Глава 626. Вхождение в сон •
Проводив взглядом звероповозку, въезжающую в Город Осколков Света, Ван Цзе и его спутники наконец смогли по-настоящему расслабиться.
Цзянь повернулся к юноше:
— Пойдём и мы. Нужно как следует отдохнуть здесь пару дней, прежде чем возвращаться.
— Молодой глава города, позвольте мне откланяться, — Лэй Чжао сложила руки в почтительном жесте.
Цзянь удивлённо вскинул брови:
— Неужели ты уходишь прямо сейчас? Не хочешь остаться на пару дней?
Лэй Чжао покачала головой, а затем, словно вспомнив о чём-то важном, добавила вполголоса:
— В Городе Чёрного Императора большинство рас не жалуют людей. Молодому главе лучше тоже не задерживаться и поскорее возвращаться домой.
— Понимаю, — серьёзно кивнул Цзянь. — Не беспокойся, я буду осторожен.
Лэй Чжао бросила мимолётный взгляд на Ван Цзе и скрылась в толпе. Остальные сопровождающие, присланные для охраны принца Миня, остались в распоряжении Цзяня.
Вскоре они вошли в город.
Город Осколков Света поражал своим оживлением. Даже за пределами стен повсюду сновали живые существа самых причудливых форм. Цзянь неустанно давал пояснения, попутно предостерегая Ван Цзе от лишних взглядов по сторонам, чтобы не спровоцировать конфликт.
— В Городе Осколков Света процветает торговля, поэтому любые стычки внутри стен строго запрещены. Это правило здорово выручает, избавляя от лишних опасностей.
— Почему другие расы так не любят нас? — поинтересовался Ван Цзе.
Гуань Тан тоже навострил уши. Он твердо решил стать странником и изучить весь Костяной Домен, так что эти "диковинные цели", которых он надеялся когда-нибудь покорить, крайне его интересовали.
Цзянь досадливо вздохнул:
— Пусть сейчас люди занимают всего три города, и те на самой окраине, но когда-то наш род процветал. Были времена, когда даже клан Поглощающих Солнце или клан Костяных Теней не смели поднимать перед нами головы.
— Но по какой-то причине человечество внезапно пришло в упадок.
— Чёрный Император не только притесняет людей, сослав нас на задворки империи, но и отобрал высшие методы совершенствования энергии костей, наложив строжайший запрет на их изучение. Неприязнь других рас во многом проистекает именно из отношения самого Императора.
Ван Цзе нахмурился:
— Если Чёрный Император так недолюбливает людей, зачем он даровал преемнику Светлячков грамоту о неприкосновенности?
— Кто ж его знает, — горько усмехнулся Цзянь. — Даже мой отец не ведает причин. Многие вещи может объяснить только сам Император, но кто осмелится его спросить? Теперь ты понимаешь, почему я так мечтал получить эту грамоту? Человек, обладающий ею, становится особенным.
— Ты думаешь, никто не искал с тобой проблем в разных городах только из-за принца Миня? Принц — это лишь одна сторона медали. Другая — твоя грамота. Даже если бы за твоей спиной не стоял сын Императора, правители тех городов всё равно не рискнули бы тронуть тебя.
— Пока другие люди ходят по тридцати шести городам, содрогаясь от страха, ты — единственный, кому неведом трепет.
С этими словами он с нескрываемой завистью посмотрел на Ван Цзе.
— Как насчёт того, чтобы передать наследие мне, когда Старец Бэй отойдёт в мир иной? Поверь, когда я стану главой города Усинь, ты непременно будешь моим заместителем. Грамота делает тебя неприкосновенным, но она не гарантирует высокого поста, а я даю тебе это обещание.
Ван Цзе лишь вежливо улыбнулся:
— Обсудим это позже.
Цзянь втайне вздохнул. Характер этого человека менялся вместе с его силой, и эти изменения были весьма разительными. Тот Ван Цзе, которого он встретил вначале, и тот, что стоял перед ним сейчас, казались двумя разными людьми.
Обычно люди, обретая силу, становятся заносчивыми и высокомерными, но этот юноша был иным. Он по-прежнему оставался осторожным и рассудительным. Цзяню казалось, будто Ван Цзе уже когда-то обладал чем-то великим: только те, кто побывал на вершине власти, способны сохранить самообладание после перемены статуса. Жаль только, что в Костяном Домене было невозможно разузнать о его прошлом.
Город Осколков Света был огромен. Гуляя по его улицам, Ван Цзе видел множество диковинных артефактов и представителей самых разных рас. Чаще всего попадались уже знакомые ему кланы Костяных Теней, Солдаты Бедствия и существа из клана Костяной Силы. Изредка мелькали и выходцы из клана Поглощающих Солнце.
Многие горожане узнавали Ван Цзе, но лишь провожали его взглядами, не предпринимая никаких действий.
— А это кто? — с любопытством спросил юноша.
Неподалёку представитель клана Костяных Теней вёл на поводках нескольких существ, похожих на переросших ежей, словно домашних питомцев.
— Это игольчатый клан, — пояснил Цзянь. — Они напоминают ежей, и их иглы — это кости. Метод атаки у них весьма примитивный: они выстреливают этими иглами. Когда боезапас заканчивается, они становятся совершенно беззащитными, и их можно брать голыми руками.
Ван Цзе и не подозревал, что существуют такие странные создания.
— Не стоит их недооценивать, — добавил Цзянь. — Одиночки не представляют угрозы, если только они не достигли выдающихся высот. Но обычно они действуют огромными стаями, порой собираясь по нескольку десятков, а то и сотен тысяч. Против шквала из сотен тысяч костяных игл мало кто сможет устоять.
Ван Цзе понимающе кивнул. Уникальные условия этих земель порождали уникальные виды. И всё же, глядя на всё это с точки зрения человека, он находил множество параллелей с миром четырёх Столпов Моста. Жизнь порой устроена гораздо проще, чем кажется, и следует своим незыблемым законам.
Затем Цзянь привёл его к аукционному дому, где Ван Цзе увидел множество редких предметов, существующих только в Костяном Домене. Валютой здесь служили кости, насыщенные энергией.
— Брат Ван, если тебе что-то приглянется — только скажи, я куплю это для тебя, — предложил Цзянь.
Будь они у Столпов Моста, Ван Цзе не стал бы церемониться, но здесь он понятия не имел о назначении большинства лотов, а потому воздержался от покупок.
Вскоре на торги выставили Траву Скитаний во Снах. У Ван Цзе уже был такой образец, выигранный у Ши Я. Слушая яростные выкрики участников торгов, он с интересом спросил:
— Молодой глава, неужели Трава Скитаний во Снах пользуется таким спросом?
— С её помощью можно проникнуть в чужое сновидение, — начал объяснять Цзянь. — А сны порой отражают истинную суть существа или даже скрытые методы совершенствования. Если повезёт, Трава Скитаний во Снах позволит практику достичь высот, о которых он и мечтать не смел, или одолеть врага, который прежде казался непобедимым.
Запретные предметы Императора могли использовать только он сам или его доверенные лица; любого другого за их использование ждала немедленная расправа во всех тридцати шести городах.
— Главная беда Травы Скитаний во Снах — в её непредсказуемости. Ты не можешь выбрать, в чей именно сон попадёшь. И уж тем более не можешь контролировать содержание сновидения. Чаще всего это просто бессвязные, пустые видения. Подсчитано, что вероятность получить реальную пользу составляет примерно один к миллиону.
— Так мало? — поразился Ван Цзе.
— Да, ничтожно мало, — вздохнул Цзянь. — По эффективности она значительно уступает Сон-траве. Но из-за бесконечного множества вариантов это превращается в своего рода азартную игру — многие хотят испытать удачу.
— Командующий Ши Я покупал её явно не для себя. Скорее всего, он хотел перепродать её подороже. Как только кто-то начинает массово скупать Траву Скитаний во Снах, её цена взлетает до небес. Он наверняка приобрёл её, когда цена была низкой, иначе давно бы использовал.
Ван Цзе всё понял. Это было похоже на лотерею или игру на бирже.
Цзянь указал на зал аукциона:
— Посмотри, они бьются за неё, но у Травы Скитаний во Снах есть свой предел стоимости. Как только цена его превышает, копить её ради перепродажи становится бессмысленно. И если кто-то продолжает покупать её по такой цене, значит, он собирает партию, чтобы рискнуть и использовать её самому. Таких смельчаков немало.
— А Город Осколков Света — лучшее место для этого. Здесь сходятся пути множества странников, а значит, и шансы на успех чуть выше.
— Почему бы не использовать её в самом Городе Чёрного Императора? — не понял юноша.
Столица империи стояла особняком, являясь центром сосредоточения самых могущественных существ.
Цзянь посерьёзнел и покачал головой:
— Категорически нельзя. В Городе Чёрного Императора использование Травы Скитаний во Снах строго запрещено.
Пояснения не требовались. Ван Цзе мгновенно осознал причину: Чёрный Император. Сны — это особая, непостижимая сила, которую даже род Императора не всегда может контролировать. Было бы сущим кошмаром, если бы кто-то с помощью травы проник в сон правителя и выведал его тайны.
Вскоре лот был выкуплен. По прикидкам Цзяня, цена достигла своего потолка, и покупатель вряд ли сможет на этом заработать — сплошная трата сил ради сомнительной выгоды.
Просмотрев ещё несколько лотов, Ван Цзе заскучал.
— Молодой глава, пойдём отсюда.
Они нашли подходящий трактир и устроились на ночлег.
Поздно вечером, когда свет небесного свода померк, Ван Цзе сел в своей комнате и достал Траву Скитаний во Снах. У него не было планов её перепродавать. "Почему бы не попробовать ради развлечения?" — подумал он.
Способ применения был предельно прост: траву нужно было разжевать. Грубо, дико — в духе всего Костяного Домена.
На вкус она оказалась отвратительной: рот наполнил едкий привкус сухой соломы, от которого перехватывало дыхание. Проглотив её, Ван Цзе закрыл глаза и сосредоточился на дыхании.
Вскоре он почувствовал необычайную лёгкость во всём теле.
Спустя мгновение он обнаружил себя стоящим на стене. Где это он? Неужели на стене Города Осколков Света? Посмотрев вниз, он понял, что город выглядит иначе, чем днем. Не было суеты, шума — всё казалось молодым, едва отстроенным.
Послышался мерный звук жевания.
Ван Цзе опустил взгляд и увидел городского зверя.
"В чей же сон я попал?" — мелькнуло в голове. В этот миг за стенами города показались бесчисленные тени существ. Они тащили груды всевозможных костей, которые затем с помощью примитивных инструментов сжимали, обтачивали и укладывали в кладку стен и домов. С других направлений тоже везли строительные материалы.
Ван Цзе ощущал странное раздвоение. Он стоял на одном месте, но видел абсолютно всё, что происходило у каждой из четырех стен города.
Весь мир словно поместился в его глазах. Точнее, он видел всё одновременно. Стоп. Если он видит всё разом, то... Он снова посмотрел вниз. "Не может быть... Я вошёл в сон городского зверя!"
Да, так и было. Город Осколков Света в этом сне был ещё совсем молодым, в нём не было того величия и мощи, которые Ван Цзе видел при свете дня. Такое ощущение древности и накопленного за века опыта не рождается мгновенно. Обычные существа столько не живут.
Но городской зверь — совсем другое дело.
Ван Цзе смотрел на окрестности города, и время вокруг него словно ускорилось, но в то же время оставалось неподвижным. Менялся только сам город.
Юноша поднял голову. В тот период истории просвет в костяном своде, открывающий вид на звезды, был совсем небольшим. Ван Цзе пошёл по стене, не решаясь сойти с неё: он боялся, что если покинет "тело" сновидца, то сразу проснётся.
Внезапно время стало тянуться невыносимо медленно.
Город Осколков Света постоянно менялся, жителей становилось всё больше. Но почему его чувства твердили об обратном? Что это за ощущение? Ван Цзе не понимал. Он лишь осознавал, что это восприятие напрямую связано с городским зверем.
Он буквально проживал его существование.
Звук пережёвывания не смолкал ни на миг. День за днём, год за годом зверь пожирал кости, делая стены города прочнее.
Ван Цзе присел и, поддавшись этому странному чувству, стал разглядывать кость, вмурованную в щель между камнями. Она менялась. Прямо на глазах. Сначала её обтачивали, потом она чернела, затем снова подвергалась шлифовке, ветшала и в конце концов рассыпалась в прах.
Для него этот процесс промелькнул быстро, но всё действие заняло невообразимо много времени. Чувство этой бесконечной, накопленной веками монотонности и скуки превратилось в невыносимую тяжесть в груди, которая едва не разорвала его изнутри.
Это было восприятие времени городским зверем за долгие века.
Ван Цзе посмотрел вниз на безучастное существо. "Как же долго ты здесь находишься?"
Ощущение этой бесконечной, вязкой пустоты было настолько гнетущим, что он едва не поддался желанию покончить с собой.