Ранобэ
онлайн

Глава 20

Левая рука

Едва Франка проследила след в Зеркальном Мире до его источника, Люмиан тут же схватил её за плечо и «телепортировался» к месту, на которое указывала увиденная сцена.

Прошло всего две-три секунды, и фигура Люмиана очертилась на кладбище, расположенном в горной долине, прямо перед одной из могильных плит.

А Франка неизвестно куда исчезла.

Люмиан перевёл взгляд на надгробие и увидел вмонтированную в него посмертную фотографию и выгравированное имя:

«Мокосидос».

«Так ты, оказывается, уже давно “умер” и был похоронен на кладбище. Неудивительно, что две великие Церкви никак не могли найти высшее руководство Культа Болезни. Вот только интересно, как тебе тогда удалось избежать очищения или кремации…» — насмешливо произнёс Люмиан, глядя на могильную плиту.

Он заранее предусмотрел различные способы, которыми Дальберо мог попытаться выйти на связь, и потому поместил того в Зеркальный Мир, чтобы перехватывать соответствующую информацию и способы установления контакта.

Люмиан ещё не успел договорить, как земля перед надгробием внезапно взорвалась, выбросив вверх множество камней и комьев почвы.

Словно пули, выпущенные из паровой винтовки, они со свистом устремились прямо в Люмиана.

Одновременно с этим он увидел ладонь.

Она целиком была синюшного цвета и распухла почти до прозрачности. Внутри текла жёлто-зелёная гнойная жидкость, отчего каждая мельчайшая капиллярная сеть проступала с пугающей отчётливостью.

Эти капилляры вместе с линиями на ладони образовывали один за другим сложные символы и узоры. Стоило Люмиану лишь увидеть их, как его тело оцепенело на месте.

В этот миг всё его поле зрения заняла одна лишь ладонь. Камни и комья земли, стремительно летевшие в него, на её фоне казались крошечными, словно пылинки.

Люмиан задрожал. На его белоснежной, гладкой коже мгновенно проступили один за другим глубокие чёрные пятна.

Они стремительно проникали вглубь, заставляя плоть и кровь быстро разлагаться.

Люмиан не мог пошевелиться. Ни одну из своих способностей он не мог использовать, и даже сами его мысли стремительно приходили в упадок.

Разве это может быть ладонь Святого?

Это же левая рука самого Божества!

На Бога нельзя смотреть прямо.

Люмиан дрожал всем телом. Его мышление почти угасло, и он был не в состоянии предпринять ничего действенного, словно ему было предначертано неизбежно достичь конечной точки упадка.

Всё, что составляло его самого, приходило в упадок.

Внезапно центр его правой ладони раскалился, принеся отчётливую колющую боль.

Люмиана неожиданно охватил порыв: протянуть правую руку и соприкоснуться с той левой ладонью, коснуться её чёрным «игольным отверстием» в центре своей ладони.

Благодаря этому он с трудом вернул себе крупицу самосознания.

Однако было слишком поздно.

Летевшие с огромной скоростью камни и комья земли ударили в его тело, породив череду ряби и звон разбивающегося стекла.

За спиной Люмиана проявилось скрытое до этого зеркало.

Этот Люмиан вовсе не был его настоящим телом. Это была проекция, явившаяся сюда посредством Зеркального Мира!

Разумеется, сам Люмиан тоже находился неподалёку. После того как он «телепортировался» на кладбище, он скрыл свою фигуру и выбросил зеркало.

Однако потрясение от недавнего прямого взгляда на «Божество» всё ещё воздействовало на Люмиана. Он получил тяжелейшие повреждения, не мог двигаться и был не способен предпринять ничего, чтобы уклониться.

Пока земля, камни и грязь стремительно выветривались, синюшная, жуткая и аномальная ладонь опустилась на проекцию Люмиана.

Та мгновенно разлетелась на части, и каждый иллюзорный осколок начал гнить и тускнеть.

Из тела Люмиана, скрывавшегося за стоявшим неподалёку деревом, донеслась целая череда тресков.

Это одна за другой разрушались все его Зеркальные Подмены.

Но даже несмотря на то, что Зеркальные Подмены раз за разом принимали удар на себя, чёрные пятна на теле Люмиана и глубокое разложение плоти никуда не исчезли.

Всего через одну-две секунды его взгляд расфокусировался, а признаки жизни исчезли.

Плюх!

Его сильно разложившееся тело рухнуло на землю, а Сумка Путешественника взметнула пыль среди выветрившейся почвы.

Люмиан умер на месте.

Только теперь фигура перед надгробием полностью проявилась.

Это был мужчина средних лет в чёрном официальном костюме и без шляпы. Его лицо было слегка вытянутым, по обеим сторонам плоть сгнила до костей, а кожа оставалась мертвенно-бледной, словно он уже очень давно не видел солнечного света.

Его левая рука естественно свисала вдоль тела. Синюшно-зелёная и распухшая, она совершенно не походила на остальные части его тела.

Мокосидос ещё не успел проверить обстановку, как позади надгробия из ниоткуда возникла бурлящая, безмолвная и безразличная серо-белая волна и стремительно поползла вперёд.

Всё, чего касалась эта серо-белая пелена, будь то пляшущая в воздухе пыль или выветрившаяся земля, мгновенно становилось плотным и тяжёлым, утрачивая все прочие цвета.

Мокосидос не запаниковал. Он вытянул навстречу серо-белой волне левую ладонь, испещрённую жёлто-зелёными капиллярами и синюшными узорами.

Хотя между ними ещё не произошло непосредственного соприкосновения, серо-белая волна замедлилась, становясь всё медленнее, а на ней самой начали появляться трещины.

Именно в этот момент из лежащей на земле Сумки Путешественника вылетело зеркало.

В его отражении появился Люмиан в чёрной мантии с откинутым капюшоном и, улыбаясь уголком губ, шагнул обратно в реальность.

В его глазах, напоминавших высокогорные озёра, уже отражалась фигура Мокосидоса.

Почти одновременно в зрачках Люмиана вспыхнули два чёрных огонька, в которых были скованы разрушение и безумие.

«А-а-а!»

Мокосидос тут же издал пронзительный крик. Из его гниющей плоти один за другим вырвались потоки чёрного пламени. Они одновременно воспламеняли его душу и сжигали разложившееся тело, состоявшее из всевозможных болезнетворных организмов.

Он поспешно отдёрнул левую руку и одним движением разорвал себе брюшную полость, словно намереваясь вытащить наружу источник чёрного пламени. Однако это было проклятие Демонессы, и его настоящий источник находился у Люмиана.

Сам Люмиан уже бесследно исчез. Возможно, он «телепортировался» далеко отсюда, а возможно, скрылся в Зеркальном Мире.

Когда левая рука Мокосидоса столкнулась с Пламенем Разрушения, соответствующее чёрное пламя начало слабеть, едва не погаснув.

Но полностью оно так и не угасло. Чёрное пламя продолжало упорно пожирать плоть и душу Мокосидоса, лишь стремительно теряя силу.

Мокосидос мог справиться только с одной угрозой за раз.

Пока он занимался чёрным пламенем, ранее подавленная серо-белая волна вновь стала бурной, преодолела преграду и добралась до него.

Его одежда стремительно окрасилась в серо-белый цвет и превратилась в камень.

Тело Мокосидоса внезапно начало источать запах тления. Из уже сгнивших до костей участков проступил синевато-зелёный гной с желтоватым оттенком.

В одно мгновение он покрыл всё тело Мокосидоса, и тот тут же распался на бесчисленное множество болезнетворных организмов, исчезнув с места.

Часть из них всё ещё была охвачена чёрным пламенем и вскоре полностью обратилась в ничто, однако некоторые изначально не пострадали и воспользовались случаем, чтобы вырваться из-под действия Пламени Разрушения.

В этот момент серо-белая сила, символизировавшая «окаменение», стала ещё более бурной. Она поглотила множество болезнетворных организмов, превратив их в каменную крошку, которая осыпалась на землю.

Фигура Люмиана очертилась сбоку перед надгробием. Улыбаясь, он поднял правую ладонь.

По всему кладбищу в горной долине, от неба до самой земли, беззвучно вспыхнуло зловещее и безмятежное чёрное пламя.

В этом аду чёрного огня деревья одно за другим засыхали и рушились, травинки увядали, а уцелевшие болезнетворные организмы, рассеянные вокруг надгробия, один за другим лишались духовности и жизни.

Примерно через шесть-семь секунд Люмиан услышал в воздухе пронзительный, полный нежелания смириться, призрачный крик, словно кто-то пытался изречь проклятие.

Так он понял, что Мокосидос окончательно мёртв.

Под воздействием чёрного пламени Демонессы его духовное тело в течение следующих нескольких десятков секунд полностью рассеется. После этого провести спиритический сеанс уже не удастся, как и воспользоваться его духом для чего-либо ещё.

Люмиан перевернул ладонь и с помощью зеркала втянул область вокруг надгробия вместе с духом Мокосидоса в Зеркальный Мир, тем самым мешая возвращению дарованной силы.

Следом они с Франкой тоже пересекли серебряную поверхность зеркала и оказались в соответствующей области по ту сторону отражения.

В процессе Люмиан невольно вспомнил недавнюю схватку.

Мокосидос проявил себя куда сильнее, чем ожидали они с Франкой.

Эта синюшно-зелёная распухшая левая рука словно и впрямь принадлежала настоящему Божеству. Одного взгляда на неё, одного лишь давящего движения сквозь пространство оказалось достаточно, чтобы полностью сломить сопротивление Люмиана и лишить его даже возможности уклониться.

Это определённо превосходило третью последовательность. По мощи удар достигал уровня Ангела, а его статус, возможно, был ещё выше!

Окажись здесь большинство Святых третьей последовательности других путей, после такого удара они были бы мертвы без малейшего шанса на спасение. К счастью, Люмиан был Демонессой Нестарения: крайне живучей, аномально трудной для убийства и особенно искусной в воскрешении и перерождении.

Причём другим Демонессам Нестарения так легко отделаться бы не удалось. Скорее всего, вместе с ними погиб бы и их обычный зеркальный двойник. Тогда воскреснуть они смогли бы лишь посредством заранее спрятанного в тайном месте зеркала, почти полностью лишённого связи с основным телом, и спящего в нём зеркального двойника. На это потребовались бы десятки минут, а то и несколько часов, так что вернуться в бой они уже не смогли бы.

Люмиану удалось немного раньше и в определённой степени вырваться из-под влияния левой руки лишь благодаря особенности его правой ладони: мутировавшие остатки ауры «Кровавого Императора» отреагировали на угрозу и сработали сами собой, позволив ему по собственной воле применить Зеркальную Подмену.

Но даже так все его Зеркальные Подмены были уничтожены, а основному телу всё равно пришлось однажды умереть. Просто эта смерть не затронула его отражённое «я» в Зеркальном Мире.

И если бы не помощь Франки, которая сдерживала противника, к моменту возвращения Люмиана после воскрешения Мокосидос уже успел бы сбежать.

Эта левая рука и правда невероятно сильна. От неё исходит такой ужас, словно произошло нисхождение Божества…

Но если не считать левой руки, во всём остальном Мокосидос показал себя весьма посредственно. Он даже уступал тому полубогу четвёртой последовательности того же пути, которого я убил раньше…

Неужели существование этой «левой руки» подавляло остальные способности Мокосидоса, а его мышление и реакция тоже в той или иной степени подвергались упадку?

Раз уж прежний Амон мог изменять проявления способностей каждой последовательности пути Мародёра, то великая сущность, именующая себя «Богом Болезни», наверняка тоже на это способна. Даруя силу, Он намеренно изменил способности последовательности, понизив статус проекции собственной левой руки или левой руки какого-то Ангела, находящегося рядом с Его божественным престолом, и поместил её на уровень третьей последовательности. Но ради этого пришлось ослабить остальные способности и заставить наделённого заплатить дополнительную цену?

Пока мысли молниеносно проносились в голове Люмиана, он взглянул на Франку и достал свою карту Колесницы и священную эмблему Шута.

Для предстоящего похищения и искажения им определённо понадобится помощь господина Шута!

У самого Люмиана подобных способностей не было. Если бы им удалось взять Мокосидоса под контроль и получить достаточно времени для проведения масштабной чёрной магии, он мог бы использовать этого Святого как посредника, постепенно установить связь со всеми последователями «Бога Болезни» и кое-как самостоятельно взять под контроль Культ Болезни.

Но теперь у них оставалось не больше тридцати секунд.

Глава 19

Визит Демонессы

Слияние рек Серенцо и Лейн образовало в столичном регионе Трира плодородную речную долину. Деревни и поместья, словно драгоценные камни, усеивали её земли, складываясь в самое прекрасное и самое дорогое ожерелье во всём Интисе.

Виваль был одним из самых отдалённых городков столичного региона Трира. Как по своему расположению, так и по природным богатствам он ничем не выделялся и никогда не привлекал особого внимания.

В небольшом театре, устроенном в подвале кафе «Дикий Кролик», сейчас не шло кукольное представление, однако здесь всё равно собралось два-три десятка зрителей.

Некоторые из них явно были местными жителями, другие, похоже, только что прибыли из окрестных деревень: на штанинах у них ещё виднелись многочисленные брызги грязи.

В желтоватом свете газовых настенных ламп хозяин кафе Дальберо, стоявший посреди сцены, обвёл собравшихся взглядом и поднял чёрно-белую фотографию в руке.

«Вы уже успели как следует рассмотреть посмертный снимок Ниэля.

Он попытался предать нас, и тогда великий Бог Болезни ниспослал на него кару».

На фотографии был мужчина лет тридцати с широко раскрытыми глазами, в которых навеки застыл ужас. Его лицо покрывали многочисленные язвы, а во многих местах уже проглядывали белые кости.

Дальберо выглядел как типичный интисский джентльмен. Красивые голубые глаза, короткие, слегка вьющиеся каштановые волосы, аккуратно подстриженная борода и румяное, хотя и худощавое лицо делали его весьма популярным среди дам.

Однако сейчас его выражение было необычайно мрачным и холодным. Его взгляд поочерёдно скользнул по лицу каждого верующего в Бога Болезни.

Все, на кого он посмотрел, невольно опустили головы и тихо забормотали:

«Приветствуем Бога Болезни, изгоняем болезни!

Приветствуем Бога Болезни, изгоняем болезни!»

Дальберо наконец отвёл взгляд и слегка кивнул.

«Болезни давно уже разлиты по всему миру. Лишь благодаря милости великого Бога Болезни они не пожирают подавляющее большинство людей, а обрушиваются только на тех, кто отвернулся от божества.

Я собственными глазами видел, как Ниэль умер в муках и раскаянии, сломленный неизлечимой болезнью.

Запомните: благочестие — лучшее лекарство. Только благочестие способно уберечь вас от болезней!»

Закончив ежедневную проповедь и приняв пожертвования от каждого верующего, Дальберо велел единоверцам уходить небольшими группами, чтобы не привлекать внимания.

Затем он вернулся в спальню наверху и сложил только что полученные деньги в металлический сейф.

Покончив с этим, Дальберо уже направился к двери, когда вдруг заметил, что его отражение в зеркале в полный рост претерпело странную перемену.

Человек в зеркале стремительно превратился в женщину — женщину в чёрной мантии с откинутым капюшоном.

На вид ей было около двадцати. Чёрные волосы ниспадали водопадом, каждый волосок отливал блеском, хотя сами они были чуть толще, чем у обычного человека. Её глаза напоминали высокогорные озёра — чистые, светлые, чарующе-призрачные, словно затягивающие душу Дальберо в свои глубины.

На какое-то время Дальберо забыл и об удивлении, и об осторожности, и о страхе. Он лишь смотрел, как женщина из зеркала выходит наружу и приближается к нему, испытывая чувство, будто прекрасный сон наконец стал явью.

«О, богиня моих грёз, Ангел, чья красота превосходит всю долину Трира! Душа моя, сердце моё, есть ли что-нибудь, чем я могу вам услужить?» — Дальберо почти рефлекторно принялся осыпать её похвалами, выражая пылавшие в его сердце чувства.

Ох уж вы, трирцы… Даже вера в злого бога, получение дара и искажение личности не мешают вам в такой ситуации распускать хвост, точно павлинам?

На губах Люмиана появилась едва заметная улыбка.

«Ты Посланник Болезни?»

Франка уже получила от «007» кое-какие сведения о Боге Болезни и знала названия нескольких последовательностей наделённых.

Девятая последовательность называлась «Больной», также «Больной Язвами»; восьмая последовательность — «Секретарь»; седьмая последовательность — «Вредитель», также «Разлагатель»; шестая последовательность — «Посланник Болезни»; пятая последовательность — «Дитя Гниения»; четвёртая последовательность — «Обречённый на Смерть».

Дальберо вдруг вздрогнул всем телом и, опираясь на свою веру в Бога Болезни, вырвался из-под чар стоявшей перед ним красавицы.

«Я не понимаю, о чём вы».

Он прекрасно понимал, что должен найти способ прервать этот контакт или же внезапно напасть и взять незнакомку под контроль, но никак не мог заставить себя сделать это.

Люмиан слегка приподнял уголки губ.

«Хочешь узнать, как я нашла это место?

Сначала я с помощью “гадания на волшебном зеркале” определила примерный район. Затем проникла в официальные структуры и раздобыла данные о смертях от болезней за последние несколько лет, чтобы сравнить показатели до и после. После этого попросила потусторонних, которые не слишком бросаются в глаза, поспрашивать в барах и других местах, не было ли за последние месяцы случаев, когда кто-то тяжело заболевал, а потом внезапно выздоравливал. И наконец, отправилась в больничные морги, чтобы осмотреть тех, кто умер за последнее время.

Возможно, мне покровительствовало божество, потому что удача оказалась на моей стороне: я обнаружила Ниэля, умершего от язв, покрывших всё его тело.

Тот врач и двое санитаров тоже верующие в Бога Болезни, верно? Благодаря им подобные кары ни разу не были раскрыты, а потом уже не составляло труда “помочь” с оформлением кремации».

Дальберо с трудом сглотнул, и выражение его лица стало сложным.

«Ч-чего ты хочешь?»

«Я Демонесса. Ты ведь знаешь, что такое Демонесса?» — с улыбкой спросила Люмиан.

Дальберо тут же всё понял.

«Немного знаю. Неудивительно…»

Неудивительно, что у неё такая притягательность!

Одних только внешности, фигуры и манер достаточно, чтобы захотелось ей поклоняться!

Хотя в культе постоянно подчёркивают, что Демонессы — враги, это ещё не значит, что с ними нельзя вступать в контакт. Пока интересы совпадают, любые силы могут ненадолго объединиться!

«Тогда ты наверняка знаешь и то, что официальные власти причисляют нашу Секту Демонесс к еретическим культам и повсюду преследуют нас», — с заметной беспомощностью во взгляде сказала Люмиан. «В Трире нам почти не осталось места. Мы хотим сотрудничать с вами».

«Сотрудничать?» — Дальберо был бы только рад, однако вера в Бога Болезни всё же заставляла его сохранять хотя бы самую элементарную настороженность.

«Да. Первородная Демонесса надеется в будущем обрести покровительство великого Бога Болезни. Она даже готова стать его спутницей», — сказал Люмиан с едва уловимой усмешкой.

Не дожидаясь ответа Дальберо, он чуть приподнял подбородок.

«Доложи своему начальству. В таком деле ты наверняка не вправе принимать решение самостоятельно».

Дальберо тут же почувствовал себя униженным, и в нём вспыхнул порыв:

Убить начальника, самому занять его место и тогда уже получить право как следует обсудить сотрудничество с этой прекрасной Демонессой!

Как она смеет смотреть на меня свысока?

Последние остатки здравого смысла помогли Дальберо взять себя в руки. Он совершенно искренне произнёс:

«Я… я найду возможность доложить».

Подразумевалось: не под твоим взглядом, да и мне самому нужно перебраться в более безопасное место.

Люмиан слегка кивнул и с улыбкой спросил:

«Ты ведь исподтишка распространяешь болезнь, надеясь ослабить меня, а потом взять под контроль?»

Лицо Дальберо мгновенно залилось краской. Запинаясь и мямля, он ответил:

«Э-это всего лишь инстинктивная реакция.

Ты появилась слишком внезапно. Я был вынужден так поступить».

«Я понимаю», — с улыбкой сказал Люмиан. «Но должна тебя предупредить: болезни на Демонесс практически не действуют».

Сказав это, его фигура внезапно поблекла и прямо на глазах у Дальберо бесследно исчезла.

Это была всего лишь проекция, которую Люмиан отправил сюда через Зеркальный Мир!

Какая же она добрая, даже предупредила меня…

Дальберо с явной неохотой оторвал взгляд от зеркала в полный рост и того места, где только что стояла Демонесса. Ему даже казалось, что в воздухе всё ещё витает слабый чарующий аромат.

Лишь спустя десять-двадцать секунд он с трудом пришёл в себя. Бросив взгляд на яркий солнечный свет за окном, он поспешно покинул главную спальню, прошёл в кабинет и открыл потайную комнату.

Внутри не было ничего. Голые стены с облупившейся краской являли собой картину полного упадка.

Дальберо зажёг белую свечу, запер дверь потайной комнаты изнутри и тщательно проверил всё вокруг.

Убедившись, что ничего необычного нет, он опустился на колени и принял позу кающегося грешника, возносящего молитву.

Затем он заговорил на древнем, исполненном дыхания веков языке, в котором, казалось, даже сами значения слов постепенно уходили в небытие:

«Посланник падения и разложения, свидетель окончательной гибели человечества, дитя гниения и болезней, Длань Бога Упадка, великий Бог Болезни…»

Он молился своему начальнику и взывал к нему. Первые четыре строки указывали именно на того, но последняя, с Богом Болезни, уже нет. Чтобы скрыть своё истинное имя, начальник Дальберо намеренно позаимствовал обозначение божества, которому поклонялся, утверждая, что описаний в первых четырёх строках вместе с привязкой к текущему месту достаточно, чтобы он смог откликнуться поблизости.

Пока Дальберо благоговейно повторял молитву, потайная комната, и без того освещённая лишь тусклым пламенем свечи, стала ещё темнее. Огонёк задрожал, словно вот-вот погаснет.

Тем временем в одной из комнат дома напротив кафе «Дикий Кролик» Люмиан держал простое серебряное зеркало, в котором отражались кафе и здание над ним.

В реальности по улице сновали прохожие, а посетителей в кафе было пусть и не много, но и не мало. Однако в зеркале существовали лишь соответствующие здания и комнаты — ни людей, ни каких-либо других живых существ там не было.

Нет.

Один всё-таки был.

В отражённом здании, в одной из потайных комнат без окон, Дальберо стоял на коленях перед всё более тусклым и желтоватым пламенем свечи, благоговейно вознося молитву.

В реальности эта потайная комната в доме по-прежнему существовала, но ни зажжённой свечи, ни самого Дальберо там не было.

Как только Дальберо закончил произносить почётное имя, Люмиан сразу почувствовал, что некая информация пытается пробиться из зеркала наружу и установить мистическую связь.

Он не стал ни препятствовать ей, ни вмешиваться.

Вскоре Дальберо услышал низкий, хриплый голос:

«Что случилось?»

Дальберо тут же доложил:

«Меня нашла Демонесса. Она от имени Секты Демонесс предложила сотрудничество».

«Демонесса…»

И тут Дальберо внезапно услышал, как его начальник яростно выругался:

«Идиот! Проклятье!»

Э?..

Дальберо ещё не успел прийти в себя, как его тело начало стремительно гнить, а нестерпимая боль пронзила сознание.

Его смерть стала неизбежной.

Но ещё до этого Люмиан в реальном мире уже заметил, как некая воля по только что установленной мистической связи проникла в Зеркальный Мир и устремилась к Дальберо.

Он тут же протянул правую руку и провёл ею по поверхности серебряного зеркала.

Воля, пришедшая издалека, мгновенно оставила след в Зеркальном Мире.

Стоявшая рядом Франка держала другое зеркало и с его помощью начала «гадание на волшебном зеркале», обращаясь к собственной духовной интуиции:

«Где находится источник этого следа…

Где находится источник этого следа…

Где находится источник этого следа…»

В следующее мгновение в зеркале Франки возникла картина:

Тьма. Замкнутое пространство, похожее на внутренность гроба.

И, кажется, внутри лежал ещё не до конца разложившийся труп.