Глава 394. Золотой век •
— Ты хочешь сказать… — Ци Ся нахмурился, глядя на Чэнь Цзюньнаня, — что твои воспоминания обрываются на вчерашнем дне?
— Именно так, — Чэнь Цзюньнань кивнул. — Когда я пришёл в себя, уже был вечер. Сначала я подумал, что ходил во сне или у меня случился провал в памяти, но когда вернулся в класс, то увидел там другого себя…
Остальное Ци Ся уже знал.
Судя по всему, в этот день существовало сразу два Чэнь Цзюньнаня. Один из них, согласно изначальному плану, отправился на смертельную игру земного уровня, а другой загадочным образом очутился в подвале у Чу Тяньцю.
Получается… тот Чэнь Цзюньнань, что пошёл сражаться за свою жизнь, погиб в классе, подобно брошенной пешке.
Ци Ся почувствовал, как в висках начинает пульсировать тупая боль, и принялся растирать переносицу.
Так кто же на самом деле стоял перед ним? Был ли этот Чэнь Цзюньнань чем-то отличен от того, кто только что погиб? За всё это долгое время разница между ними заключалась лишь в одном дне воспоминаний.
— Это звучит как способность, схожая с «Бесконечным Перерождением»… — тихо пробормотал Ци Ся. — Но как Чу Тяньцю смог активировать её?..
— Что? — Чэнь Цзюньнань и Цяо Цзяцзин переспросили в унисон.
Спустя мгновение Чэнь Цзюньнань осторожно уточнил:
— Ты хочешь сказать… я был создан Чу Тяньцю с помощью «Бесконечного Перерождения»? Но разве это не твоё «Эхо»?
Ци Ся промолчал, продолжая массировать виски. Эта ситуация действительно требовала глубоких размышлений.
Если Чу Тяньцю действительно способен пробудить «Бесконечное Перерождение», то теоретически он мог сделать гораздо больше. Почему же он воскресил именно Чэнь Цзюньнаня?
Выдержав паузу, Ци Ся глухо произнёс:
— Я могу с уверенностью сказать, что сейчас у меня нет «Эха». Значит, тот, кто пробудил эту силу — не я… Из всех присутствующих на подобное безумие способен только Чу Тяньцю.
Услышав этот вывод, Чэнь Цзюньнань опустил голову и погрузился в молчание. К сожалению, его не было рядом в тот момент, когда Чу Тяньцю активировал своё «Эхо». Что же там произошло на самом деле?
— Чэнь Цзюньнань, у тебя самые старые воспоминания, — Ци Ся поднял взгляд на друга. — Я хочу спросить: в чём именно заключается «Эхо» Чу Тяньцю?
— Он? — Чэнь Цзюньнань холодно хмыкнул. — Я всегда считал его одним из «Несчастных», но, к моему удивлению, у него действительно есть «Эхо». Вот только его «Толчок» — полная чушь. Ему нужно дождаться десятого дня, увидеть, как все люди начинают исчезать, и только тогда он может его активировать…
— Подожди минуту, — перебил его Ци Ся. — У меня есть вопрос.
— Какой?
— Уже два человека говорили мне, что условием активации Эха Чу Тяньцю является «Свидетель Конца». Мне любопытно, откуда вы все это знаете?
— Разве это не очевидно? — пожал плечами Чэнь Цзюньнань. — Стоит этому парню дожить до десятого дня, как в следующем цикле он сохраняет память. Если же он погибает раньше, в следующий раз нам приходится представляться ему заново. Логично, что его «Толчок» срабатывает только в последний день, из-за чего нам порой приходилось его защищать. К тому же он сам говорил, что условие его пробуждения — стать «Свидетелем Конца».
Ци Ся почувствовал в этих словах некое противоречие.
Если Чу Тяньцю сохранил память всего за два года, он не должен был сойти с ума настолько сильно. Это явно выходило за рамки нормального.
В «Месте Конца» хватало безумцев, но тех, кто терял рассудок всего за пару лет, было слишком мало. Юнь Яо сохранила память за два года и не сошла с ума. Участники «Кота» тоже помнили последние два года, но сохраняли здравомыслие. Неужели их психика была намного крепче, чем у Чу Тяньцю?
— Мне кажется, что Чу Тяньцю планировал что-то очень давно… — Ци Ся стало не по себе от собственных мыслей. — Он не терял память. И он всё это время знал меня…
— Что?! — Чэнь Цзюньнань замер.
— А что, если допустить вероятность… — Ци Ся помрачнел. — Что Чу Тяньцю не лгал, но под словами «Свидетель Конца» он подразумевал вовсе не «День Конца», а само «Место Конца»?
— А… — Чэнь Цзюньнань оцепенел, а затем его глаза недобро сузились. — Если так… значит, он пробудил «Эхо» в тот же миг, как оказался здесь? И он тоже знал меня?
Цяо Цзяцзин, слушавший их с открытым ртом, наконец подал голос:
Никто ему не ответил. Оба мужчины, опустив головы, лихорадочно сопоставляли факты. Если «Толчком» для Чу Тяньцю действительно было само попадание в это место, то объём его памяти должен быть колоссальным.
Чжэн Инсюн, который долгое время ничего не понимал из их разговора, от скуки принюхался к Чэнь Цзюньнаню. Наморщив лоб, он пробормотал себе под нос:
— Чистый аромат «Взятия Вины»…
Едва он закончил фразу, как из его носа хлынула кровь, которую он тут же привычно вытер рукой.
В камере надолго воцарилась тишина. Наконец Ци Ся поднял голову и посмотрел на Чэнь Цзюньнаня.
— Чэнь Цзюньнань, расскажи мне.
— О чём?
— О своих «изначальных воспоминаниях».
Чэнь Цзюньнань слегка вздрогнул, а затем спокойно ответил:
— Старина Ци, в этом нет никакого секрета. Я расскажу тебе всё, но знай — когда ты это услышишь, толку будет мало. Разве что узнаешь ещё о нескольких людях, не более того.
Под неспешный рассказ Чэнь Цзюньнаня пелена, скрывавшая прошлое, начала медленно рассеиваться.
Его память брала начало десять лет назад. В то время «Место Конца» почти не отличалось от нынешнего, разве что небо было не таким багрово-тёмным.
Над головой всё ещё висело грязно-жёлтое солнце, по поверхности которого тянулись тонкие чёрные нити, медленно расползавшиеся от краев к центру. В воздухе стоял тошнотворный запах гнили; стоило провести здесь полдня, и эта вонь, казалось, пропитывала тебя до самых костей.
В четырёх углах города возвышались гигантские часы, сообщавшие всем о появлении новых «Эхо-носителей». И чаще всего на экранах мелькали две надписи: «Взятие Вины» и «Привлечение Бедствия».
— На самом деле Хань Имо — парень неплохой, — сказал Чэнь Цзюньнань, обращаясь к Ци Ся и Цяо Цзяцзину. — Просто он распускал грязные сплетни, и я всегда относился к нему с предубеждением.
В воспоминаниях Чэнь Цзюньнаня Хань Имо ещё не окончательно лишился рассудка. Он постоянно терзался из-за той девушки, которую когда-то оклеветал. После каждой своей смерти Хань Имо надеялся вернуться в реальность и найти способ вымолить у неё прощение.
К несчастью, его поступок сломал девушке жизнь, и она не собиралась его прощать. С её точки зрения, она лишь однажды отказала Хань Имо, но сам он отчётливо помнил бесчисленное множество её отказов. Это искажённое восприятие постепенно подтачивало его психику.
— Старина Ци, из девяти человек в нашей группе двое были «Несчастными», — продолжал Чэнь Цзюньнань. — Среди всех команд в то время у нас была самая высокая доля носителей «Эха».
Позже, под руководством Ци Ся, Чэнь Цзюньнаня и Цяо Цзяцзина, их группа постоянно участвовала в играх, со временем став самой известной в «Месте Конца».
Поскольку «Эхо» Чэнь Цзюньнаня и Хань Имо активировалось очень легко, они могли сохранять память дольше остальных. Благодаря детальному планированию Ци Ся, в итоге семь из девяти человек в их комнате пробудили свои способности.
В тот состав входили:
Цяо Цзяцзин с «Разрушением Тысячи Законов» — силой Убеждённости и Подсознания он мог аннулировать «Эхо» любого человека.
Ли Шанъу с «Извлечением» — он доставал из Подсознания вещи, в существование которых верил.
Хань Имо с «Привлечением Бедствия» — призывал катастрофы, в которые верило его Подсознание и возможность которых допускал.
Чэнь Цзюньнань с «Взятием Вины» — силой Подсознания переносил на себя чужие беды, добровольно принимая смерть вместо других.
Чжан Чэньцзэ с «Переносом Души» — силой Убеждённости перемещала души живых существ.
Тяньтянь с «Мастерством Созидания» — силой Подсознания создавала и проектировала сложные механизмы, устройство которых понимала.
Чжао Хайбо с «Разложением» — силой Подсознания разрушал неодушевлённые объекты.
— Это была невероятно могущественная команда… — Чэнь Цзюньнань горько усмехнулся. — В большинстве групп, что мы видели, носителей способностей было мало. Если находилось четверо или пятеро, это уже считалось элитным отрядом. У нас же их было целых семь.