Глава 414: Падение Хроноса (5). •
Всё происходило так, как и задумывалось.
Те, кто не был согласен с тем, что маркиза Мемфиса нужно казнить, собрались в тайном месте подальше от любопытных глаз.
“Что вы думаете об этой ситуации?”
Лучший друг маркиза Мемфиса, граф Карраско, спросил это у своих единомышленников мрачным голосом.
Но когда никто из собравшихся не ответил на его вопрос, он добавил.
“Я понимаю всю сложность ситуации, в которой мы оказались, но маркиз Мемфис ещё жив, пока что. А значит, если мы сможем спасти его и заставить тех людей, не согласных с его казнью, как и мы, восстать против Романа Дмитрия, у нас может появиться шанс на успех. И разумеется я понимаю также, что наша империя не могла справиться с этим человеком даже на пике своих сил…Но мы не можем просто смотреть со стороны на то, как маркиза Мемфиса несправедливо убивают. Согласны?”
“Вы правы. Кроме того, Роман Дмитрий может раскрыть всем, что мы были заодно с маркизом Мемфиса. Поэтому если сейчас правительство в империи сменится, мы с вами уже вряд ли сможем продолжать нормальную жизнь.”
Всех этих людей волновала только возможная потеря власти. Если Роман Дмитрий добьётся своего, эти дворяне лишаться своих лакомых мест власть имущих людей.
Если Роман Дмитрий раскроет простому народу Хроноса то, что все эти дворяне были сообщниками маркиза Мемфиса, их жизни превратятся в ад.
Именно поэтому они были вынуждены провести сейчас эту встречу здесь, в тайном месте.
Они отказывались принять реальность, ведь маркиз Мемфис всё ещё был жив.
Граф Карраско сказал.
“Несколько дней назад со мной связался граф Сноудин из Вальгаллы. Он сказал, что окажет полную поддержку нашей задумке. Так что теперь мы стоим перед сложным выбором: спасти наше положение, спася маркиза Мемфиса или принять реальность, позволив казнить его. Время выбирать.”
Карраско не знал, что выбрать и потому хотел сначала услышать мнение своих единомышленников.
Недолгую тишину, которая воцарилась после слов графа, нарушил чей-то голос.
“Я голосую за второй вариант. Если мы спасём маркиза Мемфиса, то сможем получить поддержку графа Сноудина и набраться сил для новой войны, это так. Но наш противник Роман Дмитрий. Вы же не забыли, что он смог снести крепостные стены нашей столицы всего одним взмахом своего меча? И что даже Александр, достигший уровня 9-ти кругов в магии, не смог справиться с Романом Дмитрием. Как мы можем доверять графу Сноудину, который не может нормально управлять Вальгаллой?”
Как и этот дворянин, все собравшиеся на этой встрече мужчины знали, что если они перейдут черту, то Роман Дмитрий безжалостно убьёт их.
“Роман Дмитрий поистине страшный человек. Он не только убил Александра, который управлял нашим императором долгие годы, но и наказал маркиза Мемфиса, выведя его на эшафот, где каждый сможет высказать ему всё, что о нём думает. Возможно этим Роман Дмитрий хочет показать всем в Хроносе, что если кто-то посмеет пойти против него, то их будет ждать суровое наказание.”
“Тем не менее, маркиз Мемфис – наш благодетель. Если бы не он, мы бы с вами никогда не смогли дорваться до власти. Поэтому мы не можем просто остаться в стороне, когда над ним нависла угроза такой позорно…”
Возразил граф Карраско, но другой дворянин перебил его.
“Граф Карраско.”
Карраско встретился взглядом с тем, кто перебил его.
В то время как граф Карраско был просто близким другом маркиза Мемфиса, тот, кто его перебил был кузеном Мемфиса.
“Я кровный родственник маркиза Мемфиса. Если мы смиримся с реальностью, то сможем выжить. Да, у нас не будет столько славы и богатств, как сейчас, но зато у нас останутся наши жизни. Роман Дмитрий ясно дал понять в своей речи на эшафоте, что те, кто добровольно сдадутся смогут получить второй шанс. Но куда важнее…”
Кузен Мемфиса стиснул зубы. Ему не хотелось говорить следующую фразу, так как он боялся, что мог оскорбить ей своих товарищей, но он должен был заставить их понять его точку зрения.
“Я больше не хочу сражаться с чудовищами, вроде Романа Дмитрия. Мне страшно даже от одной мысли о попытке сопротивления ему.”
Один из дней после казни, устроенной Романом Дмитрием.
Перед эшафотом кто-то остановился. Молодой человек смотрел на привязанного к столбу на эшафоте Мемфиса с нескрываемой злобой во взгляде.
“Наконец-то ты получил по заслугам, Мемфис.”
“?..”
Услышав чей-то голос, маркиз Мемфис вскинул голову и нашёл в толпе того, кто сказал это.
И хотяперед его глазами расплывался от слёз, что собрались в его глазах, а в ушах звенело, он смог сразу узнать человека перед собой.
Хоть и хрипло, но Мемфис смог рассмеяться.
“Хе-хе-хе-кхе-хе.”
Где-то на середине смех Мемфиса перешёл в кашель. В конце концов, он уже несколько дней практически не ел и не пил. Сглотнув слюну, чтобы хоть как-то смочить горло, Мемфис ещё разок сильно кашлянул и сказал, глядя на мужчину перед собой.
“Сынишка маркиза Кройта, вот так встреча. Я, конечно, слышал, что один из сыновей Кройта смог выжить в той резне, но не думал, что это правда. Однако вот он ты, стоишь передо мной, живой и полностью здоровый. Какая забавная всё-таки эта жизнь штука. Ну и? Ты пришёл отомстить мне?”
Как Мемфис и сказал в прошлом семья Кройт подверглась истреблению. Спастись из того ада смог только младший из сыновей маркиза Кройта, Джоуль. Вся его семья была убита.
С тех пор Джоуль каждый день мечтал о том, чтобы маркиз Мемфис, приказавший так поступить с семьёй Кройт, поплатился за свои злодеяния.
Джоуль поклялся себе, что отомстит маркизу за свою семью – жестоко расправившись с Мемфисом.
И вот наконец ему представилась возможность отомстить.
Мемфис, ответственный за убийство всей его семьи, сейчас стоял связанный перед Джоулем Кройтом на эшафоте. Стоит Джоулю вонзить свой кинжал в живот маркиза и выдернуть его обратно, как из тела Мемфиса хлынет кровь.
Это был момент, которого Джоуль ждал с того самого дня, когда остался один.
Но он не достал своего кинжала. Вместо этого он сказал Мемфису.
“Нет, я не трону тебя.”
“Но почему?”
Изумился Мемфис.
“Я же приказал убить всю твою семью, только потому что они посмели ослушаться меня. Я косвенно убил твоих отца, мать и даже младшую сестру. И ты не собираешься мстить мне?”
Мемфис смотрел на Джоуля Кройта непонимающим взглядом.
“Джоуль! Убей меня! Я, убийца твоей семьи, пусть и едва-едва, но всё ещё живу. Как ты можешь не хотеть убить меня? Скорее, сверши свою месть!”
Последние слова Мемфис прокричал охрипшим голосом. Он знал, что больше не выдержит. Он хотел скорее всё закончить, чтобы не страдать, как того от него хотел Роман Дмитрий.
Это не значило, что Мемфис не пытался уйти из жизни самостоятельно.
Так как его средства для этого были ограничены, как-то раз Мемфис попытался откусить себе язык. Но его попытка самоубийства закончилась неудачей.
Как только стало известно, что Мемфис пытается покончить с собой, Роман отправил к нему своего мага и тот исцелил своей магией почти откушенный язык Мемфиса.
И тогда Мемфис понял. Роман Дмитрий не собирался позволять ему легко уйти из жизни. Маркиз должен был либо умереть от истощения и обезвоживания, либо от рук кого-то из жителей Хроноса.
И потому теперь, когда перед Мемфисом остановился Джоуль Кройт, маркиз попытался ухватиться за представившуюся возможность.
Но Джоуль не спешил отвечать на мольбу Мемфиса. Глядя на маркиза, который был в ужасном состоянии, единственный выживший член семьи Кройт громко расхохотался.
“Да, я определённо не стану убивать тебя. Только посмотри на себя. Ты, некогда самый второй по влиятельности человек во всей империи сразу после императора, сейчас опустился до того, что молишь меня убить тебя. С чего бы, скажи на милость, мне исполнять эту твою просьбу?”
Конечно, где-то в глубине души Джоуль всё ещё считал, что единственным правильным концом для Мемфиса будет смерть от его рук.
Но для Хроноса наступила новая эра.
И это поселило в Джоуле надежду на то, что он сможет всё изменить.
“Я возрожу семью Кройт. Но если я хочу добиться этого, тогда я должен принять новую реальность. И я искренне благодарен Роману Дмитрию за то, что он предоставил мне такую возможность. По крайней мере, он готов принять меня, несмотря на то, что я гражданин Хроноса. Поэтому я не стану обагрять свои руки кровью.”
Тиск.
Джоуль сжал кулаки. Сжал так сильно, что из тех мест на ладони, куда впились его ногти выступили капельки крови.
Верть.
Сказав всё, что хотел, Джоуль Кройт развернулся к Мемфису спиной и пошёл прочь от эшафота.
Провожавший его взглядом маркиз Мемфис закричал.
“Стой! Вернись и убей меня! Пожалуйста, убей меня, Джоуль Кройт! Отомсти за свою семью сам!”
Но сколько бы не кричал обезумевший от желания наконец умереть Мемфис, Джоуль не слушал его.
Наконец, единственный член семьи Кройт, окончательно скрылся из поля зрения Мемфиса.
Солнце припекало.
Мемфис сбился со счёта того сколько провёл дней, будучи привязанным к столбу на эшафоте.
Всё, что мог делать маркиз – смотреть на полуденное солнце в небе над своей головой.
‘Когда всё, чёрт возьми, пошло не так?’
За всё то время, которое он провёл здесь на эшафоте, к нему подходило много людей.
Кто-то открыто издевался над ним. Кто-то просто смотрел с ненавистью во взгляде, как Джоуль недавно. Но никто из приходящих к эшафоту людей не смел даже прикоснуться к Мемфису.
Законы Романа Дмитрия были непререкаемы. Никто из жителей Хроноса не смел нарушать их, так как все знали, что будет ждать их за такое непослушание.
Но вот, что странно. Никто из семьи Мемфис ни разу не пришёл посмотреть на маркиза.
Сначала маркиз Мемфис надеялся, что его родственники спасут его, даже если для этого им придётся рискнуть собственными жизнями. Но время шло и долгожданного спасения так и не случилось.
Теперь маркиз Мемфис понимал, что надеяться на помощь от своей семьи было глупо с его стороны.
На самом деле жизнь маркиза Мемфиса была ужасно жалкой.
Когда он ещё был у власти, он считал, что его жизнь идеальна. Но теперь, когда он лишился всего, он понял, что среди тех, кого он знал не было ни одного человека, которому он мог бы доверять.
Но смог бы он всё изменить, если бы вдруг вернулся в прошлое?
‘Нет. Даже вернись я в прошлое, я бы просто повторил всё заново. Я бы снова стал служить Александру, захватившему тело настоящего императора, как верный пёс. И даже не задумался бы о том, что сын какой-то страны на отшибе континента сможет однажды уничтожить империю Хронос.’
Роман Дмитрий был монстром. Его существование до сих пор было покрыто пеленой тайны.
Главной ошибкой Мемфиса было не то, что он жил ради Хроноса, а его слепая преданность лже-Александру, из-за которой он даже думать не смел, что Хронос может когда-то пасть.
Мемфис до последнего считал, что Хронос – величайшая сила Саламандры.
Он никогда не думал, что какой-то выскочка, вроде Романа Дмитрия, сможет в одиночку уничтожить Хронос.
Внезапно Мемфису стало трудно дышать. Из-за того, что он задыхался по углам его поля зрения начали появляться чёрные пятна.
Последним, что Мемфис увидел перед тем, как потерять сознание стал мальчик с растрёпанными волосами. Он смотрел на Мемфиса как на животное.
И вот наконец…
Клань.
Голова Мемфиса опустилась. И больше он уже её не поднимал.
“Маркиз Мемфис мёртв.”
Отчитался перед своим господином Крис.
На это ушло ровно десять дней.
Услышав, что спустя десять дней после начала его наказания Мемфис умер, Роман Дмитрий оторвал взгляд от своих бумаг. Он посмотрел на Криса.
“Как именно?”
“Смерть наступила естественным путём. Он умер от истощения.”
“Хм, то есть никто не попытался его убить?”
“Нет.”
Всё случилось так, как и задумывал Роман Дмитрий.
Маркиз Мемфис не должен был умереть простой смертью. Его наказание должно было стать символом зарождения новых отношений между Романом Дмитрием и простым народом Хроноса. И, как и он и предполагал, никто из жителей Хроноса не посмел нарушить новые законы.
И это несмотря на то, что маркиз Мемфис отнял у многих из них всё, включая семьи. Страх перед возможным наказанием за неповиновение Роману Дмитрию оказался сильнее бушующего в сердцах жителей Хроноса гнева.
Роман Дмитрий сказал Крису.
“Это доказывает, что народ Хроноса полностью смирился с новой реальностью, отлично. Имея возможность в любой момент посмотреть на медленного умирающего маркиза Мемфиса, эти люди, вероятно, осознали, что их империя Хронос уже никогда не будет прежней. Переходим к следующему этапу плана. Устрой мне встречу со всеми лидерами Альянса королевств. И позови на неё ещё и…”
Роман опустил взгляд на бумаги на столе. В одном из документов было написано что-то про Вальгаллу.
“…графа Сноудина из Вальгаллы.”
Вальгалла.
Когда графу Сноудину доложили о том, что Роман Дмитрий собирался пригласить его на деловую встречу, его соратники тут же закричали.
“Немыслимо! Даже если Дмитрий победил империю Хронос, он всё ещё мелкое королевство. Тем не менее, Роман Дмитрий посмел позвать на свою встречу графа Сноудина из нашей империи. Если вы примите это приглашение Вальгалле, как империи, придёт конец.”
“Согласен. Если мы сейчас склоним голову перед Дмитрием, это будет значить, что мы проиграли.”
Империя была выше обычного королевства по статусу. Потому для графа из империи было бы унизительно отправляться на встречу с лидером мелкого королевства.
Да, в Вальгалле знали, что Дмитрий готовится стать новой империей, но гордость Вальгаллы не позволяла ей просто смириться с этим.
Заставив своих коллег замолчать, подняв руку, граф Сноудин обратился к ним.
“Намерения Романа Дмитрия предельно ясны. Возглавив встречу, на которой решится дальнейшая судьба Саламандры, он хочет установить определённые отношения между Вальгаллой и Дмитрием. Но мы не пойдём на компромисс. Даже если я не явлюсь на эту встречу, Дмитрий всё равно не сможет нам ничего сделать, ведь Вальгалла вышла из войны. Да, это может обернуться для нас не самыми приятными последствиями, но если мы не будем подчиняться Дмитрию, то сможем сохранить свою гордость империи.”
“Слушаюсь и повинуюсь.”
Хором ответили товарищи Сноудина.
Вальгалла пока не была готова сдаться. Хотя они проиграли войну, они не собирались мириться с тем, что Дмитрий мог стать влиятельнее их.
Но когда всё, казалось, уже решилось, по конференц-залу разнёсся чей-то голос.
“Извините, можно мне кое-что сказать?”
Все присутствовавшие в конференц-зале мужчины повернулись к дворецкому, который стоял у двери.
Он сильно нервничал, что было заметно по его дрожащему голосу и выступившей на лбу испарине.
Когда на нём собрались взгляды дворян, молодой человек заговорил, осторожно подбирая слова.
“Есть один важный момент. В своём сообщении Дмитрий сделал акцент на том, что это приглашение не просьба, а приказ. И если граф Сноудин проигнорирует его, Дмитрий расценят это как неповиновение Вальгаллы.”
Неповиновение.
Когда они услышали это, лица дворян Вальгаллы, включая Сноудина, исказились от злости.