Глава 204.3. Честность •
Сяо Шао медленно обнял её за плечи, наклонил своё тело вперёд, чтобы прижать девушку к себе, при этом не отпуская её руки. Только сделав это движение, молодой человек понял, что тело Цзян Жаунь казалось жёстким, точно кусок дерева. Оно было настолько напряжённым, что было не трудно понять, как сильно девушка в этот момент нервничала. Сяо Шао погладил её по спине, успокаивая, точно с нежностью успокаивал ребёнка, в попытке немного расслабить. Потребовалось некоторое время, чтобы Цзян Жуань продолжила:
– Когда моя репутация была настолько плохой, существовал только один человек, который относился ко мне с добротой. И это был Сюань Ли.
Сяо Шао был поражен, и в тоне Цзян Жуань промелькнула грусть:
– В тот день, когда я была выставлена на посмешище на лодке Лин Лун, он проигнорировал взгляды всех, чтобы утешить меня. Я думала, что он был добрым и нежным до мозга костей. Позже он часто приходил в Цзян фу, чтобы поговорить с Цзян Цюанем, и он также приносил мне небольшие подарки. Он никогда не называл меня закутанной в солому красавицей, как другие, и не смотрел на меня странными глазами. Когда мы с Цзян Су Су появлялись одновременно, он не игнорировал меня, потому что Цзян Су Су была единственной в его глазах. В то время я была по-настоящему счастлива. В тот год, когда я достигла совершеннолетия, Его Величество объявил отбор наложниц, но все чиновники и простолюдины также смогли бы войти во дворец. Но в то время две семьи Цзян и Ся неуклонно росли, что уже вызвало зависть Императора, спровоцировав излишнее внимание к ним, а также заставило его потребовать одну из дочерей. Можно сказать, что это было равносильно оставлению заложника во дворце, чтобы предупредить Цзян фу. Естественно, было очевидно, что Цзян Ли и Цзян Дань, которые являлись дочерями Шу, не могли удовлетворить требование Императора. Цзян Цюань не отправил тогда портрет Цзян Су Су, но поторопился заказать мой портрет.
Сяо Шао погладил её по волосам, даже сейчас, в тоне девушки было глубокое самоуничижение, когда она говорила об этом. Возможно, одна вещь, которую Цзян Жуань никогда не понимала в своей прошлой жизни, заключалась в том, почему Цзян Цюань так обращался с ней. Как биологические отец и дочь, какими бы безразличными они ни были, они не должны быть такими отчуждёнными и далёкими, ка когда собственный отец относился к посторонним лучше, чем к дочери. Даже свирепый тигр не будет есть своих детей. Цзян Цюань и она, возможно, враждовали в своих предыдущих жизнях. В этой жизни они должны были отплатить друг другу, несмотря на то, что являлись биологическими отцом и дочерью.
– Я не хотела входить во дворец, я не хотела жить с мужчиной, которого я никогда не встречала, не говоря уже о группе женщин, вовлечённых в глубокие дворцовые интриги. Но Цзян Цюань сказал, что если я не уйду, весь Цзян фу будет похоронен вместе с моим добровольным погребением. Сюань Ли тоже убедил меня в то время. Он сказал, что всегда сможет тщательно защищать меня во дворце, и однажды он сделает меня своей законной женой.
– Я не знала о тепле и холоде людских отношений (1), поэтому я поверила в это. Добровольно заменила Цзян Су Су во дворце в качестве наложницы, – Цзян Жуань сделала паузу. Яркие фигуры, любящие и благородные лица, которые оказались масками, что надели люди в особняке министра Цзяна, казалось, вновь предстали перед её внутренним взором. Каждое предложение, произнесённое их ядовитыми ртами, было отвратительным. Если бы Цзян Жуань знала, что ей придётся умереть за такую группу шакалов, которые ели людей и не выплёвывали их кости, она бы лучше согласилась умереть, даже если бы после этого Цзян фу оказался разнесён в щепки, чтобы загладить вину перед Императором, которые обрушил бы свой гнев на семью министра за преступление издевательства над монархом.
– Дни во дворце были самыми мрачными днями в моей жизни. Меня высмеивали наложницы и запугивали дворцовые служанки. Все знали, что ко мне не стоит относиться хорошо, потому что я не пользовалась благосклонностью. Иногда меня даже вызывали любимые наложницы Его Величества, чтобы я станцевала для них. Даже если у меня был ранг, никто не ставил меня в свои глаза. Более того, у меня не было семьи, на которую я могла бы положиться. Чтобы показать свою преданность, министр Цзян никогда бы не стал вмешиваться в дела гарема и никогда не оказал бы мне никакой поддержки. Они даже надеялись, что я умру, чтобы иметь возможность привлечь Императора к ответственности, – Сяо Шао не мог понять, о чём эта девушка думала, но на её губах блуждала лёгкая улыбка: – Позже Император отдал мне Пэй’эра, чтобы я вырастила его у своих колен. Пэй’эр тоже не был популярным принцем при дворе. Мы были двумя заброшенными людьми. Я была невероятно благодарна за это. Может быть, он – дар Небес мне в моей прошлой жизни. Зная, что я не смогу продержаться одна, Небеса подарили мне такого ребёнка.
Взгляд Сяо Шао слегка переместился, и он внезапно понял, почему Сюань Пэй был так привязан к выражению лица Цзян Жуань. Так же, до него дошли случайные слова Гуань Лян Ханя, когда тот сказал, что Пэй’эр был привязан к Цзян Жуань, как птенец к своей матери. Если бы это были мать и ребёнок в прошлой жизни, подобное поведение было бы вполне естественным. Но мог ли ребёнок в этой жизни сохранить воспоминания из своей прошлой жизни?
________________________
1. 人情冷暖 (rén qíng lěng nuǎn) – литературный перевод – тепло и холод людских отношений – это выражение призвано описать изменчивость человеческих отношений, будь то от смены социального положения или иных причин.