Глава 197. Свобода •
Директор Цао полагала, что, спася жизнь И Чэня, раскрыв ему правду о происхождении и проявив достаточно нежности, она сможет полностью изменить его личность, заставить его добровольно остаться в приюте и принять ее наследие.
Она и не подозревала, что И Чэнь, лежа ночью в кровати, не испытывал ни малейшей благодарности. Закрыв глаза, он снова и снова прокручивал в уме свой побег, анализировал конструкцию высокой стены и планировал свою четвертую попытку.
Каждый раз, когда он вспоминал, что в нем течет «материал» от директора Цао, его безостановочно рвало.
Воспоминания продолжаются...
...
Пласты памяти, связанные с «Четвертым побегом», снова вскрывались.
Это воспоминание было сокрыто еще глубже, чем правда о его личности. Оно было напрямую связано с тайным «Атрибутом Смерти» и заперто в самых дальних уголках сознания И Чэня.
Даже торговец из Древнего мира, Дука Гаррисон, не смог до него докопаться.
Сейчас тело И Чэня, заключенное в мясных полостях Дуки, слегка приоткрыло поры, и из них начали сочиться тонкие черные нити — эманации Смерти.
Дука даже достал свое любимое лакомство, готовясь насладиться тайным воспоминанием, связанным с Атрибутом Смерти.
«Воспоминание еще толком не началось, а Смерть уже рвется наружу? Если бы „Первый Мертвец“ прознал о существовании такого малого, как ты, он бы, наплевав на свой статус, непременно попытался вырвать тебя у меня из рук».
...
Проливной дождь. Беспросветная ночь.
И Чэню только что исполнилось десять. Он в одиночку покинул свою спальню и, без труда лавируя в слепых зонах камер наблюдения, скользя меж дождевых струй, легко добрался до комнаты охраны приюта.
Это был опасный шаг, на который он не решался в первые три побега — убить охранников и завладеть их оружием.
На этот раз И Чэнь был полон решимости: либо сбежать, либо умереть здесь.
Прежде чем в комнате охраны подняли тревогу, он успешно покинул здание приюта. Теперь оставалось последнее испытание — перелезть через высокую, тщательно охраняемую стену.
Черные стены приюта круглосуточно патрулировали многочисленные, прекрасно обученные вооруженные отряды.
Используя знания, полученные после третьего провала, И Чэнь, словно танцор во тьме, идеально двигался на пересечении лучей прожекторов, прячась в тени. Наконец, улучив краткий миг пересменки, он, повинуясь животному инстинкту, вскарабкался на десятиметровую черную стену.
Однако, когда И Чэнь одолел ее, перед ним не открылся вид на огни города. Лишь дорога, уходящая до самого горизонта.
Приют «Черная Гора» был построен в глуши.
Но И Чэню было уже все равно. Он должен был добраться до ближайшего города, даже если придется идти пешком.
В этот момент ночной дежурный учитель и охранники, заступавшие на смену в комнате наблюдения, почти одновременно сообщили о побеге и подтвердили, что беглец — И Чэнь.
Учитывая, что приют находился на ничейной земле, достаточно было рассчитать максимальное расстояние, которое он мог преодолеть, и отправить несколько машин на прочесывание местности. Его бы быстро поймали.
Но приют этого не сделал. Вернее, один человек наложил вето на это предложение.
И Чэнь бежал по шоссе целый час, выжимая последние капли сил из каждой клетки своего тела, но так и не увидел конца дороги, не услышал городского шума, не вдохнул воздуха Свободы.
Казалось, будто и шоссе было частью приюта, а его ноги все еще скованы кандалами.
Хруст! Перетруженное колено издало резкий щелчок, и он рухнул на землю.
И Чэнь не сдался. Он вытянул руки, вонзил пальцы в трещины асфальта и пополз вперед, волоча за собой тело...
Но полз он недолго.
Цок-цок — сзади раздался четкий стук высоких каблуков.
И Чэнь предвидел такой исход и не паниковал. На его лице появилась кривая усмешка, совсем не детская.
Он перестал ползти. Вместо этого приподнялся и сел посреди дороги.
Щелк!
Он передернул затвор и наставил пистолет на директора Цао, вышедшую из темноты. На ее лице смешались скорбь и гнев.
Увидев темное дуло, директор Цао, чудовище, превосходящее человека, не выказала ни страха. Она присела перед И Чэнем, прижалась лбом к стволу и задала последний вопрос:
— Почему?
Пффф!
Услышав этот вопрос, И Чэнь не сдержался и расхохотался.
— А я-то считал вас умной, директор Цао. Не ожидал такого тупого вопроса. Неужели вы не видите, что я в любую секунду готов убить каждого в этом приюте? Сорвать омерзительные маски с ваших мерзких лиц, особенно с вашего. Жить с таким дерьмом, как вы, настолько омерзительно, что меня тошнит каждый божий день.
— Думаешь, пистолет тебе в этом поможет?
И Чэнь с улыбкой покачал головой.
— Нет, конечно нет. Четверых вооруженных до зубов солдат вы убили в одно мгновение. Какую угрозу могу представлять я с пистолетом в руке? Я проиграл. Не ожидал, что приют построен в такой глуши. Звуки клаксонов и голоса прохожих, что я иногда слышал из окна, — все это были записи, да? А виды города, что я мельком видел в маленькое окошко, — специально установленные голографические проекции? Что ж, я проиграл. Признаю.
Даже если бы директор Цао среагировала молниеносно, она бы не смогла это предотвратить.
Бах!
Вращающаяся пуля пробила череп и, вырвавшись из затылка, унесла с собой розовые ошметки мозгового вещества.
Раскинув руки, он упал на спину.
Насмешливая улыбка застыла на его лице.
Целью захвата пистолета в комнате охраны было не противостояние врагу, а лишь возможность оставить себе «путь к отступлению».
— Неееет! — крик директора Цао эхом разнесся по пустынной местности.
[Древний мир]
Дука, став свидетелем этой сцены, выронил целую гору закусок. Даже он не ожидал, что И Чэнь действительно умрет. Согласно правилам этого воспоминания, воскрешение было попросту невозможно.
Однако...
Воспоминание продолжалось.
Но картинка сменилась с цветной на черно-белую, с пропуском кадров и помехами.
Директор Цао не сдавалась. Она отрастила отростки, похожие на лапки сороконожки, и рванула к приюту со скоростью, превышающей автомобильную.
Увы, дорога все равно заняла шесть минут. За это время огромное количество клеток мозга погибло, не говоря уже о том, что пуля пронзила его насквозь. Даже самый искусный врач в приюте был бы бессилен.
Директор Цао вколола И Чэню различные инъекции для сердца и мозга собственной разработки, но реакции не последовало.
«Смерть констатирована».
И Чэня положили на специальную каталку. Вернее, на каталку, предназначенную только для трупов.
Директор Цао не могла смириться с этим. Она указывала на каталку и что-то неистово выкрикивала, но ее голос не пробивался сквозь черно-белую пленку и постепенно затихал.
Кадр медленно сместился на сотрудников, увозивших тело. В углу то и дело мелькал подглядывающий учитель Фан. Сквозь застывающие кадры можно было разглядеть глаза Фан Цюн, полные слез, и мокрые дорожки на ее щеках.
Приют производил трупы в ошеломляющих количествах. Если бы они решили устроить кладбище, то всего за десять лет эта безлюдная зона превратилась бы в место с «жителями».
Поэтому под приютом была вырыта глубокая яма для сброса тел. Раз в месяц проводилось масштабное сжигание.
Шло двадцатое число, и яма уже была заполнена значительным количеством трупов, большинство из которых уже не имели человеческой формы — просто раздробленные останки.
Тело И Чэня, с простреленной головой, было самым целым из всех.
Каталку наклонили, и его тело упало на самый верх трупной горы.
Возможно, из-за смерти И Чэня, настроение директора Цао в последнее время сильно изменилось. Она устроила в приюте настоящую резню, а в своих экспериментах перешла на самые опасные, высокодозные режимы. Число погибших выросло в три-четыре раза по сравнению с обычными днями.
Время быстро подошло к концу месяца, и яма была заполнена доверху.
Как ни странно, труп И Чэня все еще лежал на вершине.
В тот момент, когда сотрудник повернул вентиль, чтобы начать сжигание, из-за переполненности ямы верхняя герметичная крышка не закрылась. Пришлось вытащить несколько верхних трупов для последующего, второго, сжигания.
В результате И Чэня, лежавшего на самом верху, временно убрали.
Работник не заметил, что другие тела, лежавшие в глубине ямы, выглядели так, будто из них высосали все соки.
В ожидании большого огня, этот сотрудник не мог не бросить несколько взглядов на хорошо сохранившееся, почти не тронутое тлением юное тело И Чэня, и в его голове созрел план.
На следующей неделе у него была возможность покинуть приют и съездить в город за товарами.
Его семья занималась похоронным бизнесом, и он прекрасно знал, что за такое молодое, красивое и целое тело можно выручить большие деньги. Он тайно припрятал труп.
Он даже заранее нанес «мертвецкий грим» — белая пудру и алые губы, используя особую краску, которая сохраняла свежесть тканей и скрывала пулевое отверстие в голове. Затем он прикрепил бирку с надписью: [Трупный образец].
Таким образом, тело И Чэня под видом [Образца] было на вполне законных основаниях погружено в грузовик, направлявшийся в город.
Когда грузовик прибыл в пункт назначения и задние двери открыли, тела внутри не оказалось.
Поскольку он вывез труп незаконно, то, разумеется, не осмелился поднимать шум.
А где-то на окраине города И Чэнь, с мертвецким гримом на лице, нашел у мусорных баков в богатом квартале выброшенный костюм, не подошедший кому-то по размеру.
Он переоделся и нахлобучил шляпу, чтобы скрыть лицо.
Его алые губы были слегка приоткрыты. Подавляя рвущееся из груди ликование, он шагнул в бурлящую толпу...
Комментариев 1