Глава 475. Путешествие под водой •
Опираясь на опыт Дункана, пусть и тронутый ржавчиной лет, аппарат начал вычерчивать в толще воды новую, более тонкую траекторию.
Под толщей вод, что омывали город-государство Фрост, исполинская подводная скала незримо сдвинулась с места. Лишь колышущаяся муть, промелькнувшая за стеклом иллюминатора, выдавала ее движение.
Солнечный лик, еще недавно ласкавший волны, исчез. Теперь три мощных прожектора, венчавшие нос аппарата, пронзали водную мглу, выхватывая из нее фрагменты скалистого дна. За пределами этих световых кругов безраздельно царил сумрак.
В тесной каюте подводного аппарата царил монотонный гул механизмов, изредка нарушаемый шипением автоматических клапанов, поддерживающих хрупкое равновесие между внутренней и внешней средой. Эти неизменные, почти стерильные звуки лишь усиливали гнетущее чувство одиночества, овладевавшее душой каждого, кто отваживался нарушить незримую границу между миром людей и миром безмолвной водной стихии.
Именно это щемящее душу одиночество настигало всякого, кто, подобно им, бросал вызов устоявшемуся порядку вещей, погружаясь в бездонные глубины, укрытые непроницаемым, почти бесконечным, саваном моря.
Агата застыла у иллюминатора, словно изваяние, невидящим взглядом устремившись в непроглядную толщу воды. Казалось, она погрузилась в пучину раздумий, и ничто не в силах нарушить ее молчания. Наконец, тишину нарушил ее тихий голос:
— Свет меркнет, но я все еще различаю основание Фроста. Он мерцает где-то внизу, словно одинокий маяк среди этой всепоглощающей тьмы.
Да, Агата не была похожа на других. Мир вокруг нее играл иными красками, недоступными для понимания большинства.
— Знаете, о чем я подумал? — Голос Дункана неожиданно нарушил тишину, заставив Агату вздрогнуть.
—И о чем же? — повернулась она.
Дункан подошел ближе. Его слова, тихие и размеренные, словно вторили мерному гулу механизмов.
— Мне кажется, мы сами выбираем, как видеть этот мир. Представьте, что он — бескрайнее море. И цивилизация, как огромный корабль, скользит по его поверхности. А мы с вами… Мы словно нырнули за борт, в эту бездонную, манящую пучину, скрытую от глаз тех, кто остался на палубе.
— Время от времени нам открываются проблески неведомых глубин, — продолжал Дункан, словно не замечая ее вопроса. — Они мелькают за бортом, едва различимые в мутной толще воды. И мы, цепляясь за эти мимолетные видения, пытаемся постичь истинную природу моря. Но разве можно судить о нем по этим обрывкам, по этим теням на воде?
— В этой бездне, — продолжал Дункан, — даже самый крохотный листок, зацепившийся за стекло иллюминатора, может скрыть от нас целый лес. Случайный камень на дне — стать вершиной подводной горы. А мелькнувшая в свете прожекторов лоза — щупальцем неведомого чудовища, таящегося во тьме. За хрупкой границей света простирается царство непознанного, и мы, скованные своими представлениями и сиюминутными заботами, видим лишь жалкие осколки истины.
— И каждый, кто отважился на это опасное погружение, по-своему реагирует на призрачные видения, что таятся за границей света. Одних случайный проблеск бездны повергает в ужас, сводит с ума. Другие, одержимые жаждой познания, стремятся расширить границы доступного, стать первооткрывателями неведомого. Но грань между одержимостью и здравомыслием тонка, и не всегда понятно, по какую сторону этой грани оказывается искатель… Большинство же предпочитает не рисковать. Они остаются на палубе, под надежной защитой света и привычных истин, сосредоточив все свое внимание на сиюминутных заботах.
— Мы зовем их обывателями, — тихо закончил он. — В мире, который живет по их законам, они находят утешение и покой. Не желая заглядывать за край привычного, эти люди, кажущиеся нам такими слабыми и беспомощными, на самом деле составляют большинство. Они — шестеренки в сложном механизме цивилизации, благодаря им наш ковчег остается на плаву. И кто знает, может быть, именно они, сами того не ведая, дают нам, безумцам и бунтарям, силы продолжать поиски…
Слова Дункана потонули в нарастающем грохоте. Снизу донесся гул — это балластные цистерны заполнялись морской водой. Аппарат, послушно клонясь носом, уходил все глубже, в самую пучину моря. За иллюминатором, словно в ускоренной съемке, проносились зубчатые скалы, выхваченные из темноты лучами прожекторов. Еще мгновение — и пейзаж растворится в непроглядной тьме. А может быть… и нет.
Дункан окинул взглядом внутреннее пространство каюты. Яркий свет потолочных ламп создавал иллюзию покоя и защищенности, особенно после долгого пребывания в гнетущей темноте морских глубин.
И все же, стоило раздаться очередному скрежету, словно гигантская пасть бездны сжимала их хрупкую скорлупку, как Дункан вновь ощущал себя узником этого тесного, запертого пространства, отделенного от миллионов тонн сокрушительной морской пучины лишь тонкой стальной перегородкой.
Этот стальной корпус, чудо инженерной мысли, был создан руками обычных людей, тех самых обывателей, что вряд ли когда-нибудь отважатся покинуть пределы родного города. И все же, именно их мастерство, их умение и труд позволили этому скромному суденышку бросить вызов великой неизведанной бездне.
— По правде говоря, — тихо произнесла Агата, нарушив затянувшееся молчание, — порой я не знаю, радоваться или пугаться своему дару видеть больше, чем другие. Вы правы, мы все плывем по бескрайнему морю, но мне дана возможность заглянуть туда, куда не проникает свет. Вот только что толку в этом даре, если вокруг — лишь бездна, которой нет ни конца, ни края?
— Да, — тихо согласился Дункан. — В масштабах этого моря лишний метр видимости не имеет никакого значения. Но для тех, кто, подобно нам с вами, отважился пуститься в плавание по этому бескрайнему морю тьмы, даже слабый огонек может стать надежным маяком.
Неожиданно он щелкнул выключателем, погрузив каюту в полумрак. Лишь приборы на панели управления продолжали источать ровный изумрудный свет.
— Вы говорите о мире, полном отчаяния, — медленно произнесла Агата, словно пробуя его слова на вкус. — Но в вашем голосе звучит… надежда. Как это возможно?
Дункан улыбнулся уголками губ.
— Я говорю о мире таким, каков он есть, — спокойно ответил он. — Да, в нем много темноты и отчаяния. Но это не значит, что мы должны отказаться от надежды. Мы не в силах изменить мир, но мы можем изменить свое отношение к нему. Разве это не надежда?
Агата посмотрела на него с теплом.
— Знаете, я и не подозревала, что вы способны на такие глубокие мысли, — призналась она. — Порой я забываю, что передо мной — самый известный исследователь нашего времени.
Дункан лишь услышал в ответ тихий смех. Его внимание вновь привлек иллюминатор. Подводная скала, выехав из темноты, заполнила собой все пространство за толстым стеклом. В мощном свете прожектора было хорошо видно, что ее поверхность покрыта какой-то странной растительностью, похожей то ли на водоросли, то ли на кораллы. Но больше всего Дункана поразило основание скалы — слишком уж правильная у нее была форма, чтобы считать ее творением природы.
Дункан ловко вернул рычаги управления на себя, подводя аппарат все ближе к загадочному объекту. Остановившись в паре метров, он нащупал на панели управления нужный рычаг и активировал манипулятор — длинную механическую руку, установленную на носу судна.
В ярком свете прожектора манипулятор плавно двинулся вперед. Его острый коготь коснулся поверхности скалы, раздался скрежет, и в стороны поплыли обломки. Среди них Дункан заметил что-то необычное — более прочное, чем остальные, возможно, даже искусственное.
— Знаете, что меня всегда удивляло? — неожиданно спросил Дункан, прервав затянувшееся молчание. — Вот уже сколько веков люди роют шахты, прокладывают туннели, строят подземные убежища… И ни разу никто не наткнулся на этот самый «фундамент»?
Агата удивленно приподняла брови.
— Насколько мне известно, таких случаев не было, — ответила она, слегка замявшись. — Мир под нашими ногами и так довольно опасен. Темнота, непредсказуемые аномалии, обвалы… Даже несмотря на все достижения науки — паровые двигатели, огневые барьеры — глубокие раскопки ежегодно уносят десятки жизней. Нет, пробиваться сквозь «фундамент» – это чистой воды безумие.
— Те же, кто все-таки пытался бросить вызов судьбе, — продолжила Агата после небольшой паузы, — терпели неудачи. Академия Истины, например. Они всегда славились своей тягой к знаниям, и вот однажды задумали пробиться сквозь этот «фундамент». Но стоило им достичь определенной глубины, как бурение превратилось в настоящий кошмар. Бур буквально вяз в этой породе, а самые прочные сверла, специально закаленные по секретным технологиям, ломались, словно спички.
Они замолчали, задумчиво глядя на загадочный объект за бортом, словно надеялись найти в нем ответы на свои вопросы.
— То есть, чем глубже, тем труднее бурить? — пробормотал Дункан, не отрывая глаз от иллюминатора.
Манипулятор уже справился с внешним слоем породы, обнажив более плотный и темный материал. Обломки, кружась и переливаясь в свете прожектора, медленно оседали на дно, открывая взору нечто гораздо более сложное и загадочное, чем казалось на первый взгляд.
Что это было — камень, металл или что-то еще? На гладкой, почти полированной поверхности выступал странный узор — сеть из тонких, но глубоких борозд, напоминающих чешую какого-то гигантского морского чудовища. А может, броню?
Дункан решил добыть образец этого странного материала. Он снова привел в движение манипулятор, но все попытки отколоть хоть крошечный фрагмент не увенчались успехом. Создавалось впечатление, что перед ними не камень и не металл, а что-то невероятно прочное и в то же время упругое. Манипулятор, рассчитанный на самые тяжелые нагрузки, скользил по гладкой поверхности, не оставляя на ней ни царапины. Что же это за броня такая? И что она скрывает?
В голове Дункана роились десятки догадок, одна фантастичнее другой. Ему не терпелось продолжить исследования, но здравый смысл взял верх. Он вспомнил, что цель их экспедиции — совсем другая. Им нужно исследовать ту самую «аномалию», что находится прямо под Фростом. Кто знает, выпадет ли ему еще одна возможность побывать в этих краях? Нет, тратить время на всякие пустяки он не может. Не сейчас.
Снизу вновь донеслось шипение — это балластные цистерны заполнялись водой. Аппарат, повинуясь руке капитана, продолжал спуск в бездну. Время словно бы растворилось в густой синеве, окружавшей их со всех сторон. Город-государство Фрост с его подводными скалами и утесами остался где-то далеко вверху.
И вдруг — тьма. Луч прожектора, еще недавно высвечивавший из темноты загадочный рельеф подводной скалы, уперся в черную стену. Ни дна, ни стен, ни каких-либо предметов — лишь безграничная, всепоглощающая тьма. Даже самый мощный прожектор был бессилен пробить эту черную преграду. Единственное, что видел Дункан — это слабый луч собственного фонаря, бессильно рассекающий густую синеву.
Спуск в эту бездонную, непроницаемую темноту не шел ни в какое сравнение с самыми глубокими и опасными шахтами, в которых доводилось бывать Дункану. Здесь все было по-другому. Здесь царили какие-то иные, космические масштабы — масштабы, перед которыми человек чувствовал себя ничтожной букашкой.
Агата, не в силах справиться с нарастающим страхом, вцепилась в подлокотники кресла. Ее лицо было бледным, а костяшки пальцев, сжимавших металлические прутья, побелели. Свет исчез — его поглотила бездонная тьма, окружившая их со всех сторон. Они остались один на один с тайной, которую так стремились разгадать.