Глава 508: Дай мне подержать хотя бы раз (9) •
Моё условие было простым.
Я отдаю белый демонический кристалл, а Божественный Целитель позволяет увидеть, как именно использует его для лечения Чегаль Хёка — и что получится в конце.
Любопытство у меня, конечно, имелось и без старика Сина.
Для меня белый демонический кристалл почти не отличался от редчайшего эликсира. Но только потому, что я обладал Демоническим Искусством Поглощения Небес. Для обычного человека это всего лишь красивый белый камень.
И вдруг выясняется, что кристалл можно применять иначе.
Такое знание само по себе стоило внимания.
Правда, я не собирался вытряхивать его из Целителя настолько нагло. Здесь настойчивость исходила скорее от старика Сина.
Перед тем как я отправился на встречу, он сам велел поставить это условие.
Очень необычно.
Старик сколько угодно ругал мои решения, спорил и давал советы, но почти никогда не указывал, что именно делать. Он не раз говорил, что мёртвым неприятно вмешиваться в жизнь живых напрямую.
Раз уж сейчас нарушил собственное правило, дело должно быть важным.
Поэтому я не стал спорить и просто выполнил просьбу.
Результат получился половинчатым.
Целитель сперва отказал.
Объяснил, что даже после получения кристалла не сможет сразу приступить к делу. Но за словами чувствовалось другое: он не доверял мне полностью и явно не хотел показывать сам процесс.
Я мог бы на этом остановиться.
Вместо этого вспомнил, кто попросил меня настоять, и слегка усилил давление. Достаточно было намекнуть, что тогда белый кристалл останется у меня.
Божественный Целитель тяжело вздохнул и задумался.
Недолго.
Я успел сделать один глоток чая.
Потом он назвал свои условия.
Первое — всё должно происходить в безопасном месте.
Второе — кроме белого демонического кристалла понадобятся другие материалы, а на их сбор потребуется время.
И третье — запрет.
Он хотел лично наложить на меня ограничение, которое не позволит рассказывать увиденное.
Запрет от врача.
Мне даже стало интересно, отличается ли он чем-то от обычных.
Но именно здесь старик Син внезапно попытался остановить уже меня.
[Достаточно. Не стоит заходить настолько далеко и принимать на себя запрет ради одной тайны.]
Поздно.
Если уж я дошёл до этого места, отступать не хотелось.
— Согласен, — ответил я Целителю, проигнорировав Син Чоля.
Старый врач посмотрел на меня так, будто окончательно устал от существования этого мира, и нехотя кивнул.
На этом договорились.
В качестве безопасного места можно было выбрать клан Гу. Не то чтобы наш дом казался мне образцом безопасности, но среди доступных вариантов он всё равно был лучшим.
Я сразу передал Целителю кристалл.
Формально он ещё не выполнил условия, поэтому рисковать драгоценной вещью было глупо. Однако старик — не я. Схватить кристалл и убежать он не станет.
Когда белый камень наконец оказался у него в руках, в лице появилось такое облегчение, что сомнения только усилились.
Насколько же эта вещь ему нужна?
Неужели действительно настолько, что ради неё он терпел мои выходки?
Он говорил, что белый демонический кристалл поможет вернуть Чегаль Хёку голос.
И если это правда...
Я вспомнил Небесного Волка из прошлой жизни, и внутри неприятно заныло.
Может быть, его действительно не нужно было убивать?
Чегаль Хёк стал для меня границей.
Первым человеком, на котором я сознательно отказался жить только воспоминаниями прежней жизни. Решение не убивать его означало признать: нынешнее время — не копия прошлого, а люди вокруг имеют право оказаться другими.
С него же началась моя попытка вообще принимать окружающих, а не заранее считать каждого будущей угрозой.
Для меня это было важно.
Но сомнение никуда не исчезло.
А точно ли я поступил правильно?
Что, если однажды Чегаль Хёк всё-таки станет опасен?
Даже малая вероятность существовала. Может, пока не поздно, разумнее убить его сейчас?
Чем дольше думал, тем холоднее становилось внутри.
И тут Целитель неожиданно заговорил.
— Ты...
Я поднял глаза.
— Ты редкостно невоспитанный щенок, характер у тебя паршивый, а нрав местами просто мерзкий.
— Вы чего вдруг ругаться начали?
Слова входили один за другим, как хорошо заточенные ножи. Я даже нахмурился: это он решил отомстить за то, что я выкручивал ему руки кристаллом?
Но продолжение оказалось совсем не тем.
— И всё же плохим человеком я тебя не считаю.
Я замер.
Целитель говорил спокойно и без улыбки.
— Сам за собой толком следить не умеешь, зато детей рядом с собой тащишь за шкирку до последнего.
Неправда.
Я их как раз гонял без всякой жалости. Потому что иначе потом не выживут.
— С людьми ведёшь себя отвратительно, но после всё равно таскаешь внутри глупое чувство вины и сомневаешься.
Тоже чушь.
Кого надо было бить — бил. Кого надо было ломать — ломал. С моим характером я вообще редко что-то терпел.
Откуда он всё это взял?
Я уже собирался возразить, но слова почему-то застряли.
— Поэтому, — продолжил Целитель, — если ты ведёшь себя так и сейчас, я полагаю, что у тебя есть причина.
То есть он считает, что даже в моей мерзкой торговле с кристаллом существует оправдание.
От этой мысли внутренние шипы будто стали острее.
Я подавил неприятное жжение и ответил:
— Вы слишком многое себе придумываете. Я просто дрянной человек. Не надо искать красивых причин.
Что бы мной ни двигало, это не отменяет моих поступков.
Ответственность всё равно лежит на мне.
Нельзя действовать подло, а потом надеяться, что окружающие поймут скрытый мотив и простят. Всё, что я делаю, должен выдерживать сам.
Для меня только так правильно.
Целитель смотрел с выражением, в котором слишком отчётливо читалось сочувствие.
Внутри снова болезненно кольнуло.
Я проглотил это чувство.
Мы несколько секунд молчали, глядя друг на друга.
Потом старик отвернулся.
— Раз ты так считаешь, пусть будет так. Разговор закончен. Убирайся.
Я осторожно поднялся.
На сегодня дела с ним действительно закончились. Повезу ли я Целителя в клан Гу и когда именно — решим потом.
За окнами уже окончательно стемнело.
Пора возвращаться к себе.
Отец наверняка ждёт.
«Как же не хочется».
Я с самым кислым лицом направился к выходу.
У самой двери Целитель вдруг бросил мне вслед:
— И ещё. Это предупреждение для такого мерзавца, как ты.
— Предупреждение?
— Небесный Владыка сейчас здесь, в Сычуань. Будь осторожен.
Небесный Владыка?
Неожиданно.
Я успел удивиться, а потом едва удержал смешок.
— Божественный Целитель, такое обычно называется не предупреждением, а беспокойством.
— Пошёл вон!
— Уже иду.
Я тихо хмыкнул, поклонился перед выходом и закрыл за собой дверь.
Теперь оставалось вернуться в свою усадьбу.
Ночь уже пришла, вдоль дорожек зажглись фонари.
А внутри у меня будто лежал камень.
Проклятый старик вытащил наружу то, что я только что пытался загнать обратно. Мысль об убийстве Чегаль Хёка. Воспоминания о том выборе.
После разговора осталась вязкая, неприятная тяжесть.
Я резко ударил себя ладонью по щеке.
Получилось сильнее, чем собирался. Во рту появился вкус крови. Я стёр её тыльной стороной ладони.
— Соберись, придурок.
С момента изменения тела я всё яснее замечал: меняется не только плоть. С сознанием тоже происходит какая-то херня.
Возможно, именно это было самым опасным последствием.
Тем важнее держать голову на месте.
Нельзя позволить чужой силе сожрать то, кем я являюсь.
Надо помнить себя.
Не философию. Не бессмысленные поиски «истинной личности» и «смысла существования».
Достаточно простого определения.
Отморозок клана Гу.
Местный безнадёжный ублюдок.
Я всегда был им. И сейчас надо было держаться хотя бы за это.
[Мальчишка...]
Я услышал тревогу в голосе старика Сина и сразу попросил её не показывать.
Я не сломаюсь от подобной мелочи.
Не потому, что особенно сильный.
Просто сломаться мне нельзя.
Значит, не сломаюсь.
Я шёл вдоль огней и понемногу успокаивал дыхание. Даже пустил внутреннюю энергию по каналам, чтобы привести тело и сознание в равновесие.
К тому времени, когда мне показалось, что всё снова в порядке, показалась моя усадьба.
На пороге я остановился.
Здесь было жарко.
Не просто теплее окружающего воздуха. Температура словно поднималась именно вокруг дома.
Я уже знал этот жар.
Медленно вошёл.
Слуги снаружи поклонились, но лица у всех были напряжённые. Куда исчезли охранники клана Тан, обычно стоявшие возле моего жилья, я понятия не имел.
Да сейчас и не до них.
Деревянные ступени тихо скрипнули под ногами. Я поднялся, взялся за ручку и открыл дверь.
Внутри было темно.
И всё же казалось, будто комната странным образом светлее, чем должна быть.
На столе стояли две чайные чашки.
За ними неподвижно сидел человек.
Даже в полумраке хватало одних алых глаз, чтобы узнать отца.
Я медленно сделал шаг.
Над столом вспыхнул маленький огонёк.
Пламя было совсем небольшим, зато светило настолько ярко, что пришлось прищуриться.
Отец на меня по-прежнему не смотрел.
Он сунул руку за пазуху и достал предмет.
Я чуть не подавился воздухом.
Ночная светящаяся жемчужина.
Та самая.
Какого хрена она у него?
У меня внутри всё задрожало куда сильнее, чем хотелось показывать.
Отец наконец повернул голову.
Встретившись с его взглядом, я почти физически почувствовал, как тело деревенеет.
Сглотнул.
— Садись.
И тело послушалось быстрее головы.
Я аккуратно уселся напротив, сам не заметив, как встал на колени и сложил руки перед собой.
Отец спокойно сделал глоток чая.
Между нами лежала ночная жемчужина.
Атмосфера становилась такой плотной, что меня уже заранее начинало мутить.
Отец поставил чашку.
— Объясняй.
Я посмотрел на него.
И понял: надо было бежать ещё днём.
* * *
«Объясняй».
После этого слова я говорил довольно долго, хотя фактов старался давать как можно меньше.
Приходилось тщательно подбирать каждую формулировку. Отговорки я приготовил заранее, но теперь нельзя было ошибиться даже в мелочи.
Особенно после того, как отец положил передо мной жемчужину, которую я успел сбыть через Торговый дом Сотни Цветов.
Когда он, мать его, успел туда сходить?
Пришлось на ходу перестраивать всю легенду.
Версия получилась следующая.
Я случайно упал в ядовитое озеро и обнаружил там тайное хранилище клана Тан. Внутри нашёл ночные жемчужины и большой запас Пилюль Ядовитого Неба.
Съел пилюли — пережил перерождение тела.
Жемчужины вынес и передал торговому дому для продажи.
А затем выяснилась неприятная подробность: в том же хранилище обнаружились сведения, из которых следовало, что внутри клана Тан творится что-то подозрительное. Поскольку один из моих спутников мог оказаться втянут в эту историю, я сообщил Королю Ядов и решил помочь остановить происходящее.
Я выдавал всё это кусками, не торопясь.
И с каждой фразой яснее понимал, насколько жалко звучит моя ложь.
Дыр было больше, чем самой истории.
Пилюля Ядовитого Неба вовсе не гарантирует перерождение тела — тем более столь радикальное. Зачем я вообще пошёл к этому озеру? Как именно умудрился в него свалиться? Почему на дне вдруг нашлось хранилище? Откуда в неизвестно когда созданном тайнике взялись сведения о нынешнем заговоре?
Чем дальше говорил, тем отчётливее видел собственную могилу.
Будь я на месте отца, уже решил бы, что сын несёт какую-то запредельную чушь, и врезал ему для профилактики.
А уж признание, что я вынес из тайника Тан ночные жемчужины и продал их, вообще равнялось чистосердечному признанию в краже.
«Вот же блядь».
Я затеял всё это, потому что не ожидал появления отца.
Знай заранее, что он приедет, выбрал бы любой другой путь, пусть медленнее.
Теперь оставалось только закончить рассказ и ждать приговора.
Отец ни разу меня не перебил.
Сидел, слушал, не меняя выражения лица.
Когда я замолчал, он сделал ещё один глоток.
Глаза немного сузились.
Я напрягся всем телом.
Сейчас начнётся.
За эту жизнь отец бил меня всерьёз лишь во время прежнего поединка. Похоже, пора добавлять второй случай.
Я уже прикидывал, как принять удар так, чтобы было не слишком больно, когда он вдруг спросил:
— Как тело?
— Что?
Я действительно не ожидал.
— Ты сказал, что пережил перерождение. В каком состоянии находишься сейчас?
— Эм... Божественный Целитель меня осмотрел. Сказал, всё очень хорошо.
По крайней мере это была чистая правда. Я только что от него пришёл.
— Понятно.
Отец кивнул. Суженный взгляд на мгновение смягчился.
А затем воздух изменился.
Сердце будто сжала невидимая ладонь.
Я резко вдохнул.
— Значит, и то, что кто-то дал тебе яд, тоже правда.
Отец смотрел прямо на меня.
— Третий.
— Д-да.
— Хорошо, что ты решил не действовать в одиночку и дал Королю Ядов основание вмешаться.
Давление легло на плечи.
Тяжёлое, плотное, исходящее от одного присутствия отца.
«Проклятье».
Я ведь стал намного сильнее. А всё равно едва не прикусил губу, потому что его давление уже сгибало тело.
— Но за то, что ради этого ты сам позволил отравить себя, тебя следует наказать.
— Простите.
Ну вот. Всё-таки получу.
Я сглотнул.
Отец вдруг встал.
Я автоматически поднял голову, решив, что сейчас он просто подойдёт и начнёт бить.
— Однако...
Он смотрел не на меня.
Взгляд был направлен к двери.
— Похоже, прежде тебя есть человек, которого следует наказать раньше.
— Глава?..
Отец не ответил.
Дверь сама распахнулась, хотя он к ней даже не прикоснулся.
Он вышел наружу.
И ночь исчезла.
Я видел это собственными глазами.
Тёмное небо с поднявшейся луной за одно мгновение стало синим, будто наступил день.
В воздухе появилось солнце.
Настоящее сияющее солнце там, где ему по времени давно полагалось скрываться за горизонтом.
Я остался стоять с открытым ртом.
— Жди здесь, — произнёс отец.
Его лицо по-прежнему было таким же бесстрастным, как моё собственное в лучшие моменты.
Но чёрные волосы постепенно меняли цвет.
Красный.
Тот же оттенок, что в глазах.
Я никогда не видел отца таким. Ни в этой жизни, ни в прошлой.
Это была его настоящая боевая форма.
— Вернусь раньше, чем остынет чай.