корабль стоит на якоре неподалеку от Лайтвинда.
На лице Лукреции отразилось изумление. Она заикнулась:
— …Ты здесь?
Дункан пояснил:
— Похоже, солнечный удар привел к непредвиденным последствиям. «Затерянный Дом» преодолел огромное расстояние почти мгновенно.
Лукреция была потрясена, ее фигура на мгновение замерцала, и в единый миг она исчезла из мира снов.
У Дункана, Хайди и остальных осталось множество вопросов, и они обменялись исполненными недоумения взглядами.
Тишина повисла в воздухе, осязаемая и напряженная. По прошествии нескольких минут именно Ванна вышла из оцепенения.
— Очнулась ли Лукреция от потрясения? — вслух размышляла она.
Никто не ответил. Бремя невысказанных слов между ними, казалось, стало еще более тяжким.
Осознав необходимость действовать, Дункан наконец произнес:
— Нам следует покинуть этот сон. Если вы желаете обсудить что-либо еще, мы можем собраться вновь, как только вернемся в реальный мир.
Хайди ощутила приступ меланхолии, осознав, что это неожиданное собрание подходит к концу. Она посмотрела на своего отца, Морриса, и подругу, Ванну, которые стояли рядом с капитаном Дунканом. Внезапно ее осенила мысль.
— Но как я смогу связаться с вами вновь? Особенно если вы на борту «Затерянного Дома»?
Моррис слегка усмехнулся:
— Просто запиши свои мысли и отправь их в антикварный магазин в нижнем районе. У мистера Дункана есть способ удостовериться, что он получает такие послания».
— Вы ожидаете, что я просто напишу письмо? — спросила Хайди, озадаченная столь старомодным методом.
Прежде чем она успела задуматься об этом, Ванна вмешалась:
— Если речь идет о чем-то кратком, вы всегда можете обратиться в Собор. Епископ Валентин, как известно, передает сообщения мне, когда это необходимо.
Хайди еще больше растерялась:
— В Собор? Почему именно туда?
Почувствовав ее замешательство, Дункан пояснил:
— Когда «Затерянный Дом» делает перерыв в плавании, а это случается время от времени, я могу организовать возвращение Морриса и Ванны в Пранд.
Хайди удивленно вскинула брови:
— Вы берете отпуск? Это неожиданно.
Однако ее вопросы так и остались висеть в воздухе без ответа.
Лес вокруг них с каждой секундой становился все более недружелюбным. Температура понизилась, и казалось, что сама ткань сна отторгает их. Хайди наблюдала, как фигуры капитана Дункана, Морриса и Ванны становятся нечеткими и расплывчатыми.
Постепенно окружающее ее пространство померкло, сознание пошатнулось, пока ее не объяла всепоглощающая тьма и мимолетное ощущение парения.
Когда пелена тьмы наконец рассеялась, Хайди резко пробудилась. Она моргнула, озираясь — она находилась в больничной палате, удобно расположившись на кровати. Любопытно, что пациент, которого она опекала вначале, отсутствовал.
Собрав воедино обрывки воспоминаний, Хайди пришла к выводу, что после того, как сон овладел ею, кто-то обнаружил нарушения и перевел ее в это учреждение.
Она на мгновение задумалась, глубоко вдыхая, перебирая в памяти запутанную паутину только что пережитого сна.
Запутанное путешествие наконец-то подошло к концу.