Глава 430: Бесчувствие. •
Смерть.
Гу Янчхон нахмурился, услышав слово, которое казалось одновременно привычным и бесконечно далеким.
— Что это вообще значит…
Это прозвучало слишком внезапно.
Что значит — он скоро умрет?
Широко распахнув глаза, он уставился на Старика Шина, а тот спокойно продолжил объяснение:
— У каждого человека есть так называемый сосуд. Ты ведь и сам об этом знаешь.
— …Да.
Сосуд, который есть у любого человека.
Его можно назвать формой, вмещающей энергию, или источником того самого чувства присутствия, присущего каждому из нас.
Какова же была цель Старика Шина, заговорившего об этом сосуде?
Гу Янчхон, слегка опустив взгляд, стал ждать продолжения.
— Твой сосуд достиг своего предела.
От слов Старика Шина внутри все похолодело.
— …Что вы имеете в виду?
— То, что ты способен использовать несколько видов энергии одновременно, и то, что сосуд, вмещающий их, достиг предела — это разные вещи.
Даже если проблема опасности столкновения энергий и их взрыва решена, это не отменяет того факта, что сосуд, в который эта энергия заливается, может переполниться или треснуть.
Что вызывало вопросы, так это…
— Подобные вещи… насколько я помню, я не слышал об этом раньше.
Сколько бы раз он ни проходил осмотр у Старика Шина, тот никогда не говорил ничего подобного.
Услышав слова Гу Янчхона, Старик Шин издал серию прерывистых вздохов, словно не веря своим ушам.
— Я и подумать не мог, что ты впустишь в себя еще одну энергию. Ты хоть понимаешь, насколько абсурдно, что обычный человек доводит свой сосуд до предела?
— …
— Твой сосуд не так уж мал по сравнению с другими. И все же он заполнен до краев, вот-вот перельется через край. Неужели ты не понимаешь, что это значит?
Если вода в сосуде перельется, энергия, которая не нашла места, взорвется прямо внутри тела.
А если даже не перельется, это означает, что сосуд может разбиться в любой момент, превратив все в хаос.
— Неужели нет никакого способа?
— Как я уже говорил раньше, самый быстрый способ — это запечатать даньтянь.
Самый быстрый и относительно безопасный метод — это действительно запечатать даньтянь, чтобы перекрыть поток, но…
— …Это невозможно.
Это был выбор, ничем не отличающийся от смерти.
Впереди его ждало слишком много дел.
Для Гу Янчхона вариант разрушить даньтянь и стать обычным человеком был немыслим.
— Есть ли другой способ?
На слова Гу Янчхона Старик Шин нахмурился еще сильнее. Он корил его за глупость, за то, что тот готов даже на такое, лишь бы сохранить боевые искусства.
Для Старика Шина люди боевых искусств всегда были такими.
«Дураки, которые ставят силу выше собственной жизни».
Ведь только оставшись в живых, можно увидеть дорогих людей.
Только оставшись в живых, можно надеяться на будущее.
Но этот род людей все равно ничем не отличался от мотыльков, летящих на огонь.
Старик Шин лишь хмурился, вспоминая воинов, которые погибли именно так.
— Если тебя это не устраивает, есть два пути.
Тем не менее, он предложил варианты.
Потому что считал, что это — долг лекаря.
«Значит, способ все-таки есть». Когда Гу Янчхон начал менять выражение лица, услышав это, Старик Шин добавил:
— Нужно просто перестать увеличивать объем энергии. Если сохранишь нынешнее состояние, то при удачном стечении обстоятельств сможешь прожить отведенный тебе срок.
— …
Это означало лишь одно.
Прекратить тренировки и больше не увеличивать внутреннюю Ки. Иными словами — оставить мысли о накоплении других видов энергии.
Значит ли это, что нужно остановить рост и жить, поддерживая текущее состояние?
Возможно, это был правильный путь.
Если привести в порядок лишь те части, которые вызывали дискомфорт из-за несовершенства стадии Хуацзин, он оставался в относительно нормальном состоянии.
А если учесть, что в Чжунвоне мастеров стадии Хуацзин от силы наберется на тысячу человек, то, возможно, он смог бы прожить жизнь, расправив плечи, даже сохранив нынешний уровень.
Но…
«Это тоже бессмысленно».
Он лучше кого бы то ни было знал, что не может так поступить.
Увидев подавленное выражение лица Гу Янчхона, Старик Шин глубоко вздохнул. Он понял, что и этот вариант не сработает.
— Ты тоже ничем не отличаешься от других дураков. Неужели ты настолько не можешь отказаться от боевых искусств?
— …Простите.
Старик Шин этого не поймет.
Гу Янчхон в любой момент был готов отказаться от боевых искусств.
Если бы он пожелал, то мог бы прямо сейчас запечатать даньтянь и жить как обычный человек, сколько угодно. Но…
«Если я так сделаю, кто тогда спасет их?»
Это то, что он должен сделать.
И дело было не в громких словах о спасении мира.
Достаточно было спасти тех, кто находится рядом.
Именно для этого ему были нужны боевые искусства.
Поэтому он никак не мог отказаться от своего роста.
— Есть ли… другой способ?
Он ведь сказал, что есть еще один путь.
Неужели это его единственная надежда?
Пока Гу Янчхон с трудом подавлял тревогу, Старик Шин со вздохом заговорил:
— Хотя это нельзя назвать лечением, продлить этот срок я могу.
— Вы хотите сказать…?
— Я имею в виду, что с помощью лекарств можно снизить уровень опасности. Но вылечить тебя невозможно. Этого не под силу даже моим рукам.
— …
Гу Янчхон, выслушав слова Старика Шина, погрузился в раздумья. Старик Шин молча наблюдал за ним. На протяжении всего разговора с Гу Янчхоном он испытывал странное чувство отчужденности. Похоже, закончив размышлять, Гу Янчхон коснулся губ рукой и спросил:
— …Это лекарство, о котором вы говорите, можете изготовить только вы?
— Да. Во всем Чжунвоне это под силу только мне.
Так оно и было. Гу Янчхон никогда не слышал о лекарстве, способном поддерживать целостность сосуда, который вот-вот треснет. Это могло бы стать своего рода хорошей новостью, но было одно самое важное «но».
— Старик Шин, намерены ли вы дать его мне?
Вопрос заключался в том, станет ли Старик Шин вообще готовить это лекарство для самого Гу Янчхона.
— Нет. Я не собираюсь этого делать.
На это Старик Шин твердо ответил отказом.
— В лучшем случае это лишь продлит срок, но я не стану ничего делать для того, кто, имея перед собой другие верные способы, отказывается ими воспользоваться.
— …
— Старик Шин.
В гнетущей атмосфере Гу Янчхон спросил:
— Если это продлит мою жизнь, то насколько?
Старик Шин почувствовал, как в нем закипает ярость от того, что даже сейчас Гу Янчхон спрашивает лишь об этом.
— Как бы хорошо лекарство ни подействовало, сорока лет тебе не перешагнуть. А если тело не будет должным образом принимать препарат, то, возможно, едва ли удастся прожить больше десяти лет.
Услышав это, Гу Янчхон глубоко задумался, словно что-то подсчитывая. Старик Шин, наблюдая за ним, добавил:
— И даже не думай, что сможешь продлить жизнь лекарствами в ожидании исцеления. Это лекарство…
— …Десять лет, значит.
Старик Шин хотел объяснить, в чем заключается опасность, но Гу Янчхону это казалось неважным. Глядя на старика, он произнес бесстрастным голосом:
— Этого достаточно.
— …
В ушах отозвался сухой голос, лишенный всяких интонаций.
Близился закат. На площади проходил банкет в честь возвращения Короля Ядов. Старик Шин сидел на веранде своего жилища и наливал себе вино.
— Значит, вот как…
Старик Шин прокручивал в голове разговор с Гу Янчхоном, размышляя, почему тот вызывал у него такое чувство отчужденности. Лишь долго обдумывая это, он наконец осознал причину. А может, он знал ее с самого начала.
«Тот ребенок ничуть не изменился».
Его колючесть не исчезла, а напряжение не ослабло. Он просто скрывал это. Старик Шин вспомнил их первую встречу. Тогда мальчик, с которым он столкнулся, вопреки своему свирепому характеру, имел «мертвые» глаза.
Те самые глаза, что были у воинов, которые сами лишали себя жизни из-за событий в Магёне. У Гу Янчхона были точно такие же. Старик Шин, вспоминая об этом, залпом выпил вино.
«Ты…»
У тебя изначально не было привязанности к жизни. Таким Гу Янчхон предстал перед Стариком Шином. Ему следовало понять это раньше. Тот вид, когда он о чем-то размышлял, говоря о собственной смерти. В нем не было страха. Лишь сложность в упорядочивании графика, отведенного ему.
То, что сосуд настолько нестабилен, несомненно, должно было влиять и на психологическое состояние. Возможно, он постоянно испытывал невыносимые муки или головные боли. Однако, на взгляд Старика Шина, Гу Янчхон выглядел спокойным, даже переживая подобное.
«Это не спокойствие. Он просто исчерпал себя до самого дна».
Ни духа, чтобы колебаться от боли. Ни ужаса, чтобы бояться смерти. В этом ребенке больше не осталось ничего.
В тот момент, когда Старик Шин встретил Гу Янчхона, приведенного Королем Ядов, он сразу все понял. Обычный воин мог этого не заметить, но глаза Старика Шина были иными. Гу Янчхон находился в таком состоянии, что было бы странно, если бы он умер в любую минуту.
Причина, по которой он попросил его протянуть запястье, когда хотел лишь слегка поздороваться, заключалась именно в этом. Внутри него был полный хаос. Энергия Гу Янчхона кое-как поддерживала гармонию, но это было скорее насилием над собой. Гармония, созданная насильно, в конце концов неизбежно вызывает резонанс внутри тела. И даже если удерживать ее силой, времени оставалось совсем немного.
Неужели этот ребенок не знал об этом? Старик Шин лишь задавался вопросом.
— …
При этом его радость от слов, что можно оттянуть неизбежное на десять лет, была для Шин И по-настоящему пугающей.
Это была не радость человека, который радуется тому, что сможет выжить.
«Что же, в конце концов…»
Что же так сильно сломало этого ребенка?
Для того, кому едва исполнилось двадцать, он выглядел слишком холодным.
«Что же ты собираешься делать?»
Шин И вспомнил Гу Янчхона, покидавшего его дом в последний раз.
Забыв о его словах, что он ни за что не даст лекарство, Гу Янчхон ушел, напоследок бросив, что придет снова.
Глядя ему вслед, Шин И почувствовал, будто на сердце легла тяжелая каменная глыба.
Для Шин И видеть того, кто не дорожит собственной жизнью, — это именно такое чувство.
— Эх, цц.
Даже так, Шин И не даст лекарство, как и обещал.
Изготовить его было непросто, да и ингредиенты было нелегко достать, даже если очень захотеть.
Сейчас у него осталась лишь та доза, что предназначалась для Ви Соль-А.
Конечно, даже если бы ингредиенты были в наличии, он не смог бы дать его этому ребенку, ведь как только начнешь принимать это лекарство, пути назад уже не будет.
Даже если попытаться запечатать даньтянь позже, выжить уже не удастся.
Более того, если после первого приема перестать принимать его постоянно, в конце концов возникнут проблемы с врожденной жизненной энергией.
Разве может лекарь дать такое лекарство?
Поскольку он все же немного ждал этой встречи, то, что все разрешилось именно так, вызывало лишь неприятное, гнетущее чувство.
Когда Шин И разливал вино по чашам,
Др-р-р.
Он почувствовал, как кто-то открывает дверь. Шин И фыркнул, ощутив это присутствие.
— Хм, говорил ведь, что какое-то время не придешь, так зачем же все-таки приперся?
Хотя слова прозвучали довольно грубо, вошедший лишь коротко усмехнулся.
— Найти тебя оказалось сложнее, чем я думал. Похоже, ты умеешь прятаться лучше, чем я предполагал.
Голос — тяжелый, но в то же время мягкий. Хотя старик был весь покрыт морщинами, свидетельствующими о прожитых годах, его расправленные плечи и прямая спина выдавали в нем мастера боевых искусств.
— Послушай, если ребенок не хочет, надо бы подумать о том, чтобы отступить. Разве можно действовать так принудительно?
Хе-хе.
На слова Шин И старик лишь продолжал посмеиваться.
— Для ребенка он уже довольно стар, не находишь?
— Какая разница, сколько ему лет?
— Если ты так сильно привязан к ним, почему бы тебе самому не пойти? Ведь не только у меня есть семья.
— Если я хоть попытаюсь их найти, кто знает, что вы, люди, можете натворить. Разве я могу позволить себе увидеть их?
На слова Шин И старик, не ответив, направился к веранде.
Шух.
По мановению руки старика бутылка вина поднялась в воздух и сама влетела ему в ладонь. Хотя это было обычное использование телекинеза, Шин И даже бровью не повел.
— В одиночестве пьешь такое жалкое вино, совсем на тебя не похоже. Что-то случилось?
— Не бери в голову. Просто сегодня захотелось выпить.
— Хм… ясно.
Похоже, на этом его интерес иссяк, и старик больше не расспрашивал.
Топ-топ.
За спиной старика, медленно приближавшегося к Шин И, развевались боевые одежды.
На них было отчетливо вышито слово «Намгун» (南宮).
— Ах, кстати, ты видел того ребенка?
— …
От слов старика плечи Шин И слегка дрогнули.
— «Маленький Яма»… кажется, его так называли? Я говорю о ребенке, которого так зовут.
— Если хочешь увидеть — иди и смотри. Кажется, девочка из того же дома сейчас тоже там.
На слова Шин И старик широко улыбнулся и сел рядом с ним.
— Сейчас смотреть немного не с руки… Посмотрю позже. В любом случае, мы увидимся, так что удовольствие можно немного отложить.
— Ты по-прежнему невыносимо упрям.
— Слышать это от тебя довольно неприятно.
Смеясь, старик встряхнул бутылку вина.
Это было дешевое вино, которое он пил нечасто, но для того, чтобы выпить его, глядя на луну, оно подходило неплохо.
Незаметно солнце зашло, и в ночном небе взошла полная луна.
Живая история клана Намгун и один из абсолютных владык праведного Мурима.
Владыка Юга.
Небесный Почтенный, Намгун Чжольчхон, пристально глядя на луну, сделал глоток вина.