Глава 185.4. Большая свадьба (часть 1)

Возрождение злополучной супруги

Цзян Цюань стоял в стороне, среди всеобщего возбуждения, с улыбкой на лице, и казался очень счастливым, но если присмотреться повнимательнее, то можно было увидеть, насколько нарочитой была эта улыбка.

Затем должен был следовать «плач в паланкине». Предполагалось, что невеста должна сесть на колени перед своей матерью и позволить той накормить себя перед тем, как сесть в паланкин. Но Чжао Мэй уже много лет как была мертва, а если бы Ся Юэ разрешили провести эту церемонию, это стало бы насмешкой в глазах других. Сяо Шао, естественно, не собирался допускать подобного, а потому заранее обсудил всё с Генеральским фу. Трапезу в паланкине должна была организовать лично супруга генерала.

Ли-ши – бабушка Цзян Жуань по материнской линии. Цзян Жуань сидела перед ней на коленях. Ли-ши только что зачерпнула ложку риса и поднесла её ко рту Цзян Жуань, её глаза внезапно покраснели. Когда Чжао Мэй и Цзян Цюань поженились, они не получили согласия семьи невесты, поэтому её единственная дочь вышла замуж, а Ли-ши не смогла накормить её и кусочком еды. Это было вечным сожалением и болью в сердце Ли-ши. Теперь, наблюдая за своей внучкой в паланкине, женщине казалось, что она снова увидела свою яркую и восторженную маленькую дочь. На сердце у Ли-ши было горестно, и увещевание было ещё более искренним:

– Девочка, моя девочка! Тебя понесут под мои громкие крики! Слуги, слушайте внимательно, вы должны кричать со мной, точно морской прилив!

За «плачем в паланкине» последовали «объятия в паланкине». Брат невесты обнимал невесту, переносил её от порога и усаживал в паланкин, не позволяя касаться земли. Цзян Синь Чжи был одет в вышитое лотосово-голубым благоприятное радостное платье со множеством пятицветных шнурков, обмотанных вокруг талии. Цзян Жуань навязала их когда ей раньше было скучно. Он подошёл к Цзян Жуань, наклонился и поднял свою сестру на руки, наклонился к её уху и прошептал:

– А Жуань, ты готова?

– Готов, дагэ! – вне себя от радости, Цзян Жуань слегка улыбнулась. Она только почувствовала, как Цзян Синь Чжи поднял её на руки, крепко прижимая её к себе, как будто какие-то эмоции вот-вот должны были выплеснуться наружу, но в конце концов он просто сказал:

– А Жуань, отныне ты будешь с чужим человеком. Если он будет издеваться над тобой, скажи мне. Никогда не позволяй ему, ни в коем случае не позволяй ему обижать себя.

Его слова были тяжёлыми и неприступными, не как у брата, который должен был отнести свою сестру в паланкин, а как у отца, который выдавал замуж единственную любимую дочь. Цзян Жуань хотела немного рассмеяться и протянула руку, чтобы крепко обнять его за шею, но тут же вспомнила печальные новости о Цзян Синь Чжи в прошлой жизни, а также печаль и отчаяние в своём сердце в то время. В этой жизни она всегда держала Цзян Синь Чжи при себе, и Цзян Синь Чжи всё ещё был рядом с ней, и этого было достаточно. Она улыбнулась и сказала:

– Я понимаю, дагэ. За кого бы я ни вышла замуж, ты всегда будешь моим старшим братом.

Цзян Синь Чжи ничего не сказал и направился к паланкину с Цзян Жуань на руках. Девочка у него на руках была той, кто выросла у него на глазах, от младенца, который научился говорить, едва обретя зубки, до стройной девушки сейчас, даже если она вот-вот станет чужой женой, в сердце Цзян Синь Чжи Цзян Жуань всегда будет его младшей сестрой, которая никогда не станет взрослой.

После того, как Цзян Жуань села в паланкин, человек, стоявший впереди встречающей команды, появился перед всеми.

Сяо Шао сидел верхом на белом коне, но, в отличие от своего коня, на всём его теле не было ни единого белого волоска или нити. Цвет лица молодого человек был гладким и ярким. Даже стоя там, он чувствовал гордость. И он держал поводья в руке, одетый в новый костюм, который действительно бросался в глаза и почти сразу привлёк всеобщее внимание.

Сяо Шао – сдержанный человек. Он не часто появляется перед всеми в обычные дни. Ему всегда нравилось носить чёрную одежду, и он никогда не носил вещи такого ослепительного цвета. Теперь, одетый в алое свадебное платье, даже если его тонкие губы плотно сжаты, а выражение лица бледное, он на самом деле демонстрировал немного больше изысканного очарование. У Сяо Шао было по-настоящему выдающееся лицо. В этот момент он сидел высоко на лошади, глядя вниз на дверь паланкина, его глаза были подобны краске, брови, точно нарисованные тушью, но Сяо Шао не выглядел таким романтичным и элегантным, как обычный человек. Эта красота действительно шокировалаи заставляла людей выглядеть ошарашенными.

Когда Ли-ши увидела его таким, хотя в её глазах стояли слёзы, женщина была по-настоящему счастлива. Она всегда была насторожена по отношению к Цзинь Ин Вану после того, как услышала о нём, и беспокоилась, что с Цзян Жуань поступят несправедливо, когда она выйдет замуж за такого человека, но в этот момент казалось, что она слишком много думает. Появление Сяо Шао в свадебном кортеже было далеко от его обычного безжалостного отношения. Она была здесь давно, и могла ясно видеть некоторые вещи. Сяо Шао был рождён с выдающейся внешностью, а его происхождение было не менее великолепным. Некоторое время подумав, Ли-ши решила, что она вполне удовлетворена появлением в своей семье такого внука.

Цзинь Эр, который раздавал в толпе счастливые сладости, покачал головой и сказал:

– Все четыре лидера гвардии Цзинь И стали носильщикам паланкина, а молодой господин слишком женственен.