Глава 206.2. Жизнь Сяо Шао •
Сяо Шао, вероятно полагал, что игра в поддразнивание людей очень забавна. В глазах Цзян Жуань такое поведение очень похоже на Сюань Пэя. Просто Сюань Пэй такой милый, когда он это делает, в то время, как облик Сяо Шао, у которого в обычные дни было холодное и спокойное лицо, занимающегося ровно тем же самым, казался невероятно странным.
– Ты… – Цзян Жуань толкнула его, но Сяо Шао не отпустил девушку. Его сила уже была достаточно велика, а если молодой человек использовал небольшое умение, Цзян Жуань ничего не могла с этим поделать. В этот момент девушке оставалось только лечь в его объятия, но она кое-что вспомнила и спросила: – Я сказала тебе всё это вчера, но так и не услышала, что ты обо всё этом думаешь. Когда ты собираешься это сказать?
Цзян Жуань было очень неловко, когда она подумала об этом. Вчера она была в буйном настроении. Когда Сяо Шао обнял её, возвращаясь в комнату, её также видели подчинённые Цзинь Ин Ван фу. Что подумают эти люди? Как только Ванфэй вернулась в особняк, она не могла дождаться, чтобы провести день со своим супругом в кабинете. Она тоже казалась слишком голодной и хотела пить? Что касается управляющего Линя, Цзян Жуань всерьёз опасалась, что тот был ещё больше воодушевлён произошедшем. Почему она вообще в конце концов заговорила о секрете?
Теперь, когда её лицо было так безвозвратно утрачено, Цзян Жуань с сожалением чувствовала, что ей будет труднее сызнова завоевать свой авторитет перед другими. И мысль об этом заставила её испустить тихий вздох.
Выражение лица Сяо Шао слегка изменилось, и он сказал:
– Вчера ты была слишком нетерпелива. Я думал, ты хотела сделать что-то более важное.
– Что-то более важное? – Цзян Жуань пристально посмотрел на него: – Что может быть важнее?
Теперь ей стало очевидно, что этот человек изначально имел дурные намерения! Цзян Жуань думала, что он просто хотел мягко успокоить её, но оказалось, что этот парень просто решил воспользоваться напряжённой ситуацией!
Сяо Шао снова не смог удержаться от смеха. Цзян Жуань некоторое время смотрела на него, а затем улыбнулась. Она подтолкнула Сяо Шао:
– Хорошо, вставай первым. Мне сегодня нечего делать. Я помню, что ты хотел мне что-то рассказать первым, – она пошутила: – Даже если ты скажешь, что ты человек, который однажды умер, как и я, меня это не оттолкнёт.
– Если ты хочешь это услышать, я расскажу тебе, – Сяо Шао коснулся её волос: – Но сначала давай встанем.
После завтрака Цзян Жуань и Сяо Шао вышли во двор. Павильон во дворе примыкал к пруду. Вода в водоёме была голубой и чистой до самого дна, а вокруг плавали красные рыбки, украшавшие своими яркими цветами однообразие серых скучных зимних будней. Это выглядело очень нарядно. Цзян Жуань подумала о словах Сяо Шао в своём сердце, и когда она увидела, что выражение его лица уже не было таким расслабленным, как утром, а даже казалось немного грустным, девушка поняла, что дело было связано с предстоящей беседой. Тем не менее она молча последовала за молодым человеком, оставаясь рядом.
– А Жуань, – сказал Сяо Шао. – Ты поклонялась табличке моих родителей.
В тот день, когда она вышла замуж и вошла в Цзинь Ин Ван фу в качестве Ванфэй, она лично поклонилась сего родственникам перед табличками старого Цзинь Ин Вана и его жены. В этот момент, когда девушка услышала, как Сяо Шао заговорил об этом, она не могла не вспомнить тот день.
– На самом деле, ты им не поклонялась, – Сяо Шао опустил глаза, отчего было невозможно понять, о чём он думает, и медленно сказал: – Тебе нечему было поклоняться.
Цзян Жуань вздрогнула и подозрительно посмотрела на него. Смысл этого предложения действительно заставлял о много задуматься. Означало ли это, что таблички в зале предков на самом деле не принадлежали праху Цзинь Ин Вану и его супруги? Однако мысли девушки были прерваны очередными словами Сяо Шао.
– Ты помнишь, что однажды ты пришла в особняк и увидела, как я поклоняюсь здесь другим? – Сяо Шао стоял, сложив руки на груди, его выпрямленное тело в этот момент действительно демонстрировало некоторую подавленность: – Это те, кому ты действительно должна была бы поклониться.
Цзян Жуань была ошеломлена, но вспомнила, что действительно был день, день, когда Сяо Шао пьяно поцеловал её, и именно она столкнулась с Сяо Шао, поклоняющимся кому-то. В тот день молодой человек был действительно немного странным, потому что это был не праздничный или поминальный день Цзинь Ин Вана и его жены. Но она не могла придумать никакой другой причины. Подозрение, возникшее в то время, в этот момент окончательно подтвердилось. Она думала о словах Сяо Шао, но услышала только голос молодого человека, раздавшийся рядом с ней:
– Я не сын Цзинь Ин Вана.
Цзян Жуань подняла голову, тёмные глаза Сяо Шао не могли сказать, какие эмоции были в них. Он сказал:
– Мой отец – наследный принц Хун Си.
Цзян Жуань на мгновение опешила, а затем чудовищный ветер и волны поднялись в её сердце. Наследный принц Хун Си, старший сын Вдовствующей Императрицы И Дэ, а ныне старший брат Императора, должен был стать нынешним монархом Великой династии Цзинь, но наследный принц, погибший под топотом десяти тысяч лошадей, когда был занят тем, что подавлял восстание вассальных Фань Ванов (1) накануне восхождения на престол, в действительности оказался отцом Сяо Шао?
Сяо Шао взглянул на Цзян Жуань, затем замолчал, остановился на краю павильона и медленно начал свой рассказ.
__________________________
1. 藩王 (fānwáng) – исторический термин – Фань Ван – является неким промежуточным правителем между чиновниками и Сыном Неба на вверенной Императором ему территории. Это не обязательно родственник Императора, он может быть героем, которому даровали титул Вана, или выходцем из местной аристократии недавно присоединённой территории. Эти люди назначаются на пост Императором, но, если того не требуют обстоятельства, Сын Неба не вмешивается в управление территорией. Пока правящая династия стоит, Фань Ваны со своей территорией ей подчиняются, но стоит династии рухнуть, и вассалитет, в большинстве случаев, более не признаётся, а территория становится очередным маленьким суверенным государством, пока его не захватит кто-то другой или оно само не разовьётся в достаточно внушительную силу, чтобы величаться Империей.