Глава 693. Даже не будучи человеком, он не скупится на сострадание •
— Покрытое грязью, очертаниями напоминающее свинью, оно росло, когда его кормили, — так описал существо старейшина Абидель.
Вместо "статуя" уместнее было бы назвать его "глиняная фигура", или, точнее, "свинья, облепленная илом".
Это был неодушевленный предмет, но он жил каким-то иным, противоестественным образом.
На третий день после того, как один из жителей деревни принес находку, он рассказал о ней старейшине, утверждая, что статуя может защитить поселение и наделить своих последователей особой силой — способностью не чувствовать боли.
Или, другими словами, стать бесчувственными.
Когда житель деревни без колебаний полоснул себя кинжалом по руке, старейшина поверил. Несмотря на некоторую настороженность, требования статуи казались несложными — всего лишь нужно было ее кормить.
— Как она ела? — спросил Лу Ли.
— Когда никто не смотрел, раздавались звуки, похожие на чавканье свиньи… а потом еда исчезала, — ответил Абидель.
Возможно, это было самовнушение, а может, статуя действительно оберегала деревню, но ее появление вселило в жителей чувство безопасности.
Однако со временем начали возникать проблемы.
— Она ела все больше и больше. Мы не могли позволить себе кормить ее мясом, поэтому начали давать батат. Батат она тоже принимала, но вскоре и батата стало не хватать…
Сплоченная прежде деревня раскололась. Часть жителей во главе со старейшиной Абиделем хотели избавиться от статуи. В противном случае, не нуждаясь в ее защите, люди могли умереть от голода.
Остальные, в основном последователи культа статуи, отказались. Они хотели получить больше силы.
Они верили, что благодаря вере не боятся боли и не чувствуют голода.
Однако, скорее всего, дело было не в искренней вере, а в том, что они слишком долго находились рядом со статуей и подверглись воздействию аномалии.
Старейшина Абидель говорил, что статуя, кроме как есть, больше ничего не делала. Все так называемые "откровения" и "видения" были выдуманы или подстроены ее последователями.
Абиделя отстранили от дел, а ему и другим жителям деревни запретили приближаться к статуе. Впрочем, это уберегло их от оцепенения.
Но вскоре даже охота и грабежи проезжих не могли удовлетворить аппетит статуи.
Последователи начали поглядывать на проходящих мимо торговцев и путешественников.
У них была еда.
У них были деньги, на которые можно было купить еду.
Они сами были едой.
Несмотря на постоянные бедствия и Тишину, люди неохотно покидали обжитые места, но все же через эту деревню, расположенную менее чем в семидесяти милях от Револтауна, время от времени проходили переселенцы и торговцы.
Первые появлялись регулярно, пусть и нечасто. Вторые — лишь изредка, но и они сами, и их товары, и деньги могли прокормить статую довольно долго — если бы, конечно, жители деревни не кормили ее без меры.
Последователи культа, разумеется, не собирались себя ограничивать.
Статуя становилась все больше и больше, и ее пришлось перенести в амбар, который фанатики прозвали "церковью".
Бесконечная кормежка привела к тому, что даже охота и грабежи путников перестали удовлетворять аппетит статуи, и вот сегодня вечером старейшину Абиделя и других жителей деревни, которых давно уже контролировали, вместе с путешественниками, схваченными накануне, отправили в свинарник, чтобы после ритуала у костра принести в жертву статуе.
И тут появились Лу Ли и Элена, которые спасли всех обреченных.
Случай со статуей был похож на инцидент с последователями культа, но это были разные события, и здесь не было метки Анны.
Лу Ли посмотрел на жителей деревни, которые принесли одежду и воду, раздавая их всем собравшимся вокруг костра.
Пять или шесть жителей деревни, последователей культа, были связаны и отведены к краю костра. Кляпы во рту заглушали их злобные проклятия.
Один из жителей деревни подошел к Абиделю со львиной шкурой, но старейшина жестом предложил отдать ее Элене.
— Возможно, это была и месть… Они, не чувствуя боли, убили множество диких животных поблизости, в том числе и гиен.
— Господин экзорцист, не могли бы вы уничтожить это чудовище? — взмолился старейшина Абидель, обращаясь к Лу Ли.
Все собравшиеся вокруг костра посмотрели на Лу Ли с надеждой.
— Лучше всего переждать ночь за пределами деревни, а утром отправиться в Револтаун, — сказал Лу Ли.
Как бы то ни было, это была аномалия. Сражаться с ней ночью было неразумно, да и незачем было злить существо, которое пока не нападало на людей само.
Старейшина Абидель разочарованно вздохнул. Конечно, он понимал это, но ему было тяжело смириться с такой высокой ценой: деревня будет заброшена, а большинство ее жителей погибли.
— Туман надвигается! — крикнул кто-то. Житель деревни с факелом в руке бежал к костру.
Все обернулись, но кроме света костра, ничего не увидели.
— Простите, господин экзорцист, я должен попробовать…
Старейшина Абидель принял решение. Поклонившись Лу Ли, он подошел к костру. Жар опалил его волосы. Абидель выхватил горящий факел и направился к амбару, смутно видневшемуся в темноте.
Некоторые жители деревни, догадавшись о его намерении, тоже схватили факелы и, оставляя за собой сноп искр, последовали за старейшиной.
Они остановились в пятнадцати метрах от амбара. По команде Абиделя все разом метнули факелы. Те с глухим стуком ударились о стены и упали.
Солома, украшавшая "церковь", вспыхнула, и пламя быстро охватило все здание. Единственное в деревне деревянное строение загорелось.
Огромный "костер" постепенно рассеивал тьму, открывая взору странный туман, который уже поглотил крайние дома деревни.
В этот момент из амбара донесся полный боли и отчаяния вопль.
Это был не человеческий крик… скорее, визг свиньи, но более глубокий и глухой, словно передающий невыносимые страдания.
Многие, даже те, кто бросал факелы, содрогнулись.
— Это вопль аномалии, это расплата за ее деяния! — крикнул старейшина Абидель, пытаясь убедить в этом всех… и себя самого.
Сухой амбар полыхал, стены рухнули, разбрасывая искры, и стало видно, что находится внутри: статуя огромной свиньи высотой более трех метров, покрытая илом, словно тучная человеческая фигура, сидела посреди амбара.
Вопли раздавались вокруг нее, но сама статуя оставалась неподвижной.
Лу Ли молча вслушивался в крики, пытаясь понять, какие эмоции они выражают. Внезапно он выхватил спиритический пистолет, направил его на статую и нажал на курок.
Бах!
…
Лу Ли стоял посреди безмолвной равнины, залитой закатным солнцем.
Хрю-хрю…
Неподалеку послышалось хрюканье. Лу Ли повернул голову и увидел поросенка нескольких месяцев от роду, который бродил неподалеку, принюхиваясь, словно чуял опасность.
Ряд детских следов тянулся от него вдаль.
Лу Ли задумчиво опустил взгляд и кончиком левой ноги осторожно коснулся "земли".
Носок его ботинка погрузился в сероватую вязкую трясину.
Это было болото. Закат создавал иллюзию твердой почвы.
Поросенок поднял голову, пошевелил пятачком и посмотрел на Лу Ли блестящими глазами.
Лу Ли поднял руку и указал в направлении следов.
Поросенок тихо хрюкнул в ответ и, следуя по детским следам, побежал вдаль, постепенно исчезая в сумерках.