Глава 503: Дай мне подержать хотя бы раз (4) •
Мир проклял людей.
Эта фраза никак не выходила из головы.
Проклял — как именно?
Старик Син говорил, что нынешние воины получают меньше силы, чем люди его эпохи, даже достигая тех же ступеней мастерства. Но что это означает на практике? Мир опустил потолок человеческих возможностей? Или просто уменьшил отдачу от каждого достигнутого уровня?
Я не знал.
Но если старик прав, вывод получался один.
«Нам пиздец».
В его эпоху люди без особого удивления демонстрировали то, что теперь считалось почти невозможным. И даже такими силами они не смогли окончательно уничтожить Кровавого Демона.
Да, формально его запечатали.
Только вот после всего, что я видел и слышал от самого Кровавого Демона, слово «запечатали» уже не слишком успокаивало. Он производил впечатление существа, которое способно выбраться в любой момент, но по какой-то причине предпочитает оставаться там, где находится.
Будто ждёт.
Чего именно — непонятно.
И Кровавым Демоном неприятности не исчерпывались.
Оставался Небесный Демон.
Я сильнее вдавил стопу в землю и развернул корпус.
Почва под ногой треснула и просела. По телу уже шла внутренняя энергия Искусства Боевого Клыка, Рассекающего Небо.
Боль пришла следом.
После линьки она никуда не исчезла. Техника по-прежнему выворачивала тело так, будто перемалывала его изнутри. Просто теперь я мог терпеть эту боль, почти не меняясь в лице.
Я выбросил руку.
Кулак разорвал воздух с сухим хлопком, и вместе с ним на мгновение вспыхнуло синее пламя.
— Цок.
Мне это не понравилось.
Огонь появился без моего намерения.
Похоже, после того как кровавая ци и тело окончательно срослись, пламя стало просачиваться в любое боевое искусство, которое я использовал.
Само по себе это скорее преимущество. Синий огонь был несравнимо мощнее прежнего лилово-красного, а неприятный откат от кровавой ци исчез. Если пламя Искусства Огненного Колеса Гу само усиливает мои удары, в настоящем бою я только выигрываю.
Но для тренировки это, сука, мешало.
Я хотел отрабатывать Боевой Клык в чистом виде, а огонь лез в каждое движение и сбивал ощущение техники.
Стряхнув пальцы, я прекратил циркуляцию и вернул энергию в сердце.
Сейчас я тренировался без Техники Перестройки Тела и Ци, оставив тело в настоящем состоянии. Надо было понять, что именно со мной произошло.
Высокий рост всё ещё ощущался непривычно, хотя после драки с Владыкой Поражений я уже немного освоился. Когда тебя долго и методично избивают, о собственном теле узнаёшь массу нового. Но одиночная проверка давала другие сведения.
Одно стало ясно сразу: с активной Перестройкой Тела и Ци сражаться заметно неудобнее.
Во время поединка с Эксцентричным Бессмертным я был вынужден скрывать настоящий облик и держал прежнее тело. Сначала казалось, что ничего страшного: техника потребляет сравнительно немного энергии.
На деле раздражала не цена, а постоянное поддержание формы.
В обычной жизни это почти незаметно. В бою приходится непрерывно удерживать изменённые кости и мышцы в нужном состоянии, тратить часть внимания и внутренней энергии на баланс. Мелочь, а цепляется за каждое движение.
На секунду возникло желание просто перестать маскироваться.
Потом я посмотрел на собственную руку и мысленно послал эту идею нахрен.
Слишком много проблем.
Главная — настоящий облик невозможно не заметить.
Я провёл пальцами по щеке. Издалека кожа выглядела человеческой, но вблизи изменения были видны. Не настолько страшные, как на левой руке, где цвет полностью сменился и проступила чешуя, однако и лицо больше нельзя было назвать совершенно обычным.
А ещё волосы и глаза.
Видимо, изменилось само Искусство Огненного Колеса Гу. То, что прежде постепенно наливалось красным, теперь ушло в синий оттенок.
И как это объяснять дома?
Особенно теперь, когда сюда припёрся отец.
«Может, всё-таки сбежать?»
На этот раз мысль была почти серьёзной.
Вот она, долгожданная возможность для побега из дома. Раз уж всё так удачно пошло по пизде, можно ведь просто взять и исчезнуть?
[Из всех возможных мыслей ты выбрал именно эту?]
Старик Син, конечно, вмешался сразу.
«А что? По-моему, обстоятельства вполне располагают».
Он неожиданно промолчал.
Даже старому хрену, похоже, нечего было возразить.
Сколько раз он говорил: старайся — и добьёшься. Только теперь выяснилось, что само небо могло заранее перекрыть людям путь, по которому им предлагалось стараться.
Это уже откровенно нечестно.
«Один раз у него что-то не получилось — и оно устроило истерику на весь мир».
Не вышло по собственному плану, значит, надо искалечить дорогу всем остальным. Мерзко, мелочно и очень по-ублюдски.
Но меня цеплял ещё один вопрос.
«Старик».
[Да.]
«Госпожа Тан назвала это проклятием, верно?»
[Сколько можно повторять — он не госпожа.]
«Да какая сейчас разница».
Вот ведь глазастый. Даже в такой момент докопался.
«Если Тан Джэмун действительно говорила о проклятии, спорить трудно. Но меня кое-что смущает».
Старик спросил что.
Я не сразу ответил.
Мир наложил проклятие, и человеческие пределы снизились. Это одна версия.
Но в памяти всплывали другие слова.
«Как думаешь, что произойдёт с миром, лишившимся хозяина?»
И Ён Ильчхон, и Кровавый Демон говорили именно об этом.
У мира был хозяин. Теперь его нет. А сам мир, если верить услышанному, почему-то до одержимости стремится всё переиграть.
После того, что он уже вытворял, поверить в очередную мерзость вроде проклятия было нетрудно.
И всё же мысль не давала покоя.
Если хозяин мира служил связующим звеном для всего живого, может ли мир после его исчезновения вообще оставаться прежним?
Что, если падение человеческих возможностей — не наложенное наказание, а последствие этой утраты?
Я допускал, что предел людей действительно снизился. Но причина могла быть совсем другой.
Впрочем, сейчас это не имело практического значения.
Надо было решить более близкий вопрос.
«Старик».
[Что ещё?]
Я сжал левую руку.
Квиджон отозвался сразу.
Повязка дрогнула, изменила ощущение и поползла от предплечья вниз. Я направил её к кисти и плотно обмотал кулак, превращая в нечто вроде мягкой боевой перчатки.
Раз Квиджон невозможно порвать или сломать, из него получалось великолепное оружие. А на ощупь он всё ещё оставался похож на ткань, поэтому не мешал мне так, как обычные металлические перчатки, которые я терпеть не мог.
После недавнего поединка я окончательно убедился, что стоит научиться пользоваться им лучше.
— Вы сказали, мир проклял людей.
[Ну?]
— Тогда что будет со мной?
[В каком смысле?]
— Я больше не человек.
Старик замолчал.
Странно, но страшное по сути признание прозвучало у меня совершенно спокойно.
Я уже несколько дней обдумывал эту перемену и сам не понимал, почему отношусь к ней настолько ровно.
— Если проклятие наложено именно на людей, может, меня оно больше не касается?
[Что?]
Логика была примитивная, но очевидная.
Я больше не человек. Мне мерзко было это признавать, сама мысль бесила, однако факт оставался фактом. Тогда почему человеческое проклятие должно действовать на меня?
Разумеется, всё наверняка сложнее.
Старик так и сказал.
Но мне хотелось верить именно в простой вариант.
[Мальчишка.]
— Да?
[Я тебя не понимаю. Почему ты радуешься?]
— Радуюсь?
Я машинально коснулся рта.
Уголки губ и правда слегка поднялись.
Смешного в ситуации не было ничего. Я задумался и через несколько секунд понял причину.
Мне стало легче.
Надежда на то, что проклятие больше меня не касается, означала возможность становиться сильнее там, где остальные рано или поздно упрутся в стену.
Можно решить, что меня обрадовало само превосходство. В какой-то мере оно, конечно, заманчиво: когда все стоят на месте, одному идти дальше приятно.
Но улыбнулся я не поэтому.
Если только я смогу продолжать становиться сильнее...
«Тогда у меня хотя бы будет право тащить всё одному».
Не втягивать остальных. Не заставлять их идти под каток вместе со мной. Получить вескую причину самому отвечать за то, что приближается.
Да, меня злила перспектива снова одному месить грязь и кровь. Но одновременно было странно спокойно от мысли, что люди, которые всплывали у меня в голове, возможно, останутся в стороне.
[Мальчишка...]
В голосе старика послышалась жалость.
«Не надо так. Я серьёзно считаю, что это не худший вариант».
[Я вообще ничего такого не сказал.]
«Вы просто чувствуете себя виноватым, потому что мне придётся разгребать дерьмо, которое оставили вы, да?»
Син Чоль снова умолк.
Вот и ответ.
Характер у него мерзкий, упрямства через край, но плохим человеком он никогда не был.
«Не переживайте. Раз уж всё равно лезть в эту помойку, заодно и ваше дерьмо уберу».
[Хватит называть это дерьмом. Слушать противно.]
«А что, если оно и есть дерьмо?»
Теперь я понимал, откуда взялась его недавняя подавленность.
Они запечатали Кровавого Демона, но не сумели решить проблему окончательно. Последствия достались потомкам. Син Чоль считал это своей виной.
Я такого чувства не понимал.
Они изломали себя, дошли до предела и хотя бы сумели запечатать чудовище. После такого можно было без всякого стыда сказать: «Остальное теперь ваше». Почему он должен извиняться за то, что не совершил невозможного?
Я называл оставшийся бардак дерьмом только ради шутки. На деле думал именно так.
Да, неприятно, что разгребать выпало мне.
Но всё равно пришлось бы.
Если я хочу предотвратить Кровавую Беду, пути сходятся в одном месте.
Я уже знал, что Небесный Демон связан с Кровавым. После посещения другого мира возникло подозрение, что и Божественный Меч из прошлой жизни имела к этому отношение.
А Союз Мурима вообще оказался по уши замешан в кровавой ци.
Что бы я ни начал делать, эта история всё равно встанет поперёк дороги.
Так зачем старику извиняться?
Мне в каком-то смысле даже повезло.
Лучше я.
Не те, кому положено жить спокойно и счастливо.
[Кстати, мальчишка.]
— Да?
[А с тем типом всё в порядке?]
— С каким?.. А.
Я понял, кого он имеет в виду.
Громовой Клык. И нечто внутри него, которое называло себя Намгун Мёном, хотя старик Син явно в этом сомневался.
Я оставил меч в комнате, запихнув в ящик.
Он достал меня бесконечным воплем, и я просто закрыл его подальше. К счастью, когда отходишь на достаточное расстояние, голос перестаёт быть слышен.
— И слава богу. Если бы он, как вы, пропитал мою энергию, у меня бы уже уши кровью пошли.
Раз Бессмертный сам скинул на меня оружие, почему бы некоторое время не подержать его в ящике? Передавать его Намгун Биа прямо сейчас тоже было сомнительной идеей.
Да и вся история с Клыком всё ещё бесила.
Меч, который должен подчиняться только крови Намгун и лишь тому, кого сам признаёт, позволил взять себя мне.
Почему?
Я пытался расспросить Намгун Мёна, но тот вместо ответа только орал. В какой-то момент терпение кончилось, и меч отправился в ящик.
[Ты всё-таки удивительный ублюдок.]
Старик, похоже, не верил, что я действительно так поступил.
«А чего церемониться? Друзьями мы всё равно не станем».
К тому же сейчас мне особенно хотелось тишины. Одного злого старика в голове вполне достаточно.
[...Вот ведь гад...]
Но Громовой Клык был не главной причиной беспокойства.
К вечеру обещал вернуться отец.
Вот от этого мне по-настоящему хотелось сбежать.
Я бы уже предпочёл немедленно получить свою выволочку и закончить, но отец зачем-то ушёл по делам. И это тоже было странно.
Зачем ему вообще дела в Сычуань?
* * *
В центре одного из городов Сычуань возвышалось местное отделение Торгового дома Сотни Цветов.
Здание нарочно бросалось в глаза: роскошный вход, дорогая отделка, безупречно вышколенный персонал. Иначе и быть не могло. Ми Хёран, глава торгового дома, не прощала небрежности ни себе, ни людям под её началом.
Руководитель сычуаньского отделения, Тэ Могри, в последние дни жил надеждой.
С возрастом он всё отчётливее чувствовал, как отстаёт. Показатели ухудшались, а слухи о том, что наверху узнали о его попытках провернуть кое-какие сомнительные дела, становились всё громче. Уже поговаривали, что для Сычуань подбирают нового начальника.
Тревога росла с каждым днём.
И именно тогда ему доложили о неожиданном госте.
«Первый молодой господин клана Гу прибыл лично».
Гу Янчхон.
Он не был родным сыном главы Торгового дома Сотни Цветов, считался ребёнком наложницы, но оставался единственным сыном главы клана Гу и почти бесспорным будущим наследником. К тому же недавно о нём заговорили как о Малом Владыке Преисподней — молодом чудовище с невероятным талантом.
Слухи приписывали ему даже Сферу Преображения в возрасте, когда он ещё не достиг двадцати.
Вот этому Тэ Могри, конечно, не верил. Молодой воин на Сфере Преображения? Смешно.
Но главное было не в этом.
Главное — Гу Янчхон пришёл к нему сам.
А внутри торгового дома давно шептались, что Ми Хёран относится к этому юноше особенно тепло.
Отказаться от встречи Тэ Могри не мог. Наоборот, решил использовать случай и заработать хотя бы немного расположения, чтобы удержать должность.
Он ожидал простого разговора.
Вместо этого потом ещё долго вспоминал улыбку Гу Янчхона и одну фразу:
«Матушка обрадуется».
Юноша улыбался широко и беззаботно, однако давление в его взгляде и манера разговора постепенно сжимали собеседника, не оставляя ему пространства.
Тэ Могри точно знал: у Гу Янчхона и Ми Хёран нет ни капли общей крови.
И всё же в тот день он впервые ясно увидел в мальчишке нечто от самой хозяйки.
Оставалось сделать вывод.
Это шанс.
К чёрту купеческую гордость, принципы и прочую красивую чушь. Тэ Могри давно понял цену подобным словам.
Да, он мог получить в качестве клиента Божественного Целителя. Но удовлетворить его просьбу всё равно не мог. А вот Гу Янчхон стоял перед ним здесь и сейчас, и от одного присутствия юноши становилось тяжело дышать.
Тэ Могри выбрал сторону первого молодого господина.
Когда выяснилось, что Гу Янчхон действительно отправил письмо Ми Хёран, руководитель отделения окончательно решил, что поступил правильно.
С тех пор прошло всего несколько дней.
И теперь он горько жалел о своём выборе.
— Я слышал, мой сын кое-чем торговал через это отделение.
Тэ Могри едва не дрожал.
— Г-глава Гу... Это... понимаете...
— Можете не отвечать.
От этих слов стало только хуже.
— Хотя я бы предпочёл, чтобы вы всё-таки ответили.
Тэ Могри застыл.
Гу Чольун смотрел на него спокойно.
— Боюсь, сегодня мне будет трудно рассчитать силу.
Поздно.
Как бы Тэ Могри ни сожалел о решении, сделанном несколько дней назад, отменить его уже было невозможно.