Глава 322 - Андердогма (2) •
Студент 3-го курса Академии Колизей, второй по успеваемости, вице-президент студсовета Догма.
…Нет, теперь лидер Фракции простолюдинов, Догма.
Используя длинную соломинку, полученную из случайной коробки, он взобрался на корень Дерева Бездны.
Высосав скопившийся глубоко сок, он наполнил им принесенную бутылку.
Когда он спустился с корня, остальные студенты-простолюдины встретили его бурными овациями.
Догма вылил сок из бутылки в чан с дождевой водой.
— Жидковато, но все же нужно поделиться со всеми. Верно?
Студенты радостно закивали в ответ на улыбку Догмы.
Но эта теплая атмосфера распространялась только на Фракцию простолюдинов. Исключительно для них.
Рядом находились «лишние люди», которым не досталось ни капли тепла.
Те, кто еще недавно были аристократами.
Закованные в цепи, как рабы, они ползали по земле, собирая хворост, следили за костром и убирали золу вокруг.
Это были тройняшки.
Хайбро ле Баскервиль. Миддлбро ле Баскервиль. Лоубро ле Баскервиль.
Трезубец семьи Баскервиль был здесь.
— .......
— .......
— .......
На всех троих были видны следы жестоких побоев.
Тень Догмы упала на молча трудящихся братьев.
— Эй. Вы тоже хотите этого?
Догма потряс бутылкой с разбавленным водой соком.
— Тогда ползите сюда, как собаки.
Догма сел на гнилое бревно и поманил их пальцем.
Хайбро первым опустился на землю.
И пополз на четвереньках к ногам Догмы.
Бах!
Догма пнул Хайбро в лицо.
— Что? Неприятно получать пинки от простолюдина, на которого ты смотрел как на насекомое?
— .......
— Вам повезло родиться в семье Баскервиль. Вы ели вкусную еду, носили хорошую одежду и жили комфортной жизнью, верно?
— .......
— А я нет. Я родился у бедных и бессильных родителей и всю жизнь жил, оглядываясь на других и стиснув зубы. Мне не повезло.
— .......
— Но после того как я попал в башню, удача улыбнулась мне. Ребята рядом со мной умирали пачками, роняя вот это.
Договорив, Догма покатал между пальцами круглый шарик.
Красный. Странная конфета, повышающая Силу.
— Удача, которой не было при рождении, появилась здесь, в башне. Я съел конфеты, выпавшие из погибших друзей, и стал сильнее. Только в этой башне я родился заново. И я до глубины души осознал, насколько важен старт.
Став немного, совсем немного сильнее окружающих, Догма прилагал безумные усилия, чтобы не потерять это крошечное преимущество.
Он отбирал все конфеты, которые видел. Позже он возглавил конфликты, предлагая простолюдинам, недовольным аристократами, небольшую долю конфет.
Создавая и разрушая группы таким образом, он обрел подавляющую силу.
— Вы, аристократы и богачи, всегда сосали нашу кровь, так что будьте готовы к этому.
Догма продолжал пинать Хайбро по голове и бокам.
— Ты заставлял меня приносить воду, помнишь?
— .......
— Заставлял одалживать учебники и спортивную форму?
— .......
— Каждый раз списывал у меня домашку? И даже сдавал раньше меня, выставляя меня плагиатором. Из-за этого мой первый курс был адом. В поездке никто не хотел сидеть со мной рядом, во время экзаменов никто не делился со мной конспектами. Все только косились. Ах— это было действительно жалкое и одинокое время.
Догма учился на 3-м курсе. Когда он был первокурсником, Хайбро даже не было в Академии, но никто не указал на это. Суть была не в этом.
— Гордон… Жаль, что я не встретил этого ублюдка в башне. Впрочем, он был идиотом, у которого не было ничего, кроме богатых родителей, так что, наверное, его уже сожрали Адские гончие или Лилия. Ха-ха—
В голове Догмы ярко зазвучал голос Гордона.
‘Ого— Догма! Ты классно рисуешь! Кого это ты нарисовал? А~ Долорес? Эй! Долорес! Смотри! Он тебя нарисовал! Кажется, ты ему нравишься! Однокурсники, внимание! Наш друг Догма делает важное объявление! Он нарисовал Долорес…! Ого, лицо похоже, но фигура отличается от реальности~ Некоторые части преувеличены, не так ли? А-а— личные предпочтения… Э? Эй, ты чего? Почему злишься? Чего такой серьезный? Это же шутка. Ну и атмосфера… Из-за одной шутки делаешь из друга злодея?’
В этот момент.
…Хрусть!
Глаза Догмы налились кровью.
У него были способности и амбиции. Он старался изо всех сил.
Но из-за отсутствия удачи он всегда был подавлен.
Однако в этой башне всё иначе.
Раб, простолюдин, незаконнорожденный… Все получают равные шансы.
Бедность и некомпетентность ненавистных родителей больше не тянут вниз.
Нет риска проиграть в оценках сынку богача, давшему взятку профессору, несмотря на усердную учебу. Нет риска проиграть в практических тестах отпрыску военной семьи, чье тело накачано элитными добавками и питанием.
Больше не будет ситуаций, когда твои достижения, добытые потом и кровью, обесцениваются только из-за низкого рейтинга, из-за того, что тебя вытеснили на пару строчек вниз.
Ты получаешь награду исключительно своей силой, пропорционально усилиям, справедливо.
Мир, где даже небольшое усилие вознаграждается, в отличие от общества, где малейшая ошибка была наказанием.
Какой прекрасный мир.
«Мир демонов намного справедливее. Он мне подходит».
Догма дрожал от восторга перед новой реальностью.
В этот момент.
Ур-р-р—
Звук из живота привлек его внимание.
Конечно, это урчал не живот Догмы.
Звук исходил от Хайбро. Неудивительно, ведь он не пил ни глотка воды уже более трех дней.
Догма ухмыльнулся:
— Эй. Хочешь это? Поклонись ниже и попроси.
Хайбро молча уткнулся лбом в землю.
— Ниже.
По приказу Догмы Хайбро опустил голову еще ниже.
Так, что лоб зарылся в песок.
Тогда.
— Тьфу—
Догма плюнул в бутылку с соком.
И обернулся с улыбкой:
— Друзья. Наши друзья здесь тоже голодны, давайте все скинемся немного, чтобы помочь им.
— О? Хорошая идея!
Студенты-простолюдины собрались вокруг.
Более двадцати человек плюнули в бутылку.
— Я дам самое лучшее. Хр-р-р— Тьфу!
— Кха-а-а-а! Хе-ек—
— Ты слишком щедр. Так ничего не останется. Ха-ха— Тьфу!
— Тьфу! Плюй!
К соку из корня Дерева Бездны добавилась слюна десятков людей, и жидкость запенилась.
— Хотите — жрите. Отбросы.
Догма поставил бутылку на землю, ухмыльнулся и ушел.
— .......
— .......
— .......
Хайбро, Миддлбро и Лоубро сели вокруг бутылки.
— …Черт. Неужели нужно до такого опускаться? Пить это? Лучше умереть. Я умру и отдам свои статы братьям. Тогда мы сможем хотя бы отрубить этому ублюдку руку.
Лоубро зарычал.
Миддлбро молчал, но, похоже, был согласен с младшим братом.
Но.
— .......
Хайбро лишь молча взял бутылку за горлышко.
И.
Глот— Глот— Глот—
Выпив ровно треть, Хайбро поставил бутылку.
Когда Миддлбро и Лоубро вытаращили глаза, Хайбро невозмутимо ответил:
— Как вы думаете, почему я кланялся?
Голос, от которого веяло холодом.
Хайбро смотрел на братьев жутким взглядом.
— Если умрем — это конец.
— .......
— То, что герой рискует жизнью ради гордости, — это иллюзия, созданная низшими. Настоящие герои, оставившие след в истории, с улыбкой терпели унижения, чтобы ухватить свой шанс.
Эпоха Воюющих Царств.
До объединения континента, в вихре войн, когда сотни стран возникали и исчезали за день, было много великих людей, вошедших в историю.
Среди них было немало тех, чья личная жизнь не отличалась честью.
Тот, кто продал тело старому богачу-мужеложцу, чтобы собрать средства для ополчения; тот, кто прополз между ног бродяг, чтобы усыпить бдительность врага; тот, кто трижды менял отцов; тот, кто сварил своего сына и подал его сюзерену, чтобы удовлетворить его вкус; тот, кто, будучи лекарем, пробовал кал врага, проверяя его здоровье, и выжидал момент для убийства.
Они добровольно приняли унижение и стали великими героями истории.
— Месть — это блюдо, которое подают холодным. Потом будет не поздно.
Миддлбро и Лоубро кивнули, соглашаясь со словами Хайбро.
— …Было бы лучше, если бы мы изначально не дискриминировали и не издевались над простолюдинами.
— Ну, разве это мы делали? Другие делали. Да и у нас детство было суровым. Неизвестно, сколько братьев погибло.
Миддлбро и Лоубро выпили оставшуюся жидкость, в которой слюны было больше, чем сока.
Чтобы выжить, приходилось пить даже такое.
— …Это всё же лучше, чем хаггис, который мы ели дома.
— М-м. Согласен.
— И я.
Именно в этот момент.
— …Всё-таки нельзя вас оставлять.
Прямо позади раздался жуткий голос.
Обернувшись, тройняшки увидели Догму (Андердога), который, как они думали, ушел. Он смотрел на них сверху вниз налитыми кровью глазами.
— Я пришел проверить на всякий случай, но не думал, что вы действительно это выпьете.
— .......
— Вы опасные твари. Те, кто умеет терпеть сейчас ради будущего…
Догма тоже был умным парнем. Упрямый человек незначительного происхождения, ставший вице-президентом студсовета.
Поэтому он знал это лучше других.
«У тех, у кого хорошее происхождение, есть еще и злость? Не может быть! Злость — привилегия таких андердогов, как я! Почему у вас есть и это! У вас и так всё есть! Вы должны быть жирными и тупыми! Чтобы я мог презирать вас и чувствовать превосходство хотя бы ментально!»
В голове Догмы проносились разные мысли.
В этот момент.
— …!
Взгляд Догмы встретился с взглядом Хайбро.
Взгляд Хайбро был направлен не на Догму.
Взгляд, устремленный куда-то вдаль, куда-то выше. Что это?
Великое дело? Великая судьба? Что-то возвышенное, с чем рождаются аристократы и о чем он, простолюдин, даже не подозревает?
Высота мечты. Масштаб великодушия. Сила духа. Уровень восприятия настоящего и планирования будущего — всё другое.
Догма почувствовал это во взгляде Хайбро, стоящего перед лицом смерти.
И снова внутренне содрогнулся.
«Ублюдки, у которых нет ничего, кроме врожденной удачи!»
Но в глубине души он знал правду.
Он знал, что сам обесценивал достижения аристократов, списывая всё на удачу, и проявлял к ним обратную дискриминацию.
И он знал, что даже внутри башни некоторые аристократы проявили характер, великодушие, смелость, проницательность, гордость… Нематериальные активы, унаследованные ими, которые нельзя заменить статами.
‘Дальше пойдем мы, Фракция аристократов и Фракция богачей.’
‘Вы уходите. Те, кто хоть немного сильнее, должны быть в авангарде.’
‘Слабые, бегите! Это верная смерть! Мы покажем, что такое Noblesse Oblige!’
‘…Бегите все, пока я молюсь!’
Знакомые голоса, которые слышал Догма, убегая от Адских гончих и Кровавой лилии; спины, которые он видел краем глаза в панике бегства.
— …Нет. Не может быть. Этот мир абсолютно справедлив. Я получу компенсацию за всё.
Догма выхватил с пояса хорошо заточенный длинный меч.
Казалось, он готов зарубить тройняшек прямо сейчас.
Увидев острие меча, источающее жажду убийства, Хайбро пожал плечами, словно ничего не поделаешь.
— Ничего не поделаешь. Двое из нас умрут и передадут статы одному.
— …Придется.
— …Придется.
Впервые за долгое время мнения тройняшек совпали.
Именно в этот момент.
— Эй! Ты кто?!
Из-за кучи гнилого хвороста раздался резкий крик.
Это кричали те, кто пошел за соком.
— Кто разрешил тебе пить этот сок?!
— Сейчас была наша очередь!
— Откуда ты вылез и воруешь наше?!
Сок — единственная еда и ресурс на этом острове. Трогать его — величайшее табу.
Даже Догма поспешно развернулся и побежал туда.
И вскоре.
— …!
— …!
— …!
Глаза тройняшек Баскервиль расширились до предела.
Знакомое лицо. Хоть и сводный младший брат, но господин, за которым они решили следовать всю жизнь. Человек, который силен сам по себе, плевать на уровни и статы.
— …А что с остальными выжившими?
Появился Викир.
…Нет, теперь лидер Фракции простолюдинов, Догма.
Используя длинную соломинку, полученную из случайной коробки, он взобрался на корень Дерева Бездны.
Высосав скопившийся глубоко сок, он наполнил им принесенную бутылку.
Когда он спустился с корня, остальные студенты-простолюдины встретили его бурными овациями.
Догма вылил сок из бутылки в чан с дождевой водой.
— Жидковато, но все же нужно поделиться со всеми. Верно?
Студенты радостно закивали в ответ на улыбку Догмы.
Но эта теплая атмосфера распространялась только на Фракцию простолюдинов. Исключительно для них.
Рядом находились «лишние люди», которым не досталось ни капли тепла.
Те, кто еще недавно были аристократами.
Закованные в цепи, как рабы, они ползали по земле, собирая хворост, следили за костром и убирали золу вокруг.
Это были тройняшки.
Хайбро ле Баскервиль. Миддлбро ле Баскервиль. Лоубро ле Баскервиль.
Трезубец семьи Баскервиль был здесь.
— .......
— .......
— .......
На всех троих были видны следы жестоких побоев.
Тень Догмы упала на молча трудящихся братьев.
— Эй. Вы тоже хотите этого?
Догма потряс бутылкой с разбавленным водой соком.
— Тогда ползите сюда, как собаки.
Догма сел на гнилое бревно и поманил их пальцем.
Хайбро первым опустился на землю.
И пополз на четвереньках к ногам Догмы.
Бах!
Догма пнул Хайбро в лицо.
— Что? Неприятно получать пинки от простолюдина, на которого ты смотрел как на насекомое?
— .......
— Вам повезло родиться в семье Баскервиль. Вы ели вкусную еду, носили хорошую одежду и жили комфортной жизнью, верно?
— .......
— А я нет. Я родился у бедных и бессильных родителей и всю жизнь жил, оглядываясь на других и стиснув зубы. Мне не повезло.
— .......
— Но после того как я попал в башню, удача улыбнулась мне. Ребята рядом со мной умирали пачками, роняя вот это.
Договорив, Догма покатал между пальцами круглый шарик.
Красный. Странная конфета, повышающая Силу.
— Удача, которой не было при рождении, появилась здесь, в башне. Я съел конфеты, выпавшие из погибших друзей, и стал сильнее. Только в этой башне я родился заново. И я до глубины души осознал, насколько важен старт.
Став немного, совсем немного сильнее окружающих, Догма прилагал безумные усилия, чтобы не потерять это крошечное преимущество.
Он отбирал все конфеты, которые видел. Позже он возглавил конфликты, предлагая простолюдинам, недовольным аристократами, небольшую долю конфет.
Создавая и разрушая группы таким образом, он обрел подавляющую силу.
— Вы, аристократы и богачи, всегда сосали нашу кровь, так что будьте готовы к этому.
Догма продолжал пинать Хайбро по голове и бокам.
— Ты заставлял меня приносить воду, помнишь?
— .......
— Заставлял одалживать учебники и спортивную форму?
— .......
— Каждый раз списывал у меня домашку? И даже сдавал раньше меня, выставляя меня плагиатором. Из-за этого мой первый курс был адом. В поездке никто не хотел сидеть со мной рядом, во время экзаменов никто не делился со мной конспектами. Все только косились. Ах— это было действительно жалкое и одинокое время.
Догма учился на 3-м курсе. Когда он был первокурсником, Хайбро даже не было в Академии, но никто не указал на это. Суть была не в этом.
— Гордон… Жаль, что я не встретил этого ублюдка в башне. Впрочем, он был идиотом, у которого не было ничего, кроме богатых родителей, так что, наверное, его уже сожрали Адские гончие или Лилия. Ха-ха—
В голове Догмы ярко зазвучал голос Гордона.
‘Ого— Догма! Ты классно рисуешь! Кого это ты нарисовал? А~ Долорес? Эй! Долорес! Смотри! Он тебя нарисовал! Кажется, ты ему нравишься! Однокурсники, внимание! Наш друг Догма делает важное объявление! Он нарисовал Долорес…! Ого, лицо похоже, но фигура отличается от реальности~ Некоторые части преувеличены, не так ли? А-а— личные предпочтения… Э? Эй, ты чего? Почему злишься? Чего такой серьезный? Это же шутка. Ну и атмосфера… Из-за одной шутки делаешь из друга злодея?’
В этот момент.
…Хрусть!
Глаза Догмы налились кровью.
У него были способности и амбиции. Он старался изо всех сил.
Но из-за отсутствия удачи он всегда был подавлен.
Однако в этой башне всё иначе.
Раб, простолюдин, незаконнорожденный… Все получают равные шансы.
Бедность и некомпетентность ненавистных родителей больше не тянут вниз.
Нет риска проиграть в оценках сынку богача, давшему взятку профессору, несмотря на усердную учебу. Нет риска проиграть в практических тестах отпрыску военной семьи, чье тело накачано элитными добавками и питанием.
Больше не будет ситуаций, когда твои достижения, добытые потом и кровью, обесцениваются только из-за низкого рейтинга, из-за того, что тебя вытеснили на пару строчек вниз.
Ты получаешь награду исключительно своей силой, пропорционально усилиям, справедливо.
Мир, где даже небольшое усилие вознаграждается, в отличие от общества, где малейшая ошибка была наказанием.
Какой прекрасный мир.
«Мир демонов намного справедливее. Он мне подходит».
Догма дрожал от восторга перед новой реальностью.
В этот момент.
Ур-р-р—
Звук из живота привлек его внимание.
Конечно, это урчал не живот Догмы.
Звук исходил от Хайбро. Неудивительно, ведь он не пил ни глотка воды уже более трех дней.
Догма ухмыльнулся:
— Эй. Хочешь это? Поклонись ниже и попроси.
Хайбро молча уткнулся лбом в землю.
— Ниже.
По приказу Догмы Хайбро опустил голову еще ниже.
Так, что лоб зарылся в песок.
Тогда.
— Тьфу—
Догма плюнул в бутылку с соком.
И обернулся с улыбкой:
— Друзья. Наши друзья здесь тоже голодны, давайте все скинемся немного, чтобы помочь им.
— О? Хорошая идея!
Студенты-простолюдины собрались вокруг.
Более двадцати человек плюнули в бутылку.
— Я дам самое лучшее. Хр-р-р— Тьфу!
— Кха-а-а-а! Хе-ек—
— Ты слишком щедр. Так ничего не останется. Ха-ха— Тьфу!
— Тьфу! Плюй!
К соку из корня Дерева Бездны добавилась слюна десятков людей, и жидкость запенилась.
— Хотите — жрите. Отбросы.
Догма поставил бутылку на землю, ухмыльнулся и ушел.
— .......
— .......
— .......
Хайбро, Миддлбро и Лоубро сели вокруг бутылки.
— …Черт. Неужели нужно до такого опускаться? Пить это? Лучше умереть. Я умру и отдам свои статы братьям. Тогда мы сможем хотя бы отрубить этому ублюдку руку.
Лоубро зарычал.
Миддлбро молчал, но, похоже, был согласен с младшим братом.
Но.
— .......
Хайбро лишь молча взял бутылку за горлышко.
И.
Глот— Глот— Глот—
Выпив ровно треть, Хайбро поставил бутылку.
Когда Миддлбро и Лоубро вытаращили глаза, Хайбро невозмутимо ответил:
— Как вы думаете, почему я кланялся?
Голос, от которого веяло холодом.
Хайбро смотрел на братьев жутким взглядом.
— Если умрем — это конец.
— .......
— То, что герой рискует жизнью ради гордости, — это иллюзия, созданная низшими. Настоящие герои, оставившие след в истории, с улыбкой терпели унижения, чтобы ухватить свой шанс.
Эпоха Воюющих Царств.
До объединения континента, в вихре войн, когда сотни стран возникали и исчезали за день, было много великих людей, вошедших в историю.
Среди них было немало тех, чья личная жизнь не отличалась честью.
Тот, кто продал тело старому богачу-мужеложцу, чтобы собрать средства для ополчения; тот, кто прополз между ног бродяг, чтобы усыпить бдительность врага; тот, кто трижды менял отцов; тот, кто сварил своего сына и подал его сюзерену, чтобы удовлетворить его вкус; тот, кто, будучи лекарем, пробовал кал врага, проверяя его здоровье, и выжидал момент для убийства.
Они добровольно приняли унижение и стали великими героями истории.
— Месть — это блюдо, которое подают холодным. Потом будет не поздно.
Миддлбро и Лоубро кивнули, соглашаясь со словами Хайбро.
— …Было бы лучше, если бы мы изначально не дискриминировали и не издевались над простолюдинами.
— Ну, разве это мы делали? Другие делали. Да и у нас детство было суровым. Неизвестно, сколько братьев погибло.
Миддлбро и Лоубро выпили оставшуюся жидкость, в которой слюны было больше, чем сока.
Чтобы выжить, приходилось пить даже такое.
— …Это всё же лучше, чем хаггис, который мы ели дома.
— М-м. Согласен.
— И я.
Именно в этот момент.
— …Всё-таки нельзя вас оставлять.
Прямо позади раздался жуткий голос.
Обернувшись, тройняшки увидели Догму (Андердога), который, как они думали, ушел. Он смотрел на них сверху вниз налитыми кровью глазами.
— Я пришел проверить на всякий случай, но не думал, что вы действительно это выпьете.
— .......
— Вы опасные твари. Те, кто умеет терпеть сейчас ради будущего…
Догма тоже был умным парнем. Упрямый человек незначительного происхождения, ставший вице-президентом студсовета.
Поэтому он знал это лучше других.
«У тех, у кого хорошее происхождение, есть еще и злость? Не может быть! Злость — привилегия таких андердогов, как я! Почему у вас есть и это! У вас и так всё есть! Вы должны быть жирными и тупыми! Чтобы я мог презирать вас и чувствовать превосходство хотя бы ментально!»
В голове Догмы проносились разные мысли.
В этот момент.
— …!
Взгляд Догмы встретился с взглядом Хайбро.
Взгляд Хайбро был направлен не на Догму.
Взгляд, устремленный куда-то вдаль, куда-то выше. Что это?
Великое дело? Великая судьба? Что-то возвышенное, с чем рождаются аристократы и о чем он, простолюдин, даже не подозревает?
Высота мечты. Масштаб великодушия. Сила духа. Уровень восприятия настоящего и планирования будущего — всё другое.
Догма почувствовал это во взгляде Хайбро, стоящего перед лицом смерти.
И снова внутренне содрогнулся.
«Ублюдки, у которых нет ничего, кроме врожденной удачи!»
Но в глубине души он знал правду.
Он знал, что сам обесценивал достижения аристократов, списывая всё на удачу, и проявлял к ним обратную дискриминацию.
И он знал, что даже внутри башни некоторые аристократы проявили характер, великодушие, смелость, проницательность, гордость… Нематериальные активы, унаследованные ими, которые нельзя заменить статами.
‘Дальше пойдем мы, Фракция аристократов и Фракция богачей.’
‘Вы уходите. Те, кто хоть немного сильнее, должны быть в авангарде.’
‘Слабые, бегите! Это верная смерть! Мы покажем, что такое Noblesse Oblige!’
‘…Бегите все, пока я молюсь!’
Знакомые голоса, которые слышал Догма, убегая от Адских гончих и Кровавой лилии; спины, которые он видел краем глаза в панике бегства.
— …Нет. Не может быть. Этот мир абсолютно справедлив. Я получу компенсацию за всё.
Догма выхватил с пояса хорошо заточенный длинный меч.
Казалось, он готов зарубить тройняшек прямо сейчас.
Увидев острие меча, источающее жажду убийства, Хайбро пожал плечами, словно ничего не поделаешь.
— Ничего не поделаешь. Двое из нас умрут и передадут статы одному.
— …Придется.
— …Придется.
Впервые за долгое время мнения тройняшек совпали.
Именно в этот момент.
— Эй! Ты кто?!
Из-за кучи гнилого хвороста раздался резкий крик.
Это кричали те, кто пошел за соком.
— Кто разрешил тебе пить этот сок?!
— Сейчас была наша очередь!
— Откуда ты вылез и воруешь наше?!
Сок — единственная еда и ресурс на этом острове. Трогать его — величайшее табу.
Даже Догма поспешно развернулся и побежал туда.
И вскоре.
— …!
— …!
— …!
Глаза тройняшек Баскервиль расширились до предела.
Знакомое лицо. Хоть и сводный младший брат, но господин, за которым они решили следовать всю жизнь. Человек, который силен сам по себе, плевать на уровни и статы.
— …А что с остальными выжившими?
Появился Викир.
Закладка