Глава 655. Любовь в конце света ничего не стоит •
Чувствуя, как атмосфера сгущается, Реми сменила тему: — Тебе не кажется, что Ампер не похож на нас?
— В каком сУтёсле?
Реми устремила взгляд на силуэт, сливавшийся со скалой за пределами убежища: — Мы с братом не жаждем человечности, потому что пришли из историй. Сестра Адамфия ещё слаба. Дети считают нас семьёй. Ампер же — чужая аномалия, но он спокойно остаётся на Утёсе Взгляда. Не жаждет тебя и не вредит другим. Совсем не соответствует своему ужасающему облику.
"Утёс Взгляда" — название, родившееся вместе с убежищем. Нельзя же вечно звать это место просто "уступ". Дому нужно имя.
— Из-за Анны?
— Очевидно, нет. Будь это так, в отсутствие Анны, которую лишь мои крики могут ранить, ему незачем было бы сдерживать свою природу.
— Возможно, он подобен скоту вроде коров или овец, которых мы приручили, — высказала догадку Реми.
Это напоминало процесс одомашнивания диких животных: демонстрация силы в Элленском королевстве — подкормка — постоянное соседство — условия и пища лучше прежних.
Реми продолжила: — Не знаю, случайность ли это, но разве не странно, что аномалия ведёт себя как животное?
— Думаешь, его вырастили какие-то существа?
Приручение диких зверей требует поколений. Ампер послушен, не проявляя дикости. Если применить теорию одомашнивания, его вид явно прошёл через многие поколения селекции.
Но это научный подход. Причудливая сила аномалий проще и непостижимее.
Реми задумалась, не рассматривавшей этот угол, — Когда Анна вернётся, мне нужно взять у Ампера образец крови.
Её тревожило, что создатели Ампера могут обнаружить Утёс Взгляда.
Ждать Анны приходилось потому, что лишь она могла сдержать Ампера.
...
Селика Далер не доверяла никому. Кроме себя самой.
С той ночи, когда обрушилась катастрофа, эта двадцатилетняя девушка пережила немало ужасов — большей частью от рук людей. От аномалий же редко удавалось спастись.
Селика отчётливо помнила эти полмесяца.
Туман полыхал, словно огонь. Плач заглушал церковные колокола. Повсюду стоял едкий запах гари. На улицах метались перепуганные люди.
Она была одной из них, но умнее или хладнокровнее. Не носилась с воплями, приманивая аномалий, а укрылась в каменном доме, что не мог сгореть.
Теперь Селика часто корила себя: укройся она тогда в лавке или столовой — избежала бы последующих кошмаров. Но в тот момент выбор казался разумным.
Хозяева, пожилая пара, впустили её. Увы, вскоре ворвались аномалии. Селика одна спряталась в подвал. На рассвете, когда твари ушли, она выбралась.
Улицы предстали руинами. Изголодавшаяся, она искала еду и наткнулась на подозрительных выживших. Те изумились её везению — аномалии ещё рыскали поблизости, а она прошла полквартала.
Селика присоединилась к группе, собиравшейся перейти гору Сугард, на другую сторону.
Но ещё в Белфасте на них напали. Селика отбилась от своих. Повезло снова — встретила других выживших.
Эти не спешили уходить. Поначалу они держались вместе. Женщины, дети и старики скрывались в убежище, мужчины искали еду. Каждый выход мог стать последним. Со временем мужчины начали роптать: почему бездельники получают долю еды?
Селике пришлось присоединиться к поискам. Удача не всегда дарила пищу, но возвращалась она целой.
Потом были ещё две группы, цеплявшиеся за жизнь в руинах.
Первая поклонялась аномалиям, отдавая всю еду в обмен на защиту.
Селика притворилась последовательницей, но сбежала во время ночной молитвы. Вскоре из дома донеслись крики.
Вторая жила по жестокому закону: бесполезные становились пищей.
Селика видела, как сильного мужчину, приносившего больше всех, внезапно свалили и задушили — лишь потому, что при поисках ему сломало ногу балкой.
Больше Селика не искала групп. Возможно, их и не осталось.
Неделю назад в её убежище ворвался незваный гость.
Парень её лет, с испуганным лицом. Селика ждала, когда он уйдёт, но тот решил, что здесь безопасно, и остался.
Ей пришлось выйти из подвала, чтобы выпроводить его. Но под его мольбами сердце дрогнуло.
Эта слабость стала вечным сожалением.
Опасность быстро сближает. Несмотря на проблемы... например, нехватку еды.
Мак панически боялся выходить. Еды, которую приносила Селика, на двоих не хватало. Если удавалось найти консервы, Мак съедал всё без меры, будто готовясь к смерти.
Скоро настал голод. Потом Селика несколько дней не находила еды.
Изголодавшийся Мак осыпал её бранью. Отношения испортились.
Ночью он обнял её, попытался поцеловать. Селика подумала, он мирится. Но в губах вспыхнула адская боль.
Она оттолкнула Мака. Рот его был в крови, он жевал её откушенную губу, словно демон.
В конце концов она убила Мака. Днём выволокла тело и закопала.
Селика могла бы съесть его — инстинкт звал. Но она не хотела такой... грязи.
Чем людоед лучше аномалии?
Даже если она уже стала крысой, прячущейся во тьме.
Теперь, когда она пьёт или ест, обнажённые дёсны напоминают о горькой цене доверия.
[...Пшш... Химфаст... Пшш... безопасно... тишина... соблюдайте тишину...]
Из радио донеслись обрывки передачи.
Селика усмехнулась и выключила его.
Кто знает, не ловушка ли это предателей, заманивающих жертв для своих божков?