Глава 275. Побег •
— Это?.. — предводитель пришедших сразу замялся. Он и представить не мог, что Племя Хань предложит такое решение. Подобный вариант они в своём племени заранее не обсуждали, поэтому он не знал, что и сказать.
— Разумеется, если люди вашего племени не хотят разлучаться, у меня есть вариант получше, — снова заговорил Ло Чун. — Пусть всё ваше племя целиком присоединится к Племени Хань. Став нашими соплеменниками, вы получите крепкие тёплые дома, еду, которой всегда вдоволь, и столько шкур, сколько сможете износить. Возвращайтесь и обсудите это со своим народом. Если согласитесь — можете перебираться к нам немедленно.
— Я... я не могу принимать такие решения, — ответил мужчина. — Но я обязательно передам ваши слова вождю. Не знаю, согласится он или нет, но лично я очень хотел бы остаться здесь. У вас тут так хорошо! Я обязательно опишу Племя Хань своим людям, уверен, им тоже здесь понравится.
— Что ж, очень хорошо. Тогда не буду вас задерживать. Надеюсь, вы сделаете правильный выбор. Если решите прийти — Племя Хань всегда вам радо.
Закончив разговор, Ло Чун поднялся, чтобы проводить гостей. Стражи на воротах вскоре выпустили людей наружу.
Один из воинов, оставшийся рядом с Ло Чуном, вдруг спросил: — Вождь, как думаешь, они согласятся присоединиться к нам? Неужели правда придут?
— Откуда мне знать, придут они или нет? — Ло Чун пожал плечами. — Но среди них точно найдутся те, кто захочет. Кто же откажется от хорошей жизни? А как они там решат — это уже не наша забота. Нам всё равно: придут они — хорошо, не придут — не беда. В паре десятков лишних людей мы не так уж и нуждаемся.
Ло Чун оставил воина и вернулся к Большому Рту, чтобы проследить за отливкой железных котлов. О недавних гостях он больше не беспокоился. Как он и сказал: Племя Хань примет их с радостью, но и без них ничего не изменится. Это уже не то маленькое племя из нескольких десятков человек, что было вначале. Теперь Ло Чун не придавал такого большого значения горстке людей.
В последующие дни строительство в Племени Хань продолжалось стремительными темпами. Оборудование для маслобойни было закончено, и Ло Чун вместе с соплеменниками приступил к отжиму тунгового масла.
Высушенные семена тунга сначала растирали в порошок, затем обжаривали в больших железных котлах, после чего заворачивали в холстину, придавая форму круглых лепёшек. Эти "лепёшки" одну за другой укладывали в цилиндр для отжима. Сверху на них опускали подвешенный деревянный молот-пресс, а чтобы увеличить давление, на плечи рычага подвешивали множество тяжёлых серых кирпичей.
У сливного отверстия цилиндра стояли деревянные кадки, куда стекало выдавленное масло. Свежеотжатое тунговое масло по цвету почти не отличалось от соевого — светло-жёлтое. Если бы не специфический, довольно резкий запах, их было бы трудно различить.
Такое масло называли сырым. Как лак оно работало не лучшим образом. Чтобы добиться максимального эффекта, нужно было приготовить варёное тунговое масло. Для этого сырое масло долго томили на огне, смешивая с сосновой смолой. Готовый продукт становился густым, приобретал глубокий янтарный цвет и считался лучшим натуральным покрытием для мебели.
Пока Ло Чун укреплял свой авторитет среди соплеменников с помощью масляных ламп, те восемь человек вернулись в своё племя. Соплеменники, с нетерпением ожидавшие их возвращения, при виде пустых рук помрачнели. Племя уже голодало: есть один раз в день было невыносимо тяжело. Многие люди, чтобы тратить меньше сил, целыми днями лежали в своих землянках не шевелясь, подобно животным в зимней спячке, и только и ждали, когда закончится эта лютая зима.
— Что? Вы не раздобыли еды? Племя Хань отказало вам или вы их просто не нашли? — спросил вождь у вернувшихся.
— Вождь, мы нашли их, — ответил лидер группы. — Только там всё изменилось. Мы видели вождя Племени Хань. Он отказался давать нам еду взаймы, но предложил другое: всё наше племя может присоединиться к ним. Тогда у нас будет столько еды, сколько мы не сможем съесть.
Предводитель подробно рассказал обо всём, что видел и слышал в Племени Хань, но намеренно умолчал о втором варианте, предложенном Ло Чуном — об обмене людей на провизию. Всю дорогу домой эти восемь мужчин совещались. Они, взрослые охотники, были главной опорой племени, и если бы дело дошло до сделки, вождь наверняка отдал бы на обмен женщин и детей. Мужчины не могли этого допустить.
Чем отдавать своих близких за еду, лучше уж всем вместе уйти в Племя Хань. Чтобы избежать трагедии разлуки, они скрыли этот факт, оставив вождю лишь один выбор — полное присоединение.
Вождь, услышав новости, сначала крайне удивился, а затем решил, что Племя Хань — злые люди. У них еды завались, а они не желают помочь соседям! Мало того, пользуются бедой, чтобы угрожать и силой заставить их вступить в своё племя. Мысли таких людей порой вызывают отвращение; даже в современные времена их немало. Они считают, что если кто-то живёт лучше них, то этот человек обязан им помогать, словно это какой-то неписаный закон. А стоит получить отказ, они тут же начинают мешать благодетеля с грязью.
Итог был предсказуем. Вождь не принял "дерзких" условий Племени Хань. Он решил, что его племя выстоит и без чужой помощи, перетерпит трудности, но не поддастся на угрозы.
Решение вождя мгновенно разнеслось по племени. И без того скудный рацион, сокращённый до одного приёма пищи в день, внезапно превратился в один обед раз в два дня. К тому же людей заставляли в такой холод выходить наружу и искать хоть какое-то пропитание.
Тут чаша терпения соплеменников переполнилась. Жизнь и так была не сахар, а стала вовсе невыносимой. И хотя люди не решались открыто перечить вождю, на душе у них было горько.
Тот вождь наивно полагал, что инцидент исчерпан. Однако он никак не ожидал того, что произошло дальше: в его племени случился массовый побег.
Те восемь мужчин, побывавшие в Племени Хань, не сидели сложа руки. Они во всех красках расписывали соплеменникам чудеса, которые видели, и все блага, что сулило вступление в Племя Хань. Сердца людей наполнились тоской по лучшей доле.
В итоге заговорщики собрали вокруг себя целую толпу единомышленников. Однажды ночью, когда все остальные спали, почти половина племени тихо поднялась со своих мест. Забрав с собой нехитрые пожитки, люди под покровом темноты последовали за восемью смельчаками. Весь этот поток беженцев устремился в сторону Племени Хань.