Глава 519. Ловушка •
Глава 519. Ловушка В непредсказуемом лабиринте сновидений, на самой границе яви и грез, перед взором эльфийки возникла новая, незнакомая тень. В тот же миг чувства Хайди, подобно тетиве, натянулись до предела.
Обычно на этой пограничной территории царства снов не должно существовать иных ментальных конструкций. Это не просто рядовая часть сновидения, но бурлящее, хаотичное пространство, сотканное на стыке подсознания грезящего и осязаемой реальности. Здесь привычная логика и рациональность теряют свою власть. Это область, где фрагментарные, разрозненные мысли подсознания смешиваются с могущественными вселенскими силами, порождая жуткие, тревожно-причудливые «тени». Столь явственна исходящая от них угроза, что психическая защита сновидца напрягается до предела, из последних сил препятствуя проникновению этих пугающих порождений пограничья в глубины его разума.
В памяти Хайди всплыли воспоминания о годах, проведенных в стенах Академии Истины, где наставник раскрывал перед ней суть подобных видений. Он говорил, что каждый сновидец, по сути, блуждает в лабиринтах собственного сна с завязанными глазами. И если бы кому-то довелось узреть истинную природу того, что скрывается за гранью сновидений, одного этого откровения хватило бы, чтобы низвергнуть разум в пучину безумия.
Это означало, что при нормальном течении сна грезящий никогда не должен ведать о существовании «внешней области», и, следовательно, это пространство должно оставаться девственно чистым, свободным от каких-либо ментальных конструкций.
Исполнившись решимости, Хайди крепче сжала в ладони золотой инструмент и, беззвучно произнеся имя Лахема, наполнила шип силой, способной стереть с лица земли любого, кто дерзнет вторгнуться в царство снов. Она отчетливо осознавала, что возникшая перед ней фигура — либо такой же «доктор», как она сама, либо незваный гость, таящий в себе смертельную угрозу.
Фигура стояла спиной к Хайди, словно не ведая о ее присутствии. Она запрокинула голову, устремив взгляд на полог деревьев, скрывавший небосвод. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, пятнами ложились на лесную подстилку. Если бы не тревожное, диссонирующее присутствие этого неведомого существа, царящий вокруг покой можно было бы назвать безмятежным.
Двигаясь бесшумно, словно тень, Хайди приблизилась к фигуре со спины и, резко взмахнув рукой, занесла золотой шип для удара. Но в следующее мгновение она замерла, словно пораженная громом. Это не враг!
В материальном мире этот «золотой шип», освященный именем Лахема, служил инструментом для нейрохирургического вмешательства. Однако в царстве снов он преображался в «проводник внушения», наделенный целым спектром мистических свойств. С его помощью можно было как побеждать порождения разума, так и устанавливать эфемерные ментальные связи. Когда шип Хайди соприкоснулся с фигурой, поток ясных и связных мыслей наполнил ее сознание, открывая глубинную, неразрывную связь между ней и окружающим пространством. Опираясь на свой богатый опыт и знания, Хайди мгновенно осознала истину — она вторглась в чужой сон, в сновиденное царство другого эльфа.
Хайди захлестнула волна растерянности и потрясения. С тех самых пор, как она получила диплом, ей ни разу не доводилось сталкиваться в своей работе с подобным обескураживающим сценарием. И вот теперь она стала свидетельницей того, как другой сновидец проникает в сон ее пациентки. К ее замешательству примешивалось и то, что два сна плавно сливались воедино, стирая границы и не позволяя отличить один от другого.
Хайди осенило волнующее, почти пьянящее осознание: она нашла тему для своей будущей научной работы. Однако, если она решится предать огласке это сверхъестественное событие, то не удивится, если даже самые авангардные умы Академии Истины совершат нелегкое путешествие в Пранд, чтобы лично оспорить ее гипотезу.
Пока эти мысли вихрем проносились в ее голове, Хайди быстро извлекла золотой шип и аккуратно спрятала его от посторонних глаз. Лишь после этого стремительного движения фигура, стоявшая перед ней — слегка сутулая, с растрепанными белокурыми кудрями — отреагировала на ее присутствие. Он медленно, словно нехотя, повернул голову, открывая лицо, на котором застыло выражение крайней усталости и растерянности.
Он напомнил Хайди чрезмерно амбициозного, измотанного учебой студента.
Он напомнил Хайди тех чрезмерно амбициозных студентов, которых она встречала во время учебы в Академии. Это были люди, которые в своем отчаянном стремлении к успеху отказывали себе в еде, сне и отдыхе. И все же, несмотря на такие крайние жертвы, многие из них все равно терпели неудачу.
Голос, словно пробивающийся сквозь плотную завесу дремы, достиг ее слуха:
— Привет. Вы тоже здесь, чтобы прервать мой сонный век?
Хайди, очнувшись от оцепенения, поспешно собрала разрозненные мысли воедино и, не скрывая тревоги в голосе, спросила:
— Тоже? На вас уже покушались во сне?
Некогда статный, а ныне осунувшийся эльф, на вид средних лет, молча кивнул, подтверждая ее опасения, и указал рукой на землю неподалеку:
— Взгляните, вот следы их вторжения.
Обратив взор в указанном направлении, Хайди обнаружила лишь горсть почерневших обломков, беспорядочно разбросанных по земле.
— Кто они? — вопросила она.
— Я не ведаю об их происхождении. Помню лишь, как пытался их расспросить, а затем они обратились в прах, — пояснил измученный эльф, голос его стих, будто на грани забытья.
Покачав головой, он добавил:
— Это были все важные улики, что я успел отметить.
Межбровье Хайди прорезала морщинка, пока она силилась разгадать смысл его загадочных слов. Психическое состояние эльфа казалось ей крайне неустойчивым. Упоминание о «важных уликах» заронило в душу сомнение — не были ли эти намеки связаны с его профессией или родом занятий в реальном мире? Возможно, он был ученым или преподавателем?
Более того, хотя эльф и осознавал свое пребывание в сновидении, и даже помнил, что стал в нем мишенью, в его восприятии сквозил явный диссонанс. Быть может, это был отголосок предыдущих вторжений в сон? Или же его восприятие было искажено с самого начала сновидения?
— Вы так и не ответили на мой вопрос, мисс. — Голос эльфа прервал размышления Хайди, и тон его, несмотря на всю странность происходящего, оставался невозмутимым. — Вы пришли причинить мне вред?
— Отнюдь нет, — без промедления ответила Хайди. Спокойная и размеренная манера, с которой эльф задал свой вопрос в столь сюрреалистичной и напряженной обстановке, показалась ей поразительной. Тем не менее, она поспешила объяснить цель своего визита: — Я специалист по психическому здоровью — психиатр.
— Психиатр? — Брови эльфа изумленно взметнулись вверх.
Подтверждая его вопрос, Хайди ответила:
— Да, психиатр.
— И, кроме того, я ученица Лахема.
— А, значит, специалист, — проговорил эльф, казалось, пытаясь сложить воедино разрозненные фрагменты информации, хотя и с трудом. — Значит, мои ученики обратились к вам за помощью. Они обнаружили, что их учитель заточен в ловушке сна? Я-то полагал, что они воспользуются моим отсутствием и устроят себе каникулы…
Хайди поняла, что стоящий перед ней незнакомец что-то перепутал.
Однако она не видела необходимости поправлять его заблуждение. Если сновидец сам предложил правдоподобное объяснение ее присутствию в его сне, это, скорее всего, лишь укрепило бы ее позиции в зыбком пространстве сновидения.
Представившись должным образом, Хайди сказала:
— Наша встреча весьма кстати. Не могли бы вы рассказать мне, как оказались вовлечены в этот сон?
— Как я попал в этот сон… подробности ускользают от меня, — задумчиво произнес эльф, и на лице его отразилось явное беспокойство. — Однако в памяти всплывают обрывки того, что ему предшествовало… Я помню, как изучал солнце с башни. Солнце! Да, солнце! Мисс Хайди, солнце померкло, и я погрузился в изучение его причудливых узоров. А как там, снаружи? Оно еще не погасло, когда вы туда заглянули?
— Солнце взошло вновь, — ответила Хайди, спешно анализируя полученную информацию и одновременно размышляя о том, где же на самом деле они находятся.
Упоминание о «башне» сбило ее с толку. В Пранде не было башен, предназначенных для наблюдения за солнцем. Если этот эльф, чья манера держаться наводила на мысль о роли наставника или ученого, использовал термин «наблюдение» в особом, профессиональном смысле, то он должен был находиться в каком-то технологически развитом сооружении.
Что же это могло быть за место? Мок? Асуди? Или, быть может, Лайтвинд?
К тому же, на столь дерзкую задачу, как изучение поверхности солнца во время затмения, не решился бы и обычный «ученый». Даже ее собственный отец, пожалуй, усомнился бы, прежде чем приступить к столь опасному делу. Какова же родословная этого эльфа? Какой народ взрастил столь отважного, пусть и измученного бессонницей, эльфийского исследователя?
Погруженная в эти размышления, Хайди вновь услышала голос эльфа.
Когда взгляд эльфа упал на золотой шип, который Хайди держала в руках, лицо его озарилось узнаванием, словно фрагменты забытой головоломки медленно вставали на свои места.
— Госпожа Хайди, — начал он, тщательно подбирая слова, — не этим ли инструментом вы укололи меня в шею?
Хайди оцепенела. С чего бы ему спрашивать об этом именно сейчас?!
***
— Неужели мастер Таран Эль так и не пробудился от своего глубокого сна?
Лукреция озабоченно нахмурилась, глядя на неподвижную фигуру эльфийского ученого. Лежа на кровати с закрытыми глазами, Таран Эль не подавал никаких признаков пробуждения.
Она спешно вернулась на корабль «Лучезарная Звезда» с загадочным «манускриптом», который доверил ей Таран Эль. Однако после первого же поверхностного изучения, не давшего никаких вразумительных ответов, ей пришлось срочно возвращаться в Лайтвинд, чтобы узнать о состоянии ученого. К своему ужасу, она обнаружила его погруженным в необъяснимый глубокий сон.
Неужели в Лайтвинде, городе-государстве, славящемся своими искусными врачами и выдающимися учеными Академии Истины, не нашлось никого, кто смог бы пробудить заточенного во сне Таран Эля?
— Действительно… действительно, госпожа Лукреция, — с трепетом ответила молодая горничная, приставленная к ученому мастеру. Столкнувшись с легендарной «Морской Ведьмой» и множеством окружавших ее таинственных слухов, юная девушка была заметно напугана. — Врачи утверждают, что мастер Эль не подвергался никакому физическому насилию или воздействию токсинов. Скорее, он словно попал в ловушку сложного кошмара, возможно, вследствие внезапного исчезновения солнца…
Острый взгляд Лукреции скользнул по комнате и задержался на лице, которое она узнала среди группы ученых.
— Джошуа, — начала она, и в ее тоне прозвучало требование ответа, — твой наставник хорошо разбирается в защитных техниках, связанных с психологией и психическим здоровьем, не так ли?
Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Джошуа, которого «Морская Ведьма» уже отчитала за незначительный проступок, ответил:
— Да, мисс Лукреция. Мастер Эль часто имеет дело со странными реликвиями, найденными в пограничных землях. В качестве меры предосторожности он регулярно проходит тренировки, чтобы укрепить свой разум…
— Это означает, что Таран Эль умеет сохранять ясность ума во время кошмаров и защищать себя. Обычно ему хватало сил, чтобы освободиться от такого сна, но нынешняя ситуация явно оказалась ему не по силам.
Прежде чем Лукреция успела что-либо добавить, Джошуа выпалил:
— Психиатр уже вызван! Она должна прибыть с минуты на минуту!
Выражение лица Лукреции оставалось скептическим.
— Обычный психиатр вряд ли справится с подобной загадкой. Это явно не заурядный сон, — заметила она. — Я намерена перевезти его на «Лучезарную Звезду». Оснащение моей лаборатории может оказаться весьма кстати.