Глава 570. •
Конечно, хотя Рон сходил с ума от потери внука, он небезосновательно утверждал о его выживании.
— Сэр Рон, Данте… жив?
Старик кивнул, из-за чего Джину было трудно удержать поток эмоций, нахлынувших на него.
Его сердце колотилось так сильно, словно вот-вот достигнет предела.
С начала войны он не терял веры. Даже когда монстр, поглотивший друга сказал, что исчезли остатки его сознания. Когда мечи и копья перестали колебаться, когда его втянули в это подпространство.
Джин верил, что Данте Хайран все еще существует в этом мире.
Или, точнее, хотел в это верить. Он бы не вынес эту битву, зная, что его друга больше нет.
В глубине души мальчик не мог избавиться от мысли о том, что Данте мертв.
— Я чувствую его энергию. В самом конце этого подпространства…
Просветление, которое Рон получил, открывало ему «истину», скрытую завесой хаоса.
Это не просто подпространство, состоящее из энергии. Сейчас они находятся внутри самого Глика.
А поскольку он пока не проснулся полностью, а распространение черного моря замедлено, монстр не знал о существовании Данте.
Сам мужчина также был в недоумении. Его воля, которая, по словам Глика, угасла, все еще боролась в самом уголку этой бездны.
Она слаба, но определенно существует. Хоть и не полностью это осознавая.
Другими словами, именно воля Данте перенесла Рона к Джину.
Мужчина не хотел, чтобы его друг в одиночку сидел в этом одиноком месте. Был всего один человек, которого он мог отправить: самый надежный из всех кого, он знал.
Его дедушка.
В этом отношении Данте был похож на Джина и Рона. В этой войне он также делал все ради других.
— Я спасу ребенка.
Его голос слегка дрожал. От волнения и уверенности в том, что где-то там его внук.
А также из страха.
Страха, что он не сможет спасти его, даже став Рыцарем Истока
Страха, что он не справится с Гликом.
Страха, что надежда, которую он наконец обрел, снова исчезнет.
Все эти чувства отразились в голосе Рона.
Таких эмоций он не испытывал даже в тот момент, когда хаос окончательно его заразил.
Холодное сердце существа, достигшего царства Истока, не смогло полностью избавиться от этого страха.
Это показывало искренность Рона.
Отчаяние, смерть и заражение не смогли его сломить. Тоска по внуку была намного сильнее.
— Я боюсь, — он признался в своих эмоциях Джину. — Присоединишься к старику в этом путешествии?
— Конечно.
— Я…
Внезапно он поклонился Джину. Хотя тот не знал, как ему реагировать, мальчик не показал своего удивления.
— Запомню это как самую большую честь моей жизни.
Сказав это, старик повернулся.
Цзззу!..
Рашид излучал сияние. Оно было намного ярче, чем все, что видел Джин в своей жизни.
Свет Рыцаря Истока, полученный Роном, совсем отличался от того, каким владел Сайрон.
Если сущность Сайрона ближе к господству, Рон скорее похож на праведность.
Поэтому, в отличие от патриарха Ранкандела, его меч не был предназначен для того, чтобы разрушать, резать и убивать.
Клинок старика должен сохранять, защищать и спасать.
Хайран разделяет историю империи. Даже будучи намного сильнее главенствующей семьи, они продолжали быть хранителями Вермонта, не пытаясь завоевать власть себе.
Хотя этот клан забрал белый камень себе, сделано это было не из жадности: они приняли на себя ответственность за те катастрофы, что таятся в нем.
Долгие годы защиты людей, начиная предками и заканчивая нынешним временем, стали светом в этой непроглядной тьме.
Подпространство, отвечая на сияние, завибрировало еще сильнее. Казалось, что злоба Глика в любой момент материализуется и нападет на них.
На самом деле царь черного моря хотел это сделать, но свет Рашида отталкивал его.
Этот ветер был криками Глика.
Сила Рыцаря Истока наконец-то причинила ему боль, которую король хаоса не чувствовал тысячи лет.
Послышался звук, похожий на шум песка, переносимого ветром.
Он быстро усилился, создавая резонанс по всему подпространству. Затем…
Джин видел, как тьма начала рассеиваться. Будто Рон сломал некую дверь, перед ними появилась трещина.
Проход открылся, словно пасть мертвого зверя. Он вел к самой бездне Глика.
Пейзаж совершенно отличался от подпространства, сохранившего стабильную форму. Перед ними открылся огромный хаос, бушевавший подобно бурному морю.
Дошло до того, что Джин задумался: сможет ли он пересечь его?
Однако они шагнули в эту пропасть, не думая ни секунды. Держа два ярко сиявших меча.
— Если ты не готов к сражению, то не думай вмешиваться. Стой за моей спиной.
— Я, кажется, не смогу передвигаться без вашей поддержки.
Как только они ступили внутрь, хаос атаковал их в форме игл.
У него была сила, с которой Джин справиться не мог. Мальчик, прячась за щитом под названием Рон, чувствовал себя подавленно.
«Это не просто физические атаки. Как и прежде, Глик продолжает заражать мой разум»
Но теперь он совершенно не был затронут хаосом. Старик разрубил иглы своим мечом, после чего защитил души группы аурой.
Только Сайрон и Рон могут пройти через этот проход. Без силы Рыцаря Истока невозможно предотвратить эрозию души.
Однако патриарх Хайрана был единственным, кто мог пройти этот путь с кем-то еще. Сущность Сайрона не способна защищать других людей.
Подобно кораблю, попавшему в шторм, эти двое время от времени раскачивались, но все равно двигались вперед.
Когда они стали ближе, Глик в отчаянии блокировал проход.
Однако, хотя они и были на грани поражения, им удавалось выстоять и пойти дальше. Прямо как камень, катящийся вниз.
Теперь рушился внутреннийцаря черного моря. Он не мог понять: почему они шли так глубоко в его бездну, подвергая себя риску?
Если они хотят убить его, проще выйти наружу и объединиться с остальными.
Он все еще не знал, что Данте был заключен там.
— Похоже, мы почти на месте…
Его голос казался крайне уставшим.
Изначально его сила не должна была иссякнуть так быстро, но так как Рон делился частью своей ауры с Джином, избежать этого нельзя.
Однако усталость не помешала ему завершить миссию.
Ууууу!..
Крики Глика, продолжавшиеся все это время, стихли. В конце хаос стал слабее, чем ожидалось.
Это место уже не находится под его контролем. Оно станет ему доступно только после того, как черное море расползется еще дальше.
Данте действительно погиб бы, если бы они опоздали.
Наконец, эти двое столкнулись с другим хаосом.
Он был достаточно мягким для того, чтобы аккуратно обвить их. Отчасти он ощущался как теневая сила.
И они увидели его. Белый камень.
Такой же, каким он был до того, как Глику удалось пробудиться. Рядом с ним виднелась знакомая фигура.
Мужчину скрывала печать, но они могли перепутать его с кем-то другим.
Преодолев столько трудностей, эти двое даже не могли назвать имя человека, которого так долго искали.
Глаза Рона стали влажными, когда тот замахнулся мечом в сторону барьера.
И вот, когда он был разрушен одним взмахом Рашида, старик смог обнять своего внука.
В горле стоял ком, он ничего не мог сказать ему.
— Дедушка.
Джин тоже не мог произнести ни слова. Голос Данте был таким слабым, что им становилось тяжело на душе.
— Я, я думал… что смог преодолеть все… я такой дурак, попался в его ловушку…
— Все в порядке, Данте. Все в порядке.
Рон, не удержавшись, расплакался как ребенок.