Глава 526. Воссоединение с близким •
Кулон?
Сердце Хайди учащенно забилось, едва она расслышала этот голос. Взор ее невольно опустился к кулону, покоившемуся на ключице, — безделушке, изделию массового производства, что она, не раздумывая, прихватила с собой.
Воспоминания нахлынули волной. В памяти всплыл образ эксцентричного владельца старого антикварного магазина, кулон, таинственным образом оказавшийся в руках ее отца, и сверхъестественная защита, дарованная им в вихре событий, связанных с Темным Солнцем. Она вспомнила недоуменные расспросы Ванны о происхождении антикварного магазина, а теперь — внезапное появление Дункана Эбномара и его загадочные речи.
Будучи опытным психиатром, Хайди ощутила, как участился ее пульс. Фрагменты головоломки начали складываться воедино, являя картину, заставлявшую усомниться в собственном здравомыслии.
— Сделайте глубокий вдох и следите за тем, куда устремлен ваш взор. Ибо есть вещи, зрелище которых нежелательно, — произнес Дункан, заискивающе улыбаясь. — Ваш отец настоятельно просил передать вам это напоминание.
У Хайди закружилась голова. Было ли это тонкой манипуляцией сознанием, или же просто действием ее собственного волнения? Она схватилась за голову, пытаясь обрести внутреннее равновесие.
— Где сейчас мой отец? — спросила она.
— Он делится своими знаниями на «Затерянном Доме». Он скрывал это от вас, дабы избавить от лишних тревог. Мы не ожидали, что вы окажетесь втянутой в этот водоворот.
— Как он себя чувствует? Он с вами, на вашем судне? — невольно вырвалось у Хайди. Она тут же пожалела о своем порыве, заметив безмятежность, с которой держался Дункан.
Дункан ответил с невозмутимым спокойствием:
— Он пребывает в полном здравии, придерживается строгого распорядка дня и оказывает неоценимую помощь нашей команде. Что еще тревожит ваш ум?
Хайди замялась: еще одно обстоятельство, связанное с внезапным отъездом отца, не давало ей покоя. Как бы абсурдно это ни звучало, она должна была узнать.
— А Ванна… она тоже с вами?
Выражение лица Дункана осталось неизменным, но в нем отразилось все, что ей было необходимо знать.
— Вы бы желали с ними встретиться?
Застигнутая врасплох, Хайди осеклась на полуслове.
— Я… Могу ли я? В самом деле? Прошу прощения, если мои слова прозвучали дерзко, но о вас ходит столько слухов… Я предположила…
Она умолкла, не завершив фразы.
Из дверного проема, озаренного изумрудным сиянием, показались два знакомых лица. Моррис тепло улыбался, а Ванна выглядела несколько смущенной.
Ванна неспешно приблизилась к Хайди, ступая неуверенно. Подойдя ближе, она ласково коснулась кончика носа Хайди — жест, знакомый им по детским играм.
— Сколько воды утекло с нашей последней встречи, не правда ли? — сказала она, и в голосе ее прозвучали нотки нервозности. — Мне жаль, что я не сказала тебе о своем новом предназначении ранее. Это весьма деликатная должность, обремененная множеством пунктов о неразглашении. Капитан лишь недавно соблаговолил разрешить этот визит. Ты сердишься на меня?
Хайди на мгновение словно застыла, ее взгляд был прикован к Ванне. Ее глаза, хранящие отпечаток многолетних воспоминаний и невысказанных вопросов, затем переместились на Морриса. Спустя несколько мгновений, показавшихся ей вечностью, она наконец облекла свое смятение в слова:
— Быть может, кто-нибудь из вас объяснит мне эту непонятную ситуацию?
Наблюдая за сгустившимся напряжением, Дункан счел нужным вмешаться, дабы разрядить обстановку.
— Вам двоим, несомненно, есть о чем побеседовать, — промолвил он, пренебрежительно махнув рукой и развернувшись. — А я, тем временем, приглашу Люси на маленькую беседу.
Это неожиданное вмешательство оставило Ванну, Морриса и Хайди в неудобном треугольнике невысказанных слов и непроясненных чувств.
Не ведая или предпочитая не замечать нарастающего напряжения между Ванной и Моррисом, Дункан уверенной поступью приблизился к Лукреции. Однако, подойдя к ней, он обнаружил, что она избегает его взгляда. Выражение ее лица являло собой смесь тревоги и уязвимости.
Погруженная в свои раздумья, Лукреция мысленно готовилась к неизбежному объяснению. Неожиданное появление отца в этом сюрреалистическом сновидении повергло ее в замешательство. Пока он беседовал с «психиатром», ее разум лихорадочно искал нужные слова, дабы объяснить свое долгое отсутствие и тайну, сокрытую в косе.
Но когда он, наконец, предстал перед ней, слова покинули ее. Свирепая «Морская Ведьма» — титул, вселявший ужас в сердца моряков и пиратов, — оказалась скованной невидимыми цепями. Едва она собралась заговорить, как мысли ее унеслись дальше.
— Мы можем повременить, — мягко прервал ее Дункан, жестом предлагая остановиться. Он указал взглядом на Хайди и ее спутников, все еще находившихся на некотором расстоянии. — Давай просто немного понаблюдаем.
Сбитая с толку, Лукреция пыталась постичь намерения отца. Слово «понаблюдаем» вызвало в ее голове целый каскад возможных интерпретаций — от коварных заговоров до хитроумных уловок. Однако при ближайшем рассмотрении в поведении Дункана обнаружилось лишь неприкрытое веселье.
В своих грезах она представляла себе драматическую встречу между ее вечным «я» и «Затерянным Домом», вернувшимся из небытия, подобно тому, как это произошло с Тирианом. Она предвидела эпическое столкновение между ним и «Лучезарной Звездой», в котором злокозненная сущность сеяла бы хаос, подобный разрушениям, постигшим Тринадцать островов Уэйсерена во время пограничья.
В своих более умиротворенных и причудливых мечтаниях она рисовала совершенно иную картину.
Она представляла себе подлинное возвращение отца, случившееся в безмятежный полдень или с наступлением вечера. Избранное место напоминало утес, который они посещали в ее детстве. Она не могла точно припомнить город-государство, но воспоминания о легком морском бризе и полях, усыпанных белыми цветами, были живы и ярки. Они сидели на самой высокой скале, отец повествовал о далеких событиях, а она делилась своими приключениями на «Лучезарной Звезде», рассказывала о современных лабораториях и заветной коллекции книг.
Однако эти мимолетные грезы рассеивались в суровом свете действительности, подобно тихому шелесту, уносимому ветром.
Она и помыслить не могла, что их подлинное воссоединение произойдет именно так: погружение в кажущийся бесконечным сон и выслушивание пересудов…
Впрочем, со временем до Лукреции стало доходить смутное понимание мотивов, движущих отцом.
Она проследила за его взглядом, отмечая психиатра, членов семьи, друзей, обеспокоенную дочь, отца, неуклюже пытающегося загладить свою вину, и друга, чувствующего себя не в своей тарелке.
Предложение отца: «Давай немного понаблюдаем» — обретало все более явственный смысл.
Казалось, до Лукреции, наконец, дошло.
Однако неожиданное замечание Дункана заставило ее усомниться в правильности своих умозаключений.
— Я и впрямь советовал Моррису приблизиться к Хайди и объясниться. К сожалению, подходящий момент так и не представился. Но, быть может, это благо, скрытое под личиной неудачи: раскройся он раньше, я был бы лишен удовольствия наблюдать за этой интригующей драмой.
Лукреция усомнилась, не слишком ли поспешно она сформулировала свои предположения.
Среди этого мимолетного замешательства ей вспомнилось наблюдение, которым Тириан поделился с ней в одном из прошлых разговоров.
Ее отец заново открыл свою человеческую сущность.
Эта истина, возможно, была несколько преувеличена.
В тот момент она не смогла расшифровать загадочный комментарий брата. Но теперь понимание снизошло на нее. Существо, появившееся из подпространства, напоминало ее отца, но не совсем в той мере, в какой она его помнила.
— Люси, о чем ты задумалась?
Голос Дункана прорвался сквозь пелену ее мыслей, возвращая Лукрецию к действительности. Ее взгляд переместился на отца, чьи глаза пытливо вопрошали.
Вихрь эмоций и диссонанс между прошлыми воспоминаниями и нынешней реальностью мгновенно рассеялись. «Морская Ведьма» ощутила вновь обретенную ясность: все эти запутанные загадки казались несущественными. Мужчина, стоявший перед ней, был совершенен в своем несовершенстве.
В конце концов, жизнь не скована строгостью академической науки, и не каждая загадка требует непременного решения.
— Мисс Хайди более чем способна справиться со сложившейся ситуацией. Хотя наше общение было весьма непродолжительным, я признаю ее приверженность логическому подходу. А мистер Моррис? Он ведь входит в твой список доверенных консультантов…
— О, я подразумеваю отнюдь не их, — отмахнулся Дункан, переводя взгляд на бескрайние просторы леса. Лес был погружен в вечное сумеречное сияние, но, как ни удивительно, стоял неколебимо и твердо. — Это напоминает сон, не правда ли? Но здесь присутствует некая аура, совершенно отличная от всех снов, в коих мне доводилось бывать…
Застигнутая врасплох, Лукреция на мгновение замешкалась. Точка зрения Дункана показалась ей диковинной, резко контрастирующей с тем прагматичным и расчетливым человеком, о котором она с нежностью вспоминала. Отбросив минутное замешательство, она сосредоточила свои силы. Собравшись с мыслями, она начала:
— Наш вход в это сюрреалистическое измерение лежит через ученого Таран Эля, неподвижную фигуру, стоящую вон там. Его сознание бездействует. Позволь мне рассказать о том, что произошло…
Затем она принялась излагать имеющиеся в ее распоряжении обширные массивы информации, предоставляя Дункану четкий и всесторонний обзор. Он внимательно слушал, и в его голове, подобно шестеренкам, закрутились мысли.
— Итак, если я правильно понимаю, лес действует как занавес, скрывающий подлинную сущность сна. И хотя суть этого царства грез остается сокрытой в глубине, кукловод, стоящий за нитями, — не эльфийский ученый Таран Эль, а некий «третий сновидец».
Лукреция ответила серьезным кивком.
— Существование третьего сновидца не исключает возможности влияния на это царство четвертого или даже пятого существа. По рассказам Хайди, нити этого сна тянутся и переплетаются с другими царствами, потенциально соединяясь с мириадами сновидцев. Необыкновенная способность леса к самовосстановлению и сокрытию своих тайн… это то, с чем мы, возможно, никогда не сталкивались прежде.
Ответом Дункана было глубокое, исполненное раздумий молчание.
Затем, неожиданно для себя, он краем глаза уловил едва заметное движение: веки ученого Таран Эля дрогнули, и он внезапно моргнул.