Глава 184.5. Приближается счастливое событие •
– Бэнь Дянь думал, что только невежественные женщины в рыночной деревне будут жевать языки, обсуждая посторонних людей. Ведь только они могли быть настолько увлечены сплетнями, чтобы даже не заметить, чтобы кто-то подошёл сзади. Но оказывается, что благородные члены Императорской семьи в этом глубоком дворце тоже любят почесать языки. Это действительно открывает глаза на то, кто перед тобой. К счастью, юной леди из семьи Чжао и генерала Цзяна сегодня здесь нет, иначе они были бы оскорблены без всякой причины, когда услышат, что их репутация разрушается по воле глупых языков. Я боюсь, что они не смогли бы смириться с подобным. Тай Фу Лю, Бэнь Дянь прав?
Все были застигнуты врасплох. Цзян Дань встала и увидела позади себя молодого человека с красивым юношей. У юноши было красивое лицо и молодая нефритовая внешность. Его тон был улыбающимся и шутливым, но глаза были холодными. Разве это был не Сюань Пэй?
– Ваше Тринадцатое Высочество, – Ван Лянь’эр и остальные поспешно встали и почтительно поклонились. Перед Императорским принцем даже наложницам третьего ранга приходилось опустить голову. Более того, этот тринадцатый принц теперь пользовался довольно большой благосклонностью своего Императорского Отца. Даже Лю Минь, Тай Фу наследного принца, позволили обучать этого юношу. Молодой человек рядом с ним родился с красивыми бровями и лёгким отчуждённым взглядом. В этот момент в его глазах быстро промелькнул след гнева, но Лю Минь тихо сказал:
– Ваше Высочество правы.
Вот так просто они пришли к соглашению.
Цзян Дань втайне стиснула зубы, но она знала, что не смеет обидеть Сюань Пэя. Тем не менее этот мальчишка заставил её потерять своё лицо перед всеми, поэтому Цзян Дань чувствовала гнев и раздражение. Натянув на лицо улыбку, она со смехом произнесла:
– Ваше Тринадцатое Высочество, все эти разговоры – всего лишь женская болтовня скучающих дам из гарема. Если Ваше Тринадцатое Высочество вмешается, это заставит людей смеяться.
Цзян Дань не знала, почему, но ей не очень нравился этот Сюань Пэй. Ей может быть комфортно с другими принцами, и девушка даже не стеснялась бы хвалить себя, но в отношении с этим тринадцатом принцем она чувствовала себя крайне подавленной, даже если вокруг всё было живо и свежо. Цзян Дань не знала, было ли это её иллюзией, но, казалось, она всегда могла найти тень Цзян Жуань в Сюань Пэе, особенно в глазах, подобных древнему колодцу, в котором никогда не поднималось волн (1). Когда он смотрел на людей своими бездонными глазами, они были такими же холодными, заставляя людей чувствовать учащённое сердцебиение.
Ван Лянь’эр втайне отругала идиотку в своём сердце. Все знали, что теперь Император ценит Сюань Пэя, а Цзян Дань всё ещё была такой грубой, когда говорила. Девушка даже думать не хотела о том, что подумал бы Император, если бы это дошло до его царственных ушей. Сам Император мог бы отругать Сюань Пэя, но он никогда не позволил бы Чжаои поучать принца.
– Как это можно рассматривать как дело женщин гарема? – Сюань Пэй слегка улыбнулся: – Генерал Цзян – герой Великой династии Цзинь. Чжаои живёт во дворце, но она также может чётко знать личные дела генерала Цзяна. Она также уделяет большое внимание генералу Цзяну. Чжаои, женщина из гарема, похоже, очень заботится о генерале Цзяне. Если Чжаои, будучи женщиной Императорского гарема, может проявлять такую заботу о генерале Цзяне, то принц династии, сын Его Величества Императора, естественно, должен ещё больше заботиться о великом генерале Цзяне.
Цзян Дань потеряла дар речи и в глубине души втайне ругала Сюань Пэя за то, что тот был хитёр. Это действительно немного жестоко. Как женщина из гарема, она уделяет внимание личным делам других молодых генералов, что действительно немного выходит за рамки. Цзян Дань с трудом произнесла:
– Чжаои действительно странная, – холодно наблюдала за ней Му Си Жоу. Она родилась красивой, но была слишком высокомерной. Тем не менее в этот момент Му Си Жоу всё ещё холодно сказала: – Я слышала, что генерал Цзян вошёл во дворец, чтобы получить награду, но я никогда не слышала о том, чтобы он посещал дворец, чтобы встретиться с Чжаои Цзян. Никто и никогда из семьи Цзян не приходил навестить Чжаои. Я действительно не знаю, откуда Чжаои узнала эту новость. Ни Вдовствующая Императрица, ни Его Величество не произнесли ни слова. Похоже, Чжаои Цзян более способный человек, чем Его Величество.
Никто не ожидал, что Му Си Жоу, холодная красавица в обычное время, будет говорить так плохо, что Цзян Дань почти потеряет дар речи. Дворец полон людей Императора, и то, что было сказано здесь сегодня, может не дойти до его царственных ушей. Никто не знал, что подумает Император в своём сердце, но Цзян Дань уже поспешно заговорила:
– Я не говорила этого раньше, Чжаохуа Му, почему ты говоришь это мне?
Му Си Жоу усмехнулась и замолчала.
Сюань Пэй, стоявший с другой стороны, рассмеялся, и Лю Минь, стоявший рядом с ним, тоже слегка приподнял губы, и в его глазах мелькнула улыбка. Цзян Дань намеревалась обидеть Сюань Пэя, но на самом деле поставила саму себя в крайне невыгодное положение. Никто не стал бы грешить против принца, которого ценил Император, и никто не вступился бы за Цзян Дань. Цзян Дань в этот момент оказалась в очень неловком положении.
Сюань Пэй погладил свои рукава, расправляя несуществующие складки. Молодой человек с тонкими бровями и изящной одеждой был великолепен и изыскан, с нежной улыбкой в уголках губ, но его тон был наполнен нескрываемым безразличием:
– Чжаои Цзян, болезнь исходит изо рта, и несчастье исходит изо рта. Ты должна помнить.
На мгновение Цзян Дань почувствовала озноб.
_______________________
1. 古井无波 (gǔ jǐng wú bō) – литературный перевод – в древнем колодце нет волн – идиома, которая описывает человека невозмутимого и бесстрастного.