Глава 327 - Сердце принцессы часть І •
Глава 327: Сердце принцессы
Так как принцесса Сильвия уже прибыла в замок Фирмрок, Лорист поехал вперёд своего сопровождения, чтобы прибыть раньше. Ему было любопытно, знала ли она уже о его отказе герцогу.
“Она ведь тут не для того, чтобы меня допрашивать, да?”
Граф Кенмэйс, барон Фелим и барон Шазин подшучивали над Лористом, когда он ушёл вместе с Рейди, Говардом и десятком стражей, желая ему “счастливой жизни”. Они достигли замка лишь через три дня.
Как только Лорист спешился, не успел он даже стряхнуть с себя дорожную пыль, принцесса Сильвия метнулась к нему и обняла со слезами, стекающими по лицу.
Лорист поспешно попытался извиниться:
— Сильвия, мне жа…
Не успел он закончить, как принцесса Сильвия зарыдала ещё громче, бормоча:
— Брат Локк… Холликост… Он… Он просто взял и умер… Ему даже десяти не было!
“Стоп, что? Холликост — это кто? Имя звучит знакомо,” — подумал Лорист какое-то время, пока наконец не вспомнил: — “Разве Холликост не юный принц Иблии? Это же ребёнок Второго Принца и королевы, который был зачат в пьяном заточении?”
К несчастью — возможно, из-за использования наркотиков, Холликост родился с врождённым пороком сердца. Один из его травников сказал, что он вряд ли доживёт до своего двадцатого дня рождения.
Юный принц был брошен королевой вскоре после рождения и был отдан под опеку герцога Фисаблена, который дорожил ребёнком как своим. Однако когда он узнал, что у юного принца врождённый дефект, он больше не заботился о нём и не считал его своей козырной картой. на деле, это Сильвия повсюду таскала его и воспитывала, как собственного младшего брата.
После того, как она перестала рыдать благодаря утешениям Лориста, она объяснила, почему не приняла участия в рыцарском турнире. Холликост внезапно и скоропостижно скончался. Слуги сперва считали, что он просто уснул. Только вечером, когда слугам показалось, что он спит слишком долго, и попытались его разбудить, они осознали, что его тело уже остыло и он больше не дышал.
Когда принцесса Сильвия узнала об этом в Виндбьюри, она попросила герцога Фисаблена отложить турнир на несколько месяцев, чтобы она могла вернуться в Иствайлд и заняться делами, связанными со смертью бедняжки Холликоста. Как-никак, он технически был законным наследником трона королевства. Однако герцог Фисаблен отказал ей. Он считал, что от умершего принца и так было немного толку, и от рыцарского турнира зависела репутация и будущее дома, особенно в связи с тем, что он был связан с браком Сильвии. Он должен был провести его во что бы то ни стало. Что же до мёртвого Холликоста, он разберётся с этим, как разбирался с умершими рыцарями дома.
Сильвия разозлилась и была разочарована холодным и бессердечным решением герцога Фисаблена. После серьёзных споров, она отыскала тётю, королеву, чтобы доложить о смерти её сына.
Она не ожидала, что королева окажется ещё более бессердечной, чем её отец.
— Мне было наплевать на него при жизни, с чего бы мне вдруг изменить себе после его смерти? — это всё, что она сказала по этому поводу.
Однако она поняла, что, как бы она ни старалась, не сможет похоронить Холликоста, как полагает принцу, поскольку во всём королевстве само имя Холликоста было чуть ли не под запретом. Так как королева не хотела иметь ничего общего с мёртвым принцем, дворяне относились к нему, будто он не существовал. По факту, королева и дворяне испытывали облегчение, что им не придётся возиться с похоронами принца.
Поэтому, Сильвия могла лишь разбираться с этим самостоятельно. Хоть и герцог Фисаблен постоянно слал ей письма, требующие её вернуться и показать лицо на турнире, письма лишь пуще злили её, и она совершенно игнорировала гонцов. Но когда пришёл последний гонец с письмом, в котором говорилось, что герцог насильно увезёт её в столицу, она приняла решение убежать. Она направилась в замок Фирмрок. Она поступила так из-за того, что считала, что доминион Нортонов — единственное место, откуда её не сможет забрать дед.
Лорист протяжно выдохнул.
“Значит, принцесса тут не ради того, чтобы спрашивать о моём отказе.”
Однако, вскоре Лорист был обеспокоен. Рассказать ли ему принцессе о его отказе на условия герцога и последующую отмену их помолвки, или нет? Лорист видел хрупкое эмоциональное состояние Сильвии, и решил пока что умолчать об этом. Он расскажет ей, когда она придёт в себя.
В следующем месяце, Лорист путешествовал вместе с Сильвией в попытке поднять ей настроение, что означало, что графа Кенмэйса и баронов в замке никто не поприветствовал. Разозлённый граф написал Лористу письмо: “Ублюдок! Ставишь женщин превыше друзей. Ты так одержим своей похотью, что совершенно забываешь о дружбе!” — такой была одна из многих мыслей, которые он выразил в своём письме.
Лорист был не против высказываний грфаф. По правде, ему было очень неудобно перед принцессой — возможно, из-за того, что он всё ещё не рассказал ей об отказе от просьб герцога. Её настроение значительно улучшилось за последние несколько дней, и улыбка вернула себе привычную оживлённость. Лористу не хотелось портить столь хорошее настроение, рассказывая о его ссоре с герцогом.
Лунный свет сливался с водой, освещая её прозрачную поверхность. Корпус судна Нордси разрезал серебряную гладь моря и шёл по его бесконечным водам.
Повеселившись в Силовасе на протяжении полумесяца, принцесса Сильвия наконец была в состоянии вернуться в Североземье. Всё это время, Сильвия была как девчонка, влюбившаяся впервые. Она сильно сблизилась с Лористом и стала больше от него зависеть, что ещё большим грузом повисло на его чувстве вины. Он знал, что долго это не продлится, с гороподобным препятствием вроде герцога Фисаблена, стоящим между ними.
Круглая серебряная луна появилась, как блистающая тарелка из серебра, свисающая посреди тёмно-синего занавеса ночи.
Принцесса Сильвия облокотилась на перила палубы и смотрела на океан.
— Брат Локк, я и представить не могла, что море может быть таким прекрасным. Я помню, дед раньше приводил меня на утёс возле пляжа. Тогда я впервые увидела море своими глазами. Я видела лишь бушующие волны, разбивающиеся об утёс. Вода была чёрной, а брызги волн — невыносимыми. Ветер был очень сильным. Я вцепилась в деда изо всех сил и не хотела отпускать. Он сказал мне, что таково море, безграничное и бескрайнее. Я всегда считала, что море было чем-то яростным, и что мореплавание — это огромный риск для жизни.
— Я и не думала, что плавание на Силовас с тобой поможет мне осознать, что море бывает и спокойным и нежным. Мы можем строить замки из песка, собирать ракушки, даже играть у воды. Не думала, что будет так весело, — сказала она; лунный свет, отражающийся от воды, блистал в её глазах. — Смотри, брат Локк, лунный свет выглядит как серебряные искры на поверхности моря. Как красиво…
— Сейчас седьмой месяц, — нежно улыбнулся Лорист. — В это время северные моря спокойнее всего. Когда наступит одиннадцатый, море станет более свирепым, почти таким же, каким ты видела его в детстве. Мореплавание точно будет очень рискованным. Я как-то плавал к Силовасу в одиннадцатом месяце. Волны были такими огромными, что достигали палубы корабля. К счастью, корабли, построенные нашим домом — крепкие. О том, что их разобьют волны, волноваться не приходится.
Глаза Сильвии засияли.
— Брат Локк, ты потрясающий, — прошептала она.
— Ну… — пробормотал Лорист, застенчиво потирая нос. “И почему мне кажется, будто я как мужчина средних лет, обманывающий маленькую девчонку леденцом?”