Глава 172. Младший Тан Хань •
Прошло несколько месяцев. Наступила середина лета.
Стрекот цикад, подобный шуму проливного дождя, наполнял древний сад. Этот сад находился не в мире смертных, а в тайном измерении, связанном с ним. Без ключа сюда было не войти, а снаружи даже самое искусное око не смогло бы заметить ничего необычного.
У входа в сад внезапно появились три фигуры: Сун Янь, Тан И и Бессмертная Мать Син.
Тан И по-дружески хлопнул Сун Яня по плечу.
— Малыш Хань, не волнуйся. Хоть это и родовое тайное измерение нашего клана, но теперь это и твой дом. Сейчас я отведу тебя к старейшинам. Тебе нужно лишь пройти проверку и быть внесённым в родовую книгу, и всё будет в порядке.
От него исходила аура прирождённого лидера, перед которой было трудно устоять.
— Помню, когда я сам впервые прибыл сюда, — с чувством сказал он, — то так же робел и боялся даже поднять глаза. Но всё это пройдёт. Мы оба из южных земель, оба из клана Безликих — это настоящая судьба. Наша связь глубже, чем у обычных соклановцев. Почему бы нам…
Тан И на мгновение задумался, его красивые брови сошлись на переносице, но он тут же продолжил:
— Почему бы нам не звать друг друга братьями? Я немного старше, так что можешь звать меня…
Не успел он договорить, как стоявшая рядом Бессмертная Мать Син перебила его:
— И-эр, у вас такая большая разница в возрасте, как вы можете быть братьями?
Тан И всегда слушался мать. Услышав её слова, он улыбнулся:
— Но не звать же дядей или дедушкой? Это, наоборот, создаст дистанцию.
— Вы оба с юга, вы не просто соклановцы, но и земляки. Вы и так близки, зачем усложнять всё этими мирскими условностями? — возразила она.
Она не могла даже представить, как этот старый монстр будет называть её сына «старшим братом», «дядей» или «дедушкой», поэтому поспешила вмешаться.
— И то верно, — рассмеялся Тан И.
Он снова хлопнул Сун Яня по плечу и уже тоном наставника серьёзно произнёс:
— Сун… нет, отныне тебя следует звать Тан Хань. Будь спокоен. Я всё уладил с делом Дунфан Шэна. Многие из адептов, пришедших в наш клан, погибли во время испытаний, и Дунфан Шэн числится среди них. Что до тех, кто следил за тобой, и твоей мести… это твоё личное дело. Я не буду ни вмешиваться, ни расспрашивать. Иметь врага, взращивать в себе жажду отмщения, а затем, когда придёт время, свершить его — всё это пойдёт на пользу твоему сердцу и воле.
Сун Янь сложил руки в знак уважения:
— Благодарю, брат И.
Бессмертная Мать Син старалась не смотреть на эту сцену. После их тайного разговора она, разумеется, нашла способ посвятить Тан И в их небольшой заговор.
Легенда Сун Яня была такова: «Дунфан Шэн — мой враг. Я не смею раскрывать, что владею Маской Безликих. К тому же, некий вольный адепт, кажется, что-то заподозрил и хочет отобрать у меня сокровище. Поэтому я убил Дунфан Шэна, занял его место и тайно обратился за помощью к Бессмертной Матери Син. Она, проявив милосердие и убедившись, что я из клана Безликих, поспешила отвести меня к Тан И».
После этого Тан И немного усложнил вступительные испытания для победителей Собрания Скрытых Драконов. В них участвовали не только адепты из пяти великих орденов Цзинь, но и ученики из вассальных государств клана. Из сотни участников погибло более двадцати. Такая смертность была в порядке вещей — Древние кланы всегда строго отбирали своих подчинённых.
Таким образом, после «законной» смерти Дунфан Шэна, Сун Янь вернул себе «истинный облик» и вместе с Тан И и Бессмертной Матерью Син отправился в родовое поместье клана.
Тан И, задумавшись, бросил взгляд на мать и вдруг сказал:
— Малыш Хань, всем этим ты обязан моей матери. Сегодня я должен буду отправиться со старейшинами для прорыва в Царство Пурпурной Обители. Мать останется здесь одна, и некому будет о ней позаботиться. Почему бы… тебе не стать её приёмным сыном?
Бессмертная Мать Син: «…»
Сун Янь: «…»
Сун Янь глубоко вздохнул, но не успел и рта раскрыть, как мать снова его перебила:
— Какой ещё приёмный сын? И-эр, ты что, вздумал лезть в дела своей матери?
Тан И опешил и, бросив на неё странный взгляд, поспешно ответил:
— Не смею, матушка.
Сун Янь же вёл себя совершенно спокойно, словно ничего необычного не произошло.
В этот момент из сада донёсся добрый голос:
— Входите.
Тан И хлопнул Сун Яня по плечу:
— Малыш Хань, это третий дедушка, он проводит испытание. Иди.
Сун Янь кивнул и широким шагом направился внутрь.
Когда его фигура скрылась за арочным проходом, Тан И тихо спросил:
— Мама, почему ты не позволила Тан Ханю стать твоим приёмным сыном?
— Тебе бы лучше сосредоточиться на своём совершенствовании, — раздражённо ответила она. — Знай одно: Тан Хань — наш человек, и нам не нужны все эти пустые титулы, чтобы скрепить наш союз. В будущем будьте с ним ближе, поддерживайте друг друга на пути совершенствования и живите в согласии.
Тан И хорошо знал свою мать. Если она так говорит, значит, этому человеку действительно можно доверять. Но почему она так ему доверяет? Внезапно его осенило, и он криво усмехнулся:
— Мама, если вы и впрямь решили… Ох, но ведь Малыш Хань — член нашего клана! Что же это получается…
Бессмертная Мать Син метнула в него гневный взгляд.
— В твоих глазах мать — распутная женщина?
Тан И затряс головой и принялся извиняться.
«Да если кто и играет, — с досадой подумала она, — так это тот старый монстр играет со мной, а не я с ним…»
Пока они ждали, над садом внезапно сорвались с веток испуганные птицы, и в небо взмыли диковинные звери. Из глубины сада хлынул ослепительный золотой свет, словно из-за деревьев взошло утреннее солнце. Весь лес озарился золотистым сиянием.
В саду мужчина средних лет, до этого лениво покачивавшийся в кресле-качалке, резко сел. Его глаза, устремлённые на юношу, загорелись ярким огнём.
Каждый из них в своё время достиг Царства Божественного Младенца. А в нынешнем поколении клана был лишь один такой адепт!
Мужчина ошеломлённо смотрел на юношу, залитого золотым светом, и вдруг громко рассмеялся. Его смех был подобен рёву тигра, и он трижды пророкотал:
— Хорошо! Хорошо! Хорошо!
Он резко встал и положил руку на плечо Сун Яня.
— С этого дня ты — член клана Безликих. Я внесу твоё имя в родовую книгу. Глава клана сейчас в уединении, а многие наши сородичи разбросаны по свету, так что ты не сможешь со всеми познакомиться. Но не беда. Через пятьдесят лет состоится великое семейное собрание. В этот день все члены клана, где бы они ни были и чем бы ни занимались, вернутся. Такова наша традиция — собираться раз в сто лет! Все очень её чтут… Эх, вот я старый болтун. Пойдём, дитя, поговорим по дороге. Меня зовут Тан Сяокун, можешь звать меня третьим дедушкой.
Тан Сяокун, старейшина клана Безликих, разом сменил тон и стал невероятно приветлив. Изначально он собирался немного осадить новоявленного родича, ведь до него доходили слухи о том, как заносчиво и высокомерно ведут себя некоторые потомки, найденные на стороне. Неважно, кого они обидели или убили. Важно то, что такое высокомерие пагубно для сердца и воли, а значит, и для совершенствования!
Поэтому Тан Сяокун, хоть и был рад новому члену клана, хотел для начала проучить его, чтобы закалить характер. Но он никак не ожидал, что этот юноша окажется таким редким самородком.
Такой силой души в нынешнем поколении клана могли похвастаться разве что глава клана и тот гений, в которого сейчас вкладывались все силы. Нет! Даже тот гений немного уступал.
Говорят, двум тиграм не ужиться на одной горе, но клан — это не гора. Здесь гении должны сосуществовать, а не враждовать.
Тан Сяокун ликовал, уже прикидывая в уме, как заранее предотвратить возможную вражду между двумя талантами. Но этим можно будет заняться лишь через пятьдесят лет.
А сейчас он по-свойски приобнял юношу за плечи.
— Дитя, я отведу тебя в родовой храм, чтобы ты почтил предков, а потом внесу тебя в родовую книгу. По дороге кое-что тебе расскажу.
— Слушаю вас, третий дедушка, — почтительно, но без подобострастия ответил Сун Янь.
Он не смел недооценивать этого человека. Он не только не мог определить его уровень, но даже не понимал, силён тот или слаб. Царство Постижения? Пурпурного Дворца? Пурпурной Обители? Или ещё выше? С таким он сталкивался впервые.
Тан Сяокун, видя его манеры, остался ещё более доволен.
— У нашего клана шестнадцать вассальных государств и более сотни подчинённых орденов. Они почитают нас, как простые люди — императора. Такое преклонение может вскружить голову, заставить погрязнуть в праздности и забросить совершенствование. В лучшем случае — остановишься в развитии, в худшем — превратишься в недалёкого глупца. Никогда, слышишь, никогда не иди по этому пути.
— Будьте спокойны, третий дедушка. Младший этого не допустит, — искренне ответил Сун Янь.
— И ещё, — продолжил Тан Сяокун. — Ты можешь искать себе женщин на стороне, но никогда не оставляй потомства и не заводи спутницу Дао. Через пятьдесят лет, на семейном собрании, ты найдёшь себе подходящую пару из нашего клана. Это очень важно, не забывай.
— Младший всегда вёл себя скромно и никогда не станет позорить имя клана распутством, — с удивлением ответил Сун Янь.
Тан Сяокун удовлетворённо кивнул.
— Имя клана не так уж и важно, такими мелочами его не испортить. Главное — закаляй своё сердце и волю. На твоём нынешнем уровне это не кажется значимым, но когда достигнешь Царства Пурпурной Обители, это станет вопросом жизни и смерти. Не постигнув этого, ты никогда не сможешь прорваться дальше.
Сун Янь посмотрел на него с жадным любопытством.
Будь перед ним обычный соклановец, Тан Сяокун велел бы ему «не заноситься слишком высоко», но для такого гения он сделал исключение.
— Тебе ещё далеко до этого, а знание лишь помешает твоему нынешнему совершенствованию. Но знай: в человеке есть добро, зло и его собственное «я». Злая мысль — это убийственная мысль, и её у нас, адептов, в избытке. Добрая мысль — это защитная мысль, её нужно взращивать в себе постепенно, в повседневной жизни. А что до мысли о собственном «я»… для неё нужно укрепить своё сердце Дао и не терять себя в соблазнах этого мира.
Сун Янь замер и кивнул:
— Младший понял.
Но в душе он тяжело вздохнул. Он слишком долго барахтался в отчаянии, его душа была пропитана убийственными мыслями. Он не представлял, как взрастить в себе добрые. Этот шаг для него будет в сотни раз труднее, чем для других.
Тан Сяокун, не ведая о его тревогах, понизил голос:
— И ещё одно, дитя. Запомни это крепко. У каждого Древнего клана есть своя особенность. Это и врождённые тайные искусства души, и собственные традиции. Наше наследие — это Маска Безликих.
Он говорил всё тише и тише:
— Тан И, который привёл тебя, хоть и талантлив, и усерден, но он… неполноценен. У него нет Маски Безликих. Поэтому все знают, что Тан И — из нашего клана. Но никто не знает, что я…
С этими словами его лицо начало стремительно меняться. Он превратился в старика, и голос его стал низким и глухим:
— Я не Тан Сяокун.
Ещё одно изменение — старик стал юношей, чей голос звучал раскованно и звонко:
— Я — Тан Сяокун.
За несколько мгновений его лицо сменилось с десяток раз, а голос переключался между «я не Тан Сяокун» и «я — Тан Сяокун».
Наконец, он вернул себе прежний облик и улыбнулся.
— Таинственность — наша главная черта. Если я однажды подойду к тебе под другой личиной, ты меня не узнаешь. Все знают, что наш клан силён, но никто не знает, кто мы. И Маска Безликих играет в этом ключевую роль. В клане есть и тайная техника сокрытия ауры, я передам её тебе позже. Без маски ты — неполноценен. Тан И хоть и лишён наследия маски, но в нём течёт наша кровь, поэтому клан решил сделать его нашим «лицом», так удобнее вести дела. Сейчас он отправится на прорыв в Царство Пурпурной Обители. Получив тысячу лет жизни, он сможет заниматься внешними делами клана — самыми презренными из всех. Запомни это, но помалкивай.
За разговором они дошли до родового храма клана Безликих. Храм не блистал роскошью, но был исполнен древнего достоинства. Глядя на него, Сун Янь невольно вспомнил пустые дома, что видел в первом тайном измерении Царства-Опухоли.
Тан Сяокун открыл родовую книгу. В ней были чётко прописаны все ветви клана. Потерянных потомков можно было вписать отдельной строкой с соответствующей пометкой. Но для такого гения это было бы неуместно. Поэтому Тан Сяокун, листая книгу, размышлял, к чьей ветви приписать юношу.
Внезапно его глаза блеснули. Он прикрыл веки, словно с кем-то общаясь.
Когда догорела палочка благовоний, он открыл глаза и с сомнением произнёс:
— Дитя, я пока лишь внесу тебя в список. А к чьей ветви ты будешь принадлежать, решим через пятьдесят лет.
— Как скажет третий дедушка, — почтительно ответил Сун Янь.
Тан Сяокун взял большую кисть, лежавшую рядом с книгой, и коснулся ею лба Сун Яня. Тот поспешно окутал свою душу аурой Фэн Чэнцзы. Он почувствовал, как кончик кисти коснулся самой его души.
Затем Тан Сяокун вывел в родовой книге два слова: «Тан Хань».
Закончив с этим, он провёл Сун Яня к поминальным табличкам предков, чтобы тот поклонился им. После этого он достал необычную золотую деревянную табличку и мешочек-хранилище, протянул их Сун Яню и сказал:
— Это — удостоверение члена нашего клана. Привяжи его к себе, и оно станет твоим. Если столкнёшься со смертельным врагом, используй его для защиты. Старейшины Царства Пурпурной Обители и даже сам глава клана оставили в нём свои мысленные отпечатки. Они смогут нанести удар на расстоянии. А в мешочке — тайные техники, дополняющие Маску Безликих. Оставайся в саду, пока не изучишь их все. А после я решу, что с тобой делать дальше. Тан И я отослал. Он ещё не достоин ходить с тобой одной дорогой.